47 известных цитат Ганса Кристиана Андерсена

Подборка из 47 цитат Ганса Кристиана Андерсена: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Теперь он был богат, прекрасно одевался и приобрел очень много друзей; все они называли его славным малым, настоящим кавалером, и ему это очень нравилось.

   Теперь он был богат, прекрасно одевался и приобрел очень много друзей; все они называли его славным малым, настоящим кавалером, и ему это очень нравилось.

   — Огниво · книга
2. «

   Светила луна, а в Италии лунная ночь не темней тусклого северного зимнего дня. Она даже светлей, потому что воздух светится и ободряет нас, тогда как на севере холодное свинцовое небо нас давит к земле, к холодной сырой земле.

   Светила луна, а в Италии лунная ночь не темней тусклого северного зимнего дня. Она даже светлей, потому что воздух светится и ободряет нас, тогда как на севере холодное свинцовое небо нас давит к земле, к холодной сырой земле.

   — Бронзовый кабан · книга
3. «

   Богатая птица шумно бьет крыльями.

   Богатая птица шумно бьет крыльями.

   — Всему свое место · книга
4. «

   Северный олень рассказал лапландке всю историю Герды, но сначала рассказал свою собственную — она казалась ему гораздо важнее.

   Северный олень рассказал лапландке всю историю Герды, но сначала рассказал свою собственную — она казалась ему гораздо важнее.

   — Снежная королева · книга
5. «

   Королева была женщина умная, умела не только в каретах разъезжать.

   Королева была женщина умная, умела не только в каретах разъезжать.

   — Огниво · книга
6. «

   Огоньки стали уходить всё выше и выше и вскоре превратились в ясные звездочки. Одна из них покатилась по небу, оставив за собой длинный огненный след. «Кто-то умер», — подумала девочка, потому что её недавно умершая старая бабушка, которая одна во всем мире любила её, не раз говорила ей: «Когда падёт звездочка, чья-то душа отлетает к Богу».

   Огоньки стали уходить всё выше и выше и вскоре превратились в ясные звездочки. Одна из них покатилась по небу, оставив за собой длинный огненный след. «Кто-то умер», — подумала девочка, потому что её недавно умершая старая бабушка, которая одна во всем мире любила её, не раз говорила ей: «Когда падёт звездочка, чья-то душа отлетает к Богу».

   — Девочка со спичками · книга
7. «

   В садике показалась девушка с острым блестящим ножом в руке. Она подошла прямо к тюльпанам и принялась срезать их один за другим. Ромашка так и ахнула. «Какой ужас!» Теперь им конец!» Срезав цветы, девушка ушла, а ромашка порадовалась, что росла в густой траве, где ее никто не видел и не замечал.

   В садике показалась девушка с острым блестящим ножом в руке. Она подошла прямо к тюльпанам и принялась срезать их один за другим. Ромашка так и ахнула. «Какой ужас!» Теперь им конец!» Срезав цветы, девушка ушла, а ромашка порадовалась, что росла в густой траве, где ее никто не видел и не замечал.

   — Ромашка · книга
8. «

   Через комнату проходило много разного народа; каждый посетитель смел высказывать свое мнение лишь в такой мере, в какой за ним самим признавали известное значение. И вот некоторые не говорили совсем ничего, некоторые же чересчур много; ветка смекнула, что и между людьми, как между растениями, есть разница.

   Через комнату проходило много разного народа; каждый посетитель смел высказывать свое мнение лишь в такой мере, в какой за ним самим признавали известное значение. И вот некоторые не говорили совсем ничего, некоторые же чересчур много; ветка смекнула, что и между людьми, как между растениями, есть разница.

   — Есть же разница! · книга
9. «

   Как только Яльмар улегся, Оле-Лукойе дотронулся своей волшебной палочкой до мебели и и все вещи сейчас же начали болтать между собою; все, кроме плевательницы; эта молчала и сердилась про себя на их суетность: говорят только о себе да о себе и даже не подумают о той, что так скромно стоит в углу и позволяет в себя плевать!

   Как только Яльмар улегся, Оле-Лукойе дотронулся своей волшебной палочкой до мебели и и все вещи сейчас же начали болтать между собою; все, кроме плевательницы; эта молчала и сердилась про себя на их суетность: говорят только о себе да о себе и даже не подумают о той, что так скромно стоит в углу и позволяет в себя плевать!

   — Оле-Лукойе · книга
10. «

    Станут обижать тебя, вспомни историю об Иосифе; ему тоже хотели сделать зло, но бог обратил зло в добро. Если же будут преследовать тебя, глумиться над тобою, вспомни о нем, невиннейшем, лучшим из всех, над которым надругались, которого пригвоздили ко кресту и который все-таки молился: «Отче, прости им, ибо не знают, что делают!»

    Станут обижать тебя, вспомни историю об Иосифе; ему тоже хотели сделать зло, но бог обратил зло в добро. Если же будут преследовать тебя, глумиться над тобою, вспомни о нем, невиннейшем, лучшим из всех, над которым надругались, которого пригвоздили ко кресту и который все-таки молился: «Отче, прости им, ибо не знают, что делают!»

    — Бог · книга
11. «

    Моя песня и порадует тебя и заставит задуматься. Я буду петь тебе о счастливых и несчастных, о добре и зле, что таятся вокруг тебя. Маленькая певчая птичка летает повсюду, залетает и под крышу бедного рыбака и крестьянина, которые живут вдали от тебя. Об одном прошу я тебя — не говори никому, что у тебя есть маленькая птичка, которая рассказывает тебе обо всем. Так дело пойдет лучше.

