49 цитат Ганса Кристиана Андерсена о жизни и людях

Подборка из 49 цитат Ганса Кристиана Андерсена: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Ромашку ничуть не заботило, что она такой бедненький, простенький цветочек, которого никто не видит и не замечает в густой траве; нет, она была довольна всем, жадно тянулась к солнцу, любовалась им и слушала, как поет где-то высоко-высоко в небе жаворонок.

   Ромашку ничуть не заботило, что она такой бедненький, простенький цветочек, которого никто не видит и не замечает в густой траве; нет, она была довольна всем, жадно тянулась к солнцу, любовалась им и слушала, как поет где-то высоко-высоко в небе жаворонок.

   — Ромашка · книга
2. «

   Доброе сердце не знает гордости.

   Доброе сердце не знает гордости.

   — Гадкий утёнок · книга
3. «

   Что касается живого соловья, то никогда ведь нельзя знать заранее, что именно споет он, а у искусственного же все известно наперед.

   Что касается живого соловья, то никогда ведь нельзя знать заранее, что именно споет он, а у искусственного же все известно наперед.

   — Соловей · книга
4. «

   Чтобы жить, нужно солнце, свобода и маленький цветок.

   Чтобы жить, нужно солнце, свобода и маленький цветок.
5. «

   Скоро добрались и до птичьего двора. Батюшки! Что тут был за шум и гам! Две семьи дрались из-за одной угриной головки, и в конце концов она досталась кошке.

   Скоро добрались и до птичьего двора. Батюшки! Что тут был за шум и гам! Две семьи дрались из-за одной угриной головки, и в конце концов она досталась кошке.

   — Гадкий утёнок · книга
6. «

   Все говорили, что новый красивее всех. Такой молоденький, прелестный! И старые лебеди склонили перед ним головы. А он совсем смутился и спрятал голову под крыло, сам не зная зачем. Он был чересчур счастлив, но нисколько не гордился: доброе сердце не знает гордости, помня то время, когда все его презирали и гнали. А теперь все говорят, что он прекраснейший между прекрасными птицами!

   Все говорили, что новый красивее всех. Такой молоденький, прелестный! И старые лебеди склонили перед ним головы. А он совсем смутился и спрятал голову под крыло, сам не зная зачем. Он был чересчур счастлив, но нисколько не гордился: доброе сердце не знает гордости, помня то время, когда все его презирали и гнали. А теперь все говорят, что он прекраснейший между прекрасными птицами!

   — Гадкий утёнок · книга
7. «

   Волны неустанно катятся одна за другой и наконец шлифуют самые твердые предметы. Буду же и я трудиться неустанно! Спасибо вам за науку, светлые быстрые волны.

   Волны неустанно катятся одна за другой и наконец шлифуют самые твердые предметы. Буду же и я трудиться неустанно! Спасибо вам за науку, светлые быстрые волны.

   — Элиза · книга
8. «

   Познай же душу людей! Даже в самых злых грешниках жива божья искра! Она теплится в их душе, и ее благодатное пламя сильнее огня преисподней!..

   Познай же душу людей! Даже в самых злых грешниках жива божья искра! Она теплится в их душе, и ее благодатное пламя сильнее огня преисподней!..

   — Жена · книга
9. «

   Вино бросилось им в головы, а рассудок, конечно, и вон сейчас! Целые стада и целые деревни вместе с крестьянами ставились на карту и проигрывались. Кутежи и карты до добра не доводят. В господской усадьбе дела шли все хуже и хуже. Не прошло и шести лет, как барин пошел с сумою.

   Вино бросилось им в головы, а рассудок, конечно, и вон сейчас! Целые стада и целые деревни вместе с крестьянами ставились на карту и проигрывались. Кутежи и карты до добра не доводят. В господской усадьбе дела шли все хуже и хуже. Не прошло и шести лет, как барин пошел с сумою.

   — Всему свое место · книга
10. «

    В садике цвело множество пышных, гордых цветов, и чем меньше они благоухали, тем больше важничали. Пионы так и раздували щеки — им все хотелось стать побольше роз; да разве в величине дело? Пестрее, наряднее тюльпанов никого не было, они отлично знали это и старались держаться возможно прямее, чтобы больше бросаться в глаза. Никто из гордых цветов не замечал маленькой ромашки, росшей где-то у канавы.

