Гай Гэвриел Кей: 28 фраз, которые разошлись на цитаты

Ниже 28 цитат Гая Гэвриела Кея — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Бывают моменты, когда утешение можно найти только в женском смехе, в знакомом лице и голосе друга, в передаче друг другу сплетен, даже в чем-то совсем простом — в миске горохового супе, съеденного за столом вместе с другими людьми.

   Бывают моменты, когда утешение можно найти только в женском смехе, в знакомом лице и голосе друга, в передаче друг другу сплетен, даже в чем-то совсем простом — в миске горохового супе, съеденного за столом вместе с другими людьми.

   — Сарантийская мозаика · книга
2. «

   Восемьдесят тысяч орущих людей могут заставить тебя закричать. Он никогда в жизни не бывал в такой огромной толпе. Толпы обладают собственной силой;они увлекают тебя за собой.

   Восемьдесят тысяч орущих людей могут заставить тебя закричать. Он никогда в жизни не бывал в такой огромной толпе. Толпы обладают собственной силой;они увлекают тебя за собой.

   — Сарантийская мозаика · книга
3. «

   Честность при дворе вещь опасная, для других и для самого себя.

   Честность при дворе вещь опасная, для других и для самого себя.

   — Сарантийская мозаика · книга
4. «

   Она прекрасна, как обсидиан на только что выпавшем снегу... Она сверкает, как бриллиант при свечах. Она таит в себе огонь, как рубин или изумруд. Она манит обещанием опасности и тёмного забвения, в ней тот же вызов, что в войне или в горах, и мне кажется, она так же жестока как они.

   Она прекрасна, как обсидиан на только что выпавшем снегу... Она сверкает, как бриллиант при свечах. Она таит в себе огонь, как рубин или изумруд. Она манит обещанием опасности и тёмного забвения, в ней тот же вызов, что в войне или в горах, и мне кажется, она так же жестока как они.

   — Аурелиан · книга
5. «

   — Скажи мне, ты станешь навязывать собственные ценности всем мужчинам и женщинам, которых встретишь? — Вряд ли. Но боюсь, я буду навязывать их самому себе.

   — Скажи мне, ты станешь навязывать собственные ценности всем мужчинам и женщинам, которых встретишь? — Вряд ли. Но боюсь, я буду навязывать их самому себе.

   — Бертран де Талаир · книга
6. «

   Год — это совсем не так долго, в самом деле. Даже не достаточно долго, чтобы можно было без боли вспоминать его смех, когда они были наедине, его доброту к подданным, звук его голоса, его твёрдую походку, острую проницательность пытливого ума и хорошо знакомые признаки разгорающейся страсти, которая вспыхивала в ответ на её страсть.

   Год — это совсем не так долго, в самом деле. Даже не достаточно долго, чтобы можно было без боли вспоминать его смех, когда они были наедине, его доброту к подданным, звук его голоса, его твёрдую походку, острую проницательность пытливого ума и хорошо знакомые признаки разгорающейся страсти, которая вспыхивала в ответ на её страсть.

   — Песнь для Арбонны · книга
7. «

   Удивительно, если задуматься: как наскоро принятые решения становятся твоей жизнью.

   Удивительно, если задуматься: как наскоро принятые решения становятся твоей жизнью.

   — Сарантийская мозаика · книга
8. «

   Все при дворе имеют гордость, и все — фигуры в игре. Во многих играх сразу — одни игры связаны с убийством, другие — со страстью, — но лишь одна игра имеет значение в конечном счете, а все другие — лишь часть ее.

   Все при дворе имеют гордость, и все — фигуры в игре. Во многих играх сразу — одни игры связаны с убийством, другие — со страстью, — но лишь одна игра имеет значение в конечном счете, а все другие — лишь часть ее.

   — Стилиана Далейна · книга
9. «

   В любви все зависит от сохранения тайны. Моя кузина не проявила сдержанности, хотя она была очень молода, и это можно счесть оправданием. В ней было нечто неуправляемое, нечто слишком неистовое. Ненависть и любовь подстегивали ее, и она была не из тех женщин, которые принимают свою судьбу, или трудятся в стенах, построенных для ее защиты.

   В любви все зависит от сохранения тайны. Моя кузина не проявила сдержанности, хотя она была очень молода, и это можно счесть оправданием. В ней было нечто неуправляемое, нечто слишком неистовое. Ненависть и любовь подстегивали ее, и она была не из тех женщин, которые принимают свою судьбу, или трудятся в стенах, построенных для ее защиты.