    Моя песня и порадует тебя и заставит задуматься. Я буду петь тебе о счастливых и несчастных, о добре и зле, что таятся вокруг тебя. Маленькая певчая птичка летает повсюду, залетает и под крышу бедного рыбака и крестьянина, которые живут вдали от тебя. Об одном прошу я тебя — не говори никому, что у тебя есть маленькая птичка, которая рассказывает тебе обо всем. Так дело пойдет лучше.

    — Соловей · книга
12. «

    Да оно и лучше промолчать, если не отличаешься умом.

    Да оно и лучше промолчать, если не отличаешься умом.

    — Отпрыск райского растения · книга
13. «

    В большом городе, где столько домов и людей, что не всем и каждому удается отгородить себе хоть маленькое местечко для садика и где поэтому большинству жителей приходится довольствоваться комнатными цветами в горшках, жили двое бедных детей, но у них был садик побольше цветочного горшка.

    В большом городе, где столько домов и людей, что не всем и каждому удается отгородить себе хоть маленькое местечко для садика и где поэтому большинству жителей приходится довольствоваться комнатными цветами в горшках, жили двое бедных детей, но у них был садик побольше цветочного горшка.

    — Снежная королева · книга
14. «

    Мошенники поставили два ткацких станка и стали делать вид, будто усердно работают, а у самих на станках ровно ничего не было. Нимало не стесняясь, они требовали для работы тончайшего шелку, и чистейшего золота, все это припрятывали в карманы и просиживали за пустыми станками с утра до поздней ночи.

    Мошенники поставили два ткацких станка и стали делать вид, будто усердно работают, а у самих на станках ровно ничего не было. Нимало не стесняясь, они требовали для работы тончайшего шелку, и чистейшего золота, все это припрятывали в карманы и просиживали за пустыми станками с утра до поздней ночи.

    — Новое платье короля · книга
15. «

    ...захотелось им добраться и до неба. Чем выше они поднимались, тем сильнее кривлялось зеркало, так что они еле удерживали его в руках. Но вот они взлетели совсем высоко, как вдруг зеркало до того перекорежило от гримас, что оно вырвалось у них из рук, полетело на землю и разбилось на миллионы, биллионы осколков, и оттого произошло еще больше бед. Некоторые осколки, с песчинку величиной, разлетаясь по белу свету, попадали людям в глаза, да так там и оставались. А человек с таким осколком в глазу начинал видеть все навыворот или замечать в каждой вещи только дурное — ведь каждый осколок сохранял свойство всего зеркала. Некоторым людям осколки попадали прямо в сердце, и это было страшнее всего: сердце делалось как кусок льда. Были среди осколков и большие — их вставили в оконные рамы, и уж в эти-то окна не стоило смотреть на своих добрых друзей. Наконец, были и такие осколки, которые пошли на очки, и худо было, если такие очки надевали для того, чтобы лучше видеть и правильно судить о вещах.

    ...захотелось им добраться и до неба. Чем выше они поднимались, тем сильнее кривлялось зеркало, так что они еле удерживали его в руках. Но вот они взлетели совсем высоко, как вдруг зеркало до того перекорежило от гримас, что оно вырвалось у них из рук, полетело на землю и разбилось на миллионы, биллионы осколков, и оттого произошло еще больше бед. Некоторые осколки, с песчинку величиной, разлетаясь по белу свету, попадали людям в глаза, да так там и оставались. А человек с таким осколком в глазу начинал видеть все навыворот или замечать в каждой вещи только дурное — ведь каждый осколок сохранял свойство всего зеркала. Некоторым людям осколки попадали прямо в сердце, и это было страшнее всего: сердце делалось как кусок льда. Были среди осколков и большие — их вставили в оконные рамы, и уж в эти-то окна не стоило смотреть на своих добрых друзей. Наконец, были и такие осколки, которые пошли на очки, и худо было, если такие очки надевали для того, чтобы лучше видеть и правильно судить о вещах.

    — Снежная королева · книга
16. «

    Теперь он был рад, что перенес столько горя и бедствий, — он лучше мог оценить свое счастье и все окружавшее его великолепие.

    Теперь он был рад, что перенес столько горя и бедствий, — он лучше мог оценить свое счастье и все окружавшее его великолепие.

    — Гадкий утёнок · книга
17. «

    — Все говорят, что я уродился на славу. Говорят, что я еще вытянусь, и потом из меня выйдет отличный кусок холста. Это так приятно, что и я пригожусь на что-нибудь! Солнышко меня веселит и оживляет, дождичек питает и освежает! Ах, я так счастлив! Я счастливее всех! — Да, да, да! Ты еще не знаешь света, а мы так вот знаем, — вишь какие мы сучковатые!

    — Все говорят, что я уродился на славу. Говорят, что я еще вытянусь, и потом из меня выйдет отличный кусок холста. Это так приятно, что и я пригожусь на что-нибудь! Солнышко меня веселит и оживляет, дождичек питает и освежает! Ах, я так счастлив! Я счастливее всех! — Да, да, да! Ты еще не знаешь света, а мы так вот знаем, — вишь какие мы сучковатые!

    — Лён · книга
18. «

    Жизнь, как красивая мелодия, только песни перепутались.

    Жизнь, как красивая мелодия, только песни перепутались.
19. «

    — Погляди