    В садике цвело множество пышных, гордых цветов, и чем меньше они благоухали, тем больше важничали. Пионы так и раздували щеки — им все хотелось стать побольше роз; да разве в величине дело? Пестрее, наряднее тюльпанов никого не было, они отлично знали это и старались держаться возможно прямее, чтобы больше бросаться в глаза. Никто из гордых цветов не замечал маленькой ромашки, росшей где-то у канавы.

    — Ромашка · книга
11. «

    Станут обижать тебя, вспомни историю об Иосифе; ему тоже хотели сделать зло, но бог обратил зло в добро. Если же будут преследовать тебя, глумиться над тобою, вспомни о нем, невиннейшем, лучшим из всех, над которым надругались, которого пригвоздили ко кресту и который все-таки молился: «Отче, прости им, ибо не знают, что делают!»

    Станут обижать тебя, вспомни историю об Иосифе; ему тоже хотели сделать зло, но бог обратил зло в добро. Если же будут преследовать тебя, глумиться над тобою, вспомни о нем, невиннейшем, лучшим из всех, над которым надругались, которого пригвоздили ко кресту и который все-таки молился: «Отче, прости им, ибо не знают, что делают!»

    — Бог · книга
12. «

    Теперь он был богат, прекрасно одевался и приобрел очень много друзей; все они называли его славным малым, настоящим кавалером, и ему это очень нравилось.

    Теперь он был богат, прекрасно одевался и приобрел очень много друзей; все они называли его славным малым, настоящим кавалером, и ему это очень нравилось.

    — Огниво · книга
13. «

    Любовь — это страстное желание, а удовлетворенное желание проходит.

    Любовь — это страстное желание, а удовлетворенное желание проходит.
14. «

    Жизнь, как красивая мелодия, только песни перепутались.

    Жизнь, как красивая мелодия, только песни перепутались.
15. «

    Ученый чувствовал себя плохо, а горе и заботы по-прежнему преследовали его: он писал об истине, добре и красоте, а люди понимали во всем этом столько же, сколько коровы в розах.

    Ученый чувствовал себя плохо, а горе и заботы по-прежнему преследовали его: он писал об истине, добре и красоте, а люди понимали во всем этом столько же, сколько коровы в розах.

    — Тень · книга
16. «

    — Погляди в стекло, Герда, — сказал он. Каждая снежинка казалась под стеклом куда больше, чем была на самом деле, и походила на роскошный цветок или десятиугольную звезду. Это было так красиво! — Видишь, как хитро сделано! — сказал Кай. — Гораздо интереснее настоящих цветов! И какая точность! Ни единой неправильной линии! Ах, если б только они не таяли!

    — Погляди в стекло, Герда, — сказал он. Каждая снежинка казалась под стеклом куда больше, чем была на самом деле, и походила на роскошный цветок или десятиугольную звезду. Это было так красиво! — Видишь, как хитро сделано! — сказал Кай. — Гораздо интереснее настоящих цветов! И какая точность! Ни единой неправильной линии! Ах, если б только они не таяли!

    — Кай · книга
17. «

    Думающий атеист, живущий по совести, сам не понимает, насколько он близок к Богу. Потому что творит добро, не ожидая награды. В отличие от верующих лицемеров.

    Думающий атеист, живущий по совести, сам не понимает, насколько он близок к Богу. Потому что творит добро, не ожидая награды. В отличие от верующих лицемеров.
18. «

    Не вечно же нам жить в свое удовольствие! Приходится и потерпеть. Зато поумнеешь!

    Не вечно же нам жить в свое удовольствие! Приходится и потерпеть. Зато поумнеешь!

    — Лён · книга
19. «

    Все дети смирно сидели на школьных скамейках и учились у своих наставников; наша ромашка тоже смирно сидела на своем стебельке и училась у ясного солнышка и у всей окружающей природы, училась познавать благость божью.

    Все дети смирно сидели на школьных скамейках и учились у своих наставников; наша ромашка тоже смирно сидела на своем стебельке и училась у ясного солнышка и у всей окружающей природы, училась познавать благость божью.

    — Ромашка · книга
20. «

    Все мы — мелкие пташки перед творцом.

    Все мы — мелкие пташки перед творцом.

    — Ворон · книга