21 цитата Гая Гэвриела Кея — коротко и по делу

Ниже 21 цитата Гая Гэвриела Кея — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Гнев и ненависть имеют пределы, которых человек слишком быстро достигает.

   Гнев и ненависть имеют пределы, которых человек слишком быстро достигает.

   — Беатриса де Барбетайн · книга
2. «

   Блэз чувствовал, что очень одинок и очень далеко от дома. Это было необычное чувство: дом давно мало что значил для него. Но люди иногда ещё имели значение.

   Блэз чувствовал, что очень одинок и очень далеко от дома. Это было необычное чувство: дом давно мало что значил для него. Но люди иногда ещё имели значение.

   — Песнь для Арбонны · книга
3. «

   Женщин трудно понять, как оказалось, но надо признаться, стоит постараться понять.

   Женщин трудно понять, как оказалось, но надо признаться, стоит постараться понять.

   — Скортий · книга
4. «

   Так странно было осознавать, что только на краю пропасти, на пороге тьмы или святого божьего света, человек способен понять и принять стремление собственного сердца к чему-то большему. К жизни.

   Так странно было осознавать, что только на краю пропасти, на пороге тьмы или святого божьего света, человек способен понять и принять стремление собственного сердца к чему-то большему. К жизни.

   — Сарантийская мозаика · книга
5. «

   Совершенство...недостижимо для людей. Несовершенство может быть превращено в преимущество. Возможно.

   Совершенство...недостижимо для людей. Несовершенство может быть превращено в преимущество. Возможно.

   — Кай Криспин · книга
6. «

   — Теперь ты взволнован? Заинтригован? Тебе нравится, когда женщина проявляет слабость...? — Мне нравятся люди, которые немного приоткрывают... самих себя. Нерасчетливые. Движения вне тех игр, о которых ты упоминала. Да, это меня привлекает.

   — Теперь ты взволнован? Заинтригован? Тебе нравится, когда женщина проявляет слабость...? — Мне нравятся люди, которые немного приоткрывают... самих себя. Нерасчетливые. Движения вне тех игр, о которых ты упоминала. Да, это меня привлекает.

   — Стилиана Далейна · книга
7. «

   Но «знать» и «видеть» настолько далеки друг от друга, будто... будто первое — это мир, а второе — полумир тайных сил.

   Но «знать» и «видеть» настолько далеки друг от друга, будто... будто первое — это мир, а второе — полумир тайных сил.

   — Сарантийская мозаика · книга
8. «

   Когда нельзя вернуться и нельзя стоять на месте, надо идти вперед, тут не о чем даже думать.

   Когда нельзя вернуться и нельзя стоять на месте, надо идти вперед, тут не о чем даже думать.

   — Сарантийская мозаика · книга
9. «

   Тут Криспин ощутил нечто неожиданное, похожее на столб света, пронзивший все остальные события дня. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что это счастье.

   Тут Криспин ощутил нечто неожиданное, похожее на столб света, пронзивший все остальные события дня. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что это счастье.

   — Сарантийская мозаика · книга
10. «

    Здесь мечтать невозможно. Здесь надо терпеть, закутавшись в плащ. Кто сказал, что земное существование обещает большее? До того дня, когда понимаешь, что тебя собираются убить, и с искренним изумлением осознаешь, что хочешь жить. Что жизнь почему-то все еще горит внутри, как упрямые угольки в костре, более жгучие, чем страсть или горе.

    Здесь мечтать невозможно. Здесь надо терпеть, закутавшись в плащ. Кто сказал, что земное существование обещает большее? До того дня, когда понимаешь, что тебя собираются убить, и с искренним изумлением осознаешь, что хочешь жить. Что жизнь почему-то все еще горит внутри, как упрямые угольки в костре, более жгучие, чем страсть или горе.

    — Сарантийская мозаика · книга
11. «

    Восемьдесят тысяч орущих людей могут заставить тебя закричать. Он никогда в жизни не бывал в такой огромной толпе. Толпы обладают собственной силой;они увлекают тебя за собой.

    Восемьдесят тысяч орущих людей могут заставить тебя закричать. Он никогда в жизни не бывал в такой огромной толпе. Толпы обладают собственной силой;они увлекают тебя за собой.

    — Сарантийская мозаика · книга
12. «

    Люди, когда они считают, что кризис, миновал, становятся наиболее уязвимыми. Опытные военачальники на войне знают это. Любой искусный актер и драматург знает это. А также священники, жрецы, возможно, хироманты. Испытав глубокое потрясение, люди полностью готовы к следующему сверкающему чуду, возникшему из воздуха. На мгновение рождения — прорыв сквозь скорлупу в мир — накладывает отпечаток на новорожденного птенца, а следующий момент, прозрение, которое приходит потом и отмечает его душу.

