11 цитат Гая Хейли: от иронии до философии

Подборка из 11 цитат Гая Хейли: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Свита короля–дикаря не изъявила желания покинуть своего повелителя, и на решение вопроса ушло некоторое время. В результате король наполовину уговорами, наполовину шутками выпроводил своих людей. Делу помогла большая бочка пива из складов корабля.

   Свита короля–дикаря не изъявила желания покинуть своего повелителя, и на решение вопроса ушло некоторое время. В результате король наполовину уговорами, наполовину шутками выпроводил своих людей. Делу помогла большая бочка пива из складов корабля.

   — Warhammer Волчья Погибель · книга
2. «

   – Прежде, во времена крестового похода я считал, что могу победить большинство моих братьев. Возможно, не Сангвиния. В нем отлично сочетаются мастерство и ярость. Он барсарк в обличье ангела. Или Ночного Призрака, так как он обладает силой безумца. Но другие… Ангрон? Он слишком разгневан. Фулгрим? – Примарх пожал плечами. – Слишком горд. Пертурабо и Дорн слишком бесстрастны. Гиллиман слишком строг, чтобы наслаждаться битвой, поэтому я бы побил и его. Лоргара я бы одним плевком поверг в грязь, он такой слабак из-за всего этого коленопреклонения. Альфарий – презренный змей. И мы все знаем, что случилось с великим чародеем Просперо. Остальных я мог бы победить вот так. – Он щелкнул пальцами.

   – Прежде, во времена крестового похода я считал, что могу победить большинство моих братьев. Возможно, не Сангвиния. В нем отлично сочетаются мастерство и ярость. Он барсарк в обличье ангела. Или Ночного Призрака, так как он обладает силой безумца. Но другие… Ангрон? Он слишком разгневан. Фулгрим? – Примарх пожал плечами. – Слишком горд. Пертурабо и Дорн слишком бесстрастны. Гиллиман слишком строг, чтобы наслаждаться битвой, поэтому я бы побил и его. Лоргара я бы одним плевком поверг в грязь, он такой слабак из-за всего этого коленопреклонения. Альфарий – презренный змей. И мы все знаем, что случилось с великим чародеем Просперо. Остальных я мог бы победить вот так. – Он щелкнул пальцами.

   — Леман Русс · книга
3. «

   Пусть самый совершенный сын Император предстал только таким образом. Подобно истинному ангелу Сангвиний парил высоко над простыми смертными, не замечая их. Его нога так и не коснулась простой земли Терры. Он летел прямиком к Гималазии и Императорскому Дворцу на вершине мира.

   Пусть самый совершенный сын Император предстал только таким образом. Подобно истинному ангелу Сангвиний парил высоко над простыми смертными, не замечая их. Его нога так и не коснулась простой земли Терры. Он летел прямиком к Гималазии и Императорскому Дворцу на вершине мира.

   — Warhammer Волчья Погибель · книга
4. «

   Скажу тебе, как волк волку, это не твой бой. Мы на Фенрисе говорим: неразумно вмешиваться во вражду братьев. Она самая кровавая из всех.

   Скажу тебе, как волк волку, это не твой бой. Мы на Фенрисе говорим: неразумно вмешиваться во вражду братьев. Она самая кровавая из всех.

   — Леман Русс · книга
5. «

   Русс принюхался и оглянулся на оружейную стойку, на которую опиралось Копье Императора.

   Русс принюхался и оглянулся на оружейную стойку, на которую опиралось Копье Императора.

   — Леман Русс · книга
6. «

   Неважно, что говорят боги. Мы не уделяем им много внимания, ведь они так же пьяны и глупы, как и мы.

   Неважно, что говорят боги. Мы не уделяем им много внимания, ведь они так же пьяны и глупы, как и мы.

   — Леман Русс · книга
7. «

   Малкадор поделился с Локеном двумя важными фактами о Волчьем Короле. Первый заключался в том, что личина варварского короля могла надеваться и сниматься так же легко, как опускаться и подниматься визор. Русс не был тем простым полководцем, каким себя изображал.

   Малкадор поделился с Локеном двумя важными фактами о Волчьем Короле. Первый заключался в том, что личина варварского короля могла надеваться и сниматься так же легко, как опускаться и подниматься визор. Русс не был тем простым полководцем, каким себя изображал.

   — Локен · книга
8. «

   Лучше быть верными и немного грубыми, чем лощеными солдафонами с предательским нутром, не так ли?

   Лучше быть верными и немного грубыми, чем лощеными солдафонами с предательским нутром, не так ли?