   — Ариана · книга
10. «

    Всегда ведь хотя бы частично отказываешься от собственной независимости, когда с кем-то делишь свою жизнь, верно? Но при этом связи между людьми становятся только глубже, и это отчасти компенсирует...

    Всегда ведь хотя бы частично отказываешься от собственной независимости, когда с кем-то делишь свою жизнь, верно? Но при этом связи между людьми становятся только глубже, и это отчасти компенсирует...

    — Мэтт Сорин · книга
11. «

    Совершенство...недостижимо для людей. Несовершенство может быть превращено в преимущество. Возможно.

    Совершенство...недостижимо для людей. Несовершенство может быть превращено в преимущество. Возможно.

    — Кай Криспин · книга
12. «

    Соблазнительно просто строить предположения о мёртвых — зимней ночью у очага или под монотонное жужжание пчёл, среди аромата летних трав в саду замка, — воображая их живыми и как они могли бы всё изменить.

    Соблазнительно просто строить предположения о мёртвых — зимней ночью у очага или под монотонное жужжание пчёл, среди аромата летних трав в саду замка, — воображая их живыми и как они могли бы всё изменить.

    — Песнь для Арбонны · книга
13. «

    Невозможно отрицать ту истину, что главные события века происходят, лишь краем задевая течение жизни большинства людей.

    Невозможно отрицать ту истину, что главные события века происходят, лишь краем задевая течение жизни большинства людей.

    — Сарантийская мозаика · книга
14. «

    Это случается чаще, чем думают. Влюбленные впервые встречаются на обеде, который один из них едва не пропустил. Винная бочка падает с телеги и ломает ногу человеку, который выбрал непривычную дорогу к своей любимой бане. Метнувший кинжал убийца промахивается лишь потому, что намеченная жертва случайно оборачивается и замечает его. Так складываются и меняются судьбы и жизни людей в созданном богом мире.

    Это случается чаще, чем думают. Влюбленные впервые встречаются на обеде, который один из них едва не пропустил. Винная бочка падает с телеги и ломает ногу человеку, который выбрал непривычную дорогу к своей любимой бане. Метнувший кинжал убийца промахивается лишь потому, что намеченная жертва случайно оборачивается и замечает его. Так складываются и меняются судьбы и жизни людей в созданном богом мире.

    — Сарантийская мозаика · книга
15. «

    Все равно ни один мужчина не может по-настоящему владеть женщиной. Он на время получает доступ к ее телу, если повезет, но может лишь мельком заглянуть в ее душу.

    Все равно ни один мужчина не может по-настоящему владеть женщиной. Он на время получает доступ к ее телу, если повезет, но может лишь мельком заглянуть в ее душу.

    — Сарантийская мозаика · книга
16. «

    Мужчины рождены для горестей, но женщины знают о них больше.

    Мужчины рождены для горестей, но женщины знают о них больше.

    — Сарантийская мозаика · книга
17. «

    Иногда и в пустыне цветут цветы, но очень редко и очень недолго.

    Иногда и в пустыне цветут цветы, но очень редко и очень недолго.

    — Сарантийская мозаика · книга
18. «

    Прошлое все время проникает в настоящее: все, что он сейчас видел, казалось пронизанным картинами того, что он видел раньше. Слишком много воспоминаний. Он умрет в том завтра, которое поджидает его уже сейчас, и тогда все превратиться во вчера...

    Прошлое все время проникает в настоящее: все, что он сейчас видел, казалось пронизанным картинами того, что он видел раньше. Слишком много воспоминаний. Он умрет в том завтра, которое поджидает его уже сейчас, и тогда все превратиться во вчера...

    — Плавт Бонос · книга
19. «

    Но «знать» и «видеть» настолько далеки друг от друга, будто... будто первое — это мир, а второе — полумир тайных сил.

    Но «знать» и «видеть» настолько далеки друг от друга, будто... будто первое — это мир, а второе — полумир тайных сил.

    — Сарантийская мозаика · книга
20. «

    Пертений фактически был человеком, который умел сделаться настолько незаметным, что о его присутствии забывали. А это означало, что он слышали видел то, чего могли не услышать и не увидеть другие.

    Пертений фактически был человеком, который умел сделаться настолько незаметным, что о его присутствии забывали. А это означало, что он слышали видел то, чего могли не услышать и не увидеть другие.

    — Сарантийская мозаика · книга