127 афоризмов Габриэля Гарсиы Маркеса

Ниже 127 цитат Габриэля Гарсиы Маркеса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Никогда не бывает слишком поздно.

   Никогда не бывает слишком поздно.

   — Полковнику никто не пишет · книга
2. «

   Так было всегда: запах горького миндаля наводил на мысль о несчастной любви.

   Так было всегда: запах горького миндаля наводил на мысль о несчастной любви.

   — Любовь во время чумы · книга
3. «

   Он ощущал, что у жизни горизонтальный привкус и что эта позиция — самая удобная для его принципов.

   Он ощущал, что у жизни горизонтальный привкус и что эта позиция — самая удобная для его принципов.

   — Старик · книга
4. «

   Тот, у кого нет памяти, делает её из бумаги.

   Тот, у кого нет памяти, делает её из бумаги.

   — Любовь во время чумы · книга
5. «

   Самое плохое в бедности — это то, что она заставляет говорить неправду.

   Самое плохое в бедности — это то, что она заставляет говорить неправду.

   — Полковнику никто не пишет · книга
6. «

   Утренние симптомы были идеальны для того, чтобы не чувствовать себя счастливым: кости болели с самого рассвета.

   Утренние симптомы были идеальны для того, чтобы не чувствовать себя счастливым: кости болели с самого рассвета.

   — Вспоминая моих грустных шлюх · книга
7. «

   Я никогда больше не полюблю. Это все равно что заиметь две души одновременно.

   Я никогда больше не полюблю. Это все равно что заиметь две души одновременно.

   — Генерал в своем лабиринте · книга
8. «

   В его мыслях о близких не было сентиментальности — он сурово подводил итоги своей жизни, начиная понимать, как сильно любил в действительности тех людей, которых больше всего ненавидел.

   В его мыслях о близких не было сентиментальности — он сурово подводил итоги своей жизни, начиная понимать, как сильно любил в действительности тех людей, которых больше всего ненавидел.

   — Сто лет одиночества · книга
9. «

   С некоторых пор единственной его темой стали воспоминания о прекрасных моментах прошлого, то был его потаенный путь к облегчению души. Ибо в этом он нуждался больше всего: через рот выплеснуть то, что накопилось в душе.

   С некоторых пор единственной его темой стали воспоминания о прекрасных моментах прошлого, то был его потаенный путь к облегчению души. Ибо в этом он нуждался больше всего: через рот выплеснуть то, что накопилось в душе.

   — Любовь во время чумы · книга
10. «

    Они только что отпраздновали свою золотую свадьбу и уже не умели жить друг без друга ни минуты и ни минуты не думать друг о друге; это неумение становилось тем больше, чем больше наваливалась на них старость. Ни тот, ни другой не могли бы сказать, основывались ли эта взаимная помощь и прислуживание на любви или на жизненном удобстве, но ни тот, ни другой не задавали себе столь откровенного вопроса, поскольку оба предпочитали не знать ответа.

    Они только что отпраздновали свою золотую свадьбу и уже не умели жить друг без друга ни минуты и ни минуты не думать друг о друге; это неумение становилось тем больше, чем больше наваливалась на них старость. Ни тот, ни другой не могли бы сказать, основывались ли эта взаимная помощь и прислуживание на любви или на жизненном удобстве, но ни тот, ни другой не задавали себе столь откровенного вопроса, поскольку оба предпочитали не знать ответа.

    — Любовь во время чумы · книга
11. «

    Нет лекарства, которое способно вылечить то, что может вылечить счастье.

    Нет лекарства, которое способно вылечить то, что может вылечить счастье.
12. «

    Невозможно в конце концов не стать тем, кем тебя считают другие.

    Невозможно в конце концов не стать тем, кем тебя считают другие.

    — Вспоминая моих грустных шлюх · книга
13. «

    ... это была война, обреченная на поражение, война против «уважающих вас», «ваших покорных слуг», которые все обещали дать, да так никогда и не дали ветеранам пожизненных пенсий.

    ... это была война, обреченная на поражение, война против «уважающих вас», «ваших покорных слуг», которые все обещали дать, да так никогда и не дали ветеранам пожизненных пенсий.

    — Сто лет одиночества · книга
14. «

    Ему пришлось развязать тридцать две войны, нарушить все свои соглашения со смертью, вываляться, как свинья, в навозе славы, для того чтобы он смог открыть — с опозданием почти на сорок лет — преимущества простой жизни.

    Ему пришлось развязать тридцать две войны, нарушить все свои соглашения со смертью, вываляться, как свинья, в навозе славы, для того чтобы он смог открыть — с опозданием почти на сорок лет — преимущества простой жизни.

    — Сто лет одиночества · книга
15. «

    Он действительно побывал на том свете, но не мог вынести одиночества и возвратился назад.

    Он действительно побывал на том свете, но не мог вынести одиночества и возвратился назад.

    — Сто лет одиночества · книга
16. «

    ... одиночество рассортировало воспоминания, испепелило непролазные груды ностальгического мусора, которые жизнь накопила в моем сердце...

    ... одиночество рассортировало воспоминания, испепелило непролазные груды ностальгического мусора, которые жизнь накопила в моем сердце...

    — Сто лет одиночества · книга
17. «

    Я не соблазнялся на ее гнусные предложения, она же не верила в чистоту моих принципов. Мораль – дело времени, говаривала она со злорадной усмешкой, придет пора, сам убедишься.

    Я не соблазнялся на ее гнусные предложения, она же не верила в чистоту моих принципов. Мораль – дело времени, говаривала она со злорадной усмешкой, придет пора, сам убедишься.

    — Вспоминая моих грустных шлюх · книга
18. «

    ...любовники очутились в безлюдном мире, единственной и вечной реальностью в нем была любовь.

    ...любовники очутились в безлюдном мире, единственной и вечной реальностью в нем была любовь.

    — Сто лет одиночества · книга
19. «

    И он принял генерала Сатурно Сантоса к себе на службу, сделал своим гуардаэспальдасом, с тем, однако, условием, чтобы тот никогда не стоял у него за спиной.

    И он принял генерала Сатурно Сантоса к себе на службу, сделал своим гуардаэспальдасом, с тем, однако, условием, чтобы тот никогда не стоял у него за спиной.

    — Осень патриарха · книга
20. «

    Я не верю в Бога, но я его боюсь.

    Я не верю в Бога, но я его боюсь.

    — Флорентино Ариза · книга