   — Брор · книга
9. «

   «Наступят дни Великой тьмы, когда человечество умрет и все огни мира погаснут, и надежда разлетится в прах. Мне снилось, что я стою на равнине из черного песка, усыпанного бриллиантовыми звездами. Был великий голод, который пронизывал и время, и пространство, более ужасный и всепоглощающий, чем жажда, которая преследует моих сынов. Голод поднялся с ночного востока и поглотил спутники Ваала, что пересекали незнакомое небо. Прежде чем Ваал Секундус оказался уничтожен, яркий свет вспыхнул на нем и умчался прочь, опережая тени. Пожрав мой дом, голод быстро распространялся. Прежде бесформенный, но укрепленный кровью Ваала, он превратился в хищного дракона, который бешено пожирал звезды, пока их свет и слава не стали воспоминаниями, заключенными в алмазах на песке. Как только была съедена последняя звезда, адская Восьмерка предателей полыхнула на небе с запада, оставляя огненные письмена в беззвездной пустоте. Потом она угасла, и я остался во тьме один. Тени закружились и разошлись. Видение перестало состоять из символов, и я увидел сцену, которая, возможно, происходила из будущего. Я смотрел на своего отца. Погубленного. Сломанного. Хотя его тело казалось трупом, я знал, что он еще жив, ибо ощущал его душу. Мощь отца значительно уменьшилась, я не ощущал сознания — только бушующую, неуправляемую силу, которая грозила уничтожить мой спящий ум. Этот живой труп отца застрял в механизме, который питал его дух чужими сущностями. Не знаю, могу ли я доверить такое бумаге, даже если делаю это для себя. Если отец не знает о своей судьбе, то уже никогда о ней не узнает. Или, быть может, он все понимает и выбирает между своей жизнью в смерти и полным уничтожением человечества? Если так, то мое уважение к отцу растет.

   «Наступят дни Великой тьмы, когда человечество умрет и все огни мира погаснут, и надежда разлетится в прах. Мне снилось, что я стою на равнине из черного песка, усыпанного бриллиантовыми звездами. Был великий голод, который пронизывал и время, и пространство, более ужасный и всепоглощающий, чем жажда, которая преследует моих сынов. Голод поднялся с ночного востока и поглотил спутники Ваала, что пересекали незнакомое небо. Прежде чем Ваал Секундус оказался уничтожен, яркий свет вспыхнул на нем и умчался прочь, опережая тени. Пожрав мой дом, голод быстро распространялся. Прежде бесформенный, но укрепленный кровью Ваала, он превратился в хищного дракона, который бешено пожирал звезды, пока их свет и слава не стали воспоминаниями, заключенными в алмазах на песке. Как только была съедена последняя звезда, адская Восьмерка предателей полыхнула на небе с запада, оставляя огненные письмена в беззвездной пустоте. Потом она угасла, и я остался во тьме один. Тени закружились и разошлись. Видение перестало состоять из символов, и я увидел сцену, которая, возможно, происходила из будущего. Я смотрел на своего отца. Погубленного. Сломанного. Хотя его тело казалось трупом, я знал, что он еще жив, ибо ощущал его душу. Мощь отца значительно уменьшилась, я не ощущал сознания — только бушующую, неуправляемую силу, которая грозила уничтожить мой спящий ум. Этот живой труп отца застрял в механизме, который питал его дух чужими сущностями. Не знаю, могу ли я доверить такое бумаге, даже если делаю это для себя. Если отец не знает о своей судьбе, то уже никогда о ней не узнает. Или, быть может, он все понимает и выбирает между своей жизнью в смерти и полным уничтожением человечества? Если так, то мое уважение к отцу растет.

   — Warhammer 40000 Данте · книга
10. «

    Принесли кресло. Русс дал знак Локену присаживаться. Ему передали бронзовый питьевой рог. По настоянию Русса Локен сделал глоток. Жидкость последовательно обожгла его рот, горло и желудок. Ее вкус напоминал смесь моторного масла с кислотой. Воин сдержал кашель. Такой напиток убил бы смертного человека.

    Принесли кресло. Русс дал знак Локену присаживаться. Ему передали бронзовый питьевой рог. По настоянию Русса Локен сделал глоток. Жидкость последовательно обожгла его рот, горло и желудок. Ее вкус напоминал смесь моторного масла с кислотой. Воин сдержал кашель. Такой напиток убил бы смертного человека.

    — Локен · книга
11. «

    Ангел и Волк больше схожи, чем кажутся, — подумал Сангвиний. — Я утончен снаружи и свиреп внутри, Русс — наоборот.

    Ангел и Волк больше схожи, чем кажутся, — подумал Сангвиний. — Я утончен снаружи и свиреп внутри, Русс — наоборот.

    — Сангвиний · книга