    Люди, когда они считают, что кризис, миновал, становятся наиболее уязвимыми. Опытные военачальники на войне знают это. Любой искусный актер и драматург знает это. А также священники, жрецы, возможно, хироманты. Испытав глубокое потрясение, люди полностью готовы к следующему сверкающему чуду, возникшему из воздуха. На мгновение рождения — прорыв сквозь скорлупу в мир — накладывает отпечаток на новорожденного птенца, а следующий момент, прозрение, которое приходит потом и отмечает его душу.

    — Сарантийская мозаика · книга
13. «

    Это случается чаще, чем думают. Влюбленные впервые встречаются на обеде, который один из них едва не пропустил. Винная бочка падает с телеги и ломает ногу человеку, который выбрал непривычную дорогу к своей любимой бане. Метнувший кинжал убийца промахивается лишь потому, что намеченная жертва случайно оборачивается и замечает его. Так складываются и меняются судьбы и жизни людей в созданном богом мире.

    Это случается чаще, чем думают. Влюбленные впервые встречаются на обеде, который один из них едва не пропустил. Винная бочка падает с телеги и ломает ногу человеку, который выбрал непривычную дорогу к своей любимой бане. Метнувший кинжал убийца промахивается лишь потому, что намеченная жертва случайно оборачивается и замечает его. Так складываются и меняются судьбы и жизни людей в созданном богом мире.

    — Сарантийская мозаика · книга
14. «

    Мужчины рождены для горестей, но женщины знают о них больше.

    Мужчины рождены для горестей, но женщины знают о них больше.

    — Сарантийская мозаика · книга
15. «

    Все при дворе имеют гордость, и все — фигуры в игре. Во многих играх сразу — одни игры связаны с убийством, другие — со страстью, — но лишь одна игра имеет значение в конечном счете, а все другие — лишь часть ее.

    Все при дворе имеют гордость, и все — фигуры в игре. Во многих играх сразу — одни игры связаны с убийством, другие — со страстью, — но лишь одна игра имеет значение в конечном счете, а все другие — лишь часть ее.

    — Стилиана Далейна · книга
16. «

    Честность при дворе вещь опасная, для других и для самого себя.

    Честность при дворе вещь опасная, для других и для самого себя.

    — Сарантийская мозаика · книга
17. «

    Она прекрасна, как обсидиан на только что выпавшем снегу... Она сверкает, как бриллиант при свечах. Она таит в себе огонь, как рубин или изумруд. Она манит обещанием опасности и тёмного забвения, в ней тот же вызов, что в войне или в горах, и мне кажется, она так же жестока как они.

    Она прекрасна, как обсидиан на только что выпавшем снегу... Она сверкает, как бриллиант при свечах. Она таит в себе огонь, как рубин или изумруд. Она манит обещанием опасности и тёмного забвения, в ней тот же вызов, что в войне или в горах, и мне кажется, она так же жестока как они.

    — Аурелиан · книга
18. «

    Все равно ни один мужчина не может по-настоящему владеть женщиной. Он на время получает доступ к ее телу, если повезет, но может лишь мельком заглянуть в ее душу.

    Все равно ни один мужчина не может по-настоящему владеть женщиной. Он на время получает доступ к ее телу, если повезет, но может лишь мельком заглянуть в ее душу.

    — Сарантийская мозаика · книга
19. «

    Он не испытывал и доли той тревоги, которую чувствовали окружающие его люди. Его жизнь была слишком насыщенной, полной волнений, чтобы он сегодня пал духом.

    Он не испытывал и доли той тревоги, которую чувствовали окружающие его люди. Его жизнь была слишком насыщенной, полной волнений, чтобы он сегодня пал духом.

    — Сарантийская мозаика · книга
20. «

    Его друг ни в чём не виноват, он только показал ему дверь — и к тому же предостерёг, — в которую он сам вошёл, покрытый шрамами от зимней битвы... Вошёл в кажущуюся тёплой, залитую светом каминов и свечей, душистую анфиладу комнат, и вышел оттуда, когда сменилось время года, с ранами, которые оказались намного более глубокими...

    Его друг ни в чём не виноват, он только показал ему дверь — и к тому же предостерёг, — в которую он сам вошёл, покрытый шрамами от зимней битвы... Вошёл в кажущуюся тёплой, залитую светом каминов и свечей, душистую анфиладу комнат, и вышел оттуда, когда сменилось время года, с ранами, которые оказались намного более глубокими...

    — Песнь для Арбонны · книга