50 лучших цитат — Ганс Фаллада

Подборка из 50 цитат Ганса Фаллады: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Во всем мире дорога только справедливость.

   Во всем мире дорога только справедливость.

   — Каждый умирает в одиночку · книга
2. «

   Умереть очень просто, но иногда раньше, чем умереть, приходится пережить большие неприятности!

   Умереть очень просто, но иногда раньше, чем умереть, приходится пережить большие неприятности!

   — Григолейт · книга
3. «

   Надо вовремя думать, а то спохватишься, да уже поздно!

   Надо вовремя думать, а то спохватишься, да уже поздно!

   — Каждый умирает в одиночку · книга
4. «

   Ненавистны суета, необходимость разговаривать со всякими людьми, которые все вместе ему осточертели.

   Ненавистны суета, необходимость разговаривать со всякими людьми, которые все вместе ему осточертели.

   — Отто Квангель · книга
5. «

   В мастерской он постоянно сталкивался с тем, что с одного строго взыскивали за малейшую погрешность в работе, а другому спускали всякий брак.

   В мастерской он постоянно сталкивался с тем, что с одного строго взыскивали за малейшую погрешность в работе, а другому спускали всякий брак.

   — Каждый умирает в одиночку · книга
6. «

   Малое ли, большое ли дело, все равно рискуешь жизнью. Каждый по своим силам и способностям, главное — сопротивляться.

   Малое ли, большое ли дело, все равно рискуешь жизнью. Каждый по своим силам и способностям, главное — сопротивляться.

   — Анна Квангель · книга
7. «

   Надо знать, что затеваешь, вести игру не по-детски, обдумать каждый ход.

   Надо знать, что затеваешь, вести игру не по-детски, обдумать каждый ход.

   — Отто Квангель · книга
8. «

   ... Но как была она честной, так честной и умрет. Хоть что-нибудь у нее останется, хоть сознание, что она честно прожила жизнь.

   ... Но как была она честной, так честной и умрет. Хоть что-нибудь у нее останется, хоть сознание, что она честно прожила жизнь.

   — Каждый умирает в одиночку · книга
9. «

   Мы трусы. Мы думаем только о том, что будет с нами, а не о других.

   Мы трусы. Мы думаем только о том, что будет с нами, а не о других.

   — Трудель · книга
10. «

    ...он на каждом шагу убеждался, какую делают разницу между просто немцами и нацистами. Последний нацист был для них дороже самого порядочного немца. Кто стал нацистом, тому всё дозволено: не так-то легко до него доберёшься. У них это называется стоять друг за друга.

    ...он на каждом шагу убеждался, какую делают разницу между просто немцами и нацистами. Последний нацист был для них дороже самого порядочного немца. Кто стал нацистом, тому всё дозволено: не так-то легко до него доберёшься. У них это называется стоять друг за друга.

    — Отто Квангель · книга
11. «

    Мы здесь на фабрике тайно организовали группу Сопротивления, пока еще совсем маленькую, трое мужчин и я. Один их них мне объяснил. Мы, говорит, как доброе семя в поле среди сорняков. Не будь этого доброго семени, все поле заросло бы сорняком, а доброе семя может дать всходы.

    Мы здесь на фабрике тайно организовали группу Сопротивления, пока еще совсем маленькую, трое мужчин и я. Один их них мне объяснил. Мы, говорит, как доброе семя в поле среди сорняков. Не будь этого доброго семени, все поле заросло бы сорняком, а доброе семя может дать всходы.

    — Трудель · книга
12. «

    Уж кажется и сам не промах, а всегда найдутся люди, похитрей тебя!

    Уж кажется и сам не промах, а всегда найдутся люди, похитрей тебя!

    — Шредер · книга
13. «

    Мы не хотим смертью заключить эту книгу, она посвящена жизни, все вновь и вновь торжествующей над позором и слезами, над скорбью и смертью, непобедимой жизни.

    Мы не хотим смертью заключить эту книгу, она посвящена жизни, все вновь и вновь торжествующей над позором и слезами, над скорбью и смертью, непобедимой жизни.

    — Каждый умирает в одиночку · книга
14. «

    Прости, скажу тебе, жестокий грубый мир! Противен мне твой грешный злой кумир! О господи, возьми меня к себе. Воздай тому, кто здесь служил тебе!

    Прости, скажу тебе, жестокий грубый мир! Противен мне твой грешный злой кумир! О господи, возьми меня к себе. Воздай тому, кто здесь служил тебе!

    — Ульрих Хефке · книга
15. «

    Игра деревяшками может дать почти что счастье, ясность мысли, искреннюю, бескорыстную радость от удачного хода, а главное, что дело не в проигрыше или выигрыше, что гораздо больше удовольствия доставляет красиво разыграть заведомо проигранную партию, чем воспользоваться промахом партнера и выиграть.

    Игра деревяшками может дать почти что счастье, ясность мысли, искреннюю, бескорыстную радость от удачного хода, а главное, что дело не в проигрыше или выигрыше, что гораздо больше удовольствия доставляет красиво разыграть заведомо проигранную партию, чем воспользоваться промахом партнера и выиграть.

    — Отто Квангель · книга
16. «

    ... Я говорю о себе, вместо того чтобы говорить о вас, дурная привычка всех одиноких людей.

    ... Я говорю о себе, вместо того чтобы говорить о вас, дурная привычка всех одиноких людей.

    — советник Фром · книга
17. «

    И зачем живешь на свете, зачем рожаешь детей, зачем радуешься их смеху, их играм, если они вырастают извергами.

    И зачем живешь на свете, зачем рожаешь детей, зачем радуешься их смеху, их играм, если они вырастают извергами.

    — Эва Клуге · книга
18. «

    Сколько ошибок совершают люди, думая, будто знают окружающих как свои пять пальцев.

    Сколько ошибок совершают люди, думая, будто знают окружающих как свои пять пальцев.

    — комиссар Эшерих · книга
19. «

    Один за другим, — сказал про себя Фром, советник апелляционного суда в отставке. — Один за другим. Розентали, Перзике, Боркхаузен, Квангели. Пустеет наш дом. Я остался почти в одиночестве. Одна половина народа сажает за решетку вторую половину. Долго это не может длиться.

    Один за другим, — сказал про себя Фром, советник апелляционного суда в отставке. — Один за другим. Розентали, Перзике, Боркхаузен, Квангели. Пустеет наш дом. Я остался почти в одиночестве. Одна половина народа сажает за решетку вторую половину. Долго это не может длиться.

    — советник Фром · книга
20. «

    Мне кажется, он холодный. Хоть и добрый, а холодный. Сама доброта его какая-то холодная. Это сделал закон, которому он повинуется. Справедливость. <...> При всей его доброте люди для него ничто, для него важна только справедливость.

    Мне кажется, он холодный. Хоть и добрый, а холодный. Сама доброта его какая-то холодная. Это сделал закон, которому он повинуется. Справедливость. <...> При всей его доброте люди для него ничто, для него важна только справедливость.

    — Сара Розенталь · книга