186 цитат Габриэля Гарсиы Маркеса: от иронии до философии

Ниже 186 цитат Габриэля Гарсиы Маркеса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Но на самом деле за минувшие два года он свел последние счеты с жизнью, и даже старость была для него уже позади.

   Но на самом деле за минувшие два года он свел последние счеты с жизнью, и даже старость была для него уже позади.

   — Сто лет одиночества · книга
2. «

   То немногое, что известно в медицине, известно лишь немногим медикам.

   То немногое, что известно в медицине, известно лишь немногим медикам.

   — Хувеналь Урбино · книга
3. «

   Сидя среди бегоний в коридоре, у сундука со старой одеждой, она в который раз творила вечное чудо, создавая новые вещи из ничего.

   Сидя среди бегоний в коридоре, у сундука со старой одеждой, она в который раз творила вечное чудо, создавая новые вещи из ничего.

   — Полковнику никто не пишет · книга
4. «

   Я никогда больше не полюблю. Это все равно что заиметь две души одновременно.

   Я никогда больше не полюблю. Это все равно что заиметь две души одновременно.

   — Генерал в своем лабиринте · книга
5. «

   ...любовное пекло становится раем только в постели.

   ...любовное пекло становится раем только в постели.

   — Сто лет одиночества · книга
6. «

   Мысли не имеют родителя, они летают над нами, как ангелы.

   Мысли не имеют родителя, они летают над нами, как ангелы.

   — О любви и прочих бесах · книга
7. «

   Страна без героев все равно что дом без дверей.

   Страна без героев все равно что дом без дверей.

   — Осень патриарха · книга
8. «

   В этом даже птицами брошенном Макондо, в котором от постоянной жары и пыли было трудно дышать, Аурелиано и Амаранта Урсула, заточенные одиночеством и любовью и одиночеством любви в доме, где шум, подымаемый термитами, не давал сомкнуть глаз, были единственными счастливыми человеческими существами и самыми счастливыми существами на земле.

   В этом даже птицами брошенном Макондо, в котором от постоянной жары и пыли было трудно дышать, Аурелиано и Амаранта Урсула, заточенные одиночеством и любовью и одиночеством любви в доме, где шум, подымаемый термитами, не давал сомкнуть глаз, были единственными счастливыми человеческими существами и самыми счастливыми существами на земле.

   — Сто лет одиночества · книга
9. «

   …Они [подозрения] у мужчин возникают нечасто, зато почти всегда подтверждаются.

   …Они [подозрения] у мужчин возникают нечасто, зато почти всегда подтверждаются.

   — Увидимся в августе · книга
10. «

    Оглядываюсь сейчас назад и вижу вереницу из тысяч мужчин, которые прошли через мою постель, а я отдала бы душу за то, чтобы один, пусть самый захудалый, остался со мной.

    Оглядываюсь сейчас назад и вижу вереницу из тысяч мужчин, которые прошли через мою постель, а я отдала бы душу за то, чтобы один, пусть самый захудалый, остался со мной.

    — Касильда Армента · книга
11. «

    Деньги – помёт дьявола.

    Деньги – помёт дьявола.
12. «

    «Ничего, спи спокойно, мать, президенты в этом дворце не засиживаются, дай бог прожить здесь хотя бы полмесяца», – и он верил тому, что говорил, не только тогда, но и в каждый миг своей долгой жизни деспота и отшельника, – и верил тем сильнее, чем больше убеждался, что у властелина не бывает и двух одинаковых дней; ему всегда мерещилась некая скрытая цель в том, что премьер-министр во время ежедневных докладов прибавлял к пышному букету лжи скромный полевой цветок правды…

    «Ничего, спи спокойно, мать, президенты в этом дворце не засиживаются, дай бог прожить здесь хотя бы полмесяца», – и он верил тому, что говорил, не только тогда, но и в каждый миг своей долгой жизни деспота и отшельника, – и верил тем сильнее, чем больше убеждался, что у властелина не бывает и двух одинаковых дней; ему всегда мерещилась некая скрытая цель в том, что премьер-министр во время ежедневных докладов прибавлял к пышному букету лжи скромный полевой цветок правды…

    — Осень патриарха · книга
13. «

    ...борьбы не на жизнь, а на смерть между безграничной любовью и непреодолимой трусостью, в конце концов в этой борьбе восторжествовал неразумный страх...

    ...борьбы не на жизнь, а на смерть между безграничной любовью и непреодолимой трусостью, в конце концов в этой борьбе восторжествовал неразумный страх...

    — Сто лет одиночества · книга
14. «

    Однако тот первый опыт, при всей его скоротечности, не оставил в ней горечи, а лишь ясную убежденность, что в браке или без брака, без Бога и без закона, но жизнь не стоит ни гроша, если в постели рядом нет мужчины.

    Однако тот первый опыт, при всей его скоротечности, не оставил в ней горечи, а лишь ясную убежденность, что в браке или без брака, без Бога и без закона, но жизнь не стоит ни гроша, если в постели рядом нет мужчины.

    — Любовь во время чумы · книга
15. «

    Стань лучше и сам пойми, кто ты, прежде чем встретишь нового человека и будешь надеяться, что он тебя поймёт.

    Стань лучше и сам пойми, кто ты, прежде чем встретишь нового человека и будешь надеяться, что он тебя поймёт.
16. «

    Как жаль, что мы встречаем «не тех» задолго до того, как встречаем «тех».

    Как жаль, что мы встречаем «не тех» задолго до того, как встречаем «тех».
17. «

    Моя мама говорит, что те, кто умрет в пустыне, попадут в море, а не на небо

    Моя мама говорит, что те, кто умрет в пустыне, попадут в море, а не на небо

    — Улисс · книга
18. «

    Он опять перескочил через несколько страниц, стараясь забежать вперед и выяснить дату и обстоятельства своей смерти. Но, еще не дойдя до последнего стиха, понял, что ему уже не выйти из этой комнаты, ибо, согласно пророчеству пергаментов, прозрачный (или призрачный) город будет сметен с лица земли ураганом и стерт из памяти людей в то самое мгновение, когда Аурелиано Бабилонья кончит расшифровывать пергаменты, и что все в них записанное никогда и ни за что больше не повторится, ибо тем родам человеческим, которые обречены на сто лет одиночества, не суждено появиться на земле дважды.

    Он опять перескочил через несколько страниц, стараясь забежать вперед и выяснить дату и обстоятельства своей смерти. Но, еще не дойдя до последнего стиха, понял, что ему уже не выйти из этой комнаты, ибо, согласно пророчеству пергаментов, прозрачный (или призрачный) город будет сметен с лица земли ураганом и стерт из памяти людей в то самое мгновение, когда Аурелиано Бабилонья кончит расшифровывать пергаменты, и что все в них записанное никогда и ни за что больше не повторится, ибо тем родам человеческим, которые обречены на сто лет одиночества, не суждено появиться на земле дважды.

    — Сто лет одиночества · книга
19. «

    Наконец-то настала истинная жизнь и сердце мое спасено, оно умрет лишь от великой любви в счастливой агонии в один прекрасный день, после того как я проживу сто лет.

    Наконец-то настала истинная жизнь и сердце мое спасено, оно умрет лишь от великой любви в счастливой агонии в один прекрасный день, после того как я проживу сто лет.

    — Вспоминая моих грустных шлюх · книга
20. «

    ... казалось, мир навеки утратил свою радость. В этом царстве сырости и безмолвия, похожем на рай до свершения первородного греха, <...> людей мучили давным-давно уже забытые воспоминания.

    ... казалось, мир навеки утратил свою радость. В этом царстве сырости и безмолвия, похожем на рай до свершения первородного греха, <...> людей мучили давным-давно уже забытые воспоминания.

    — Сто лет одиночества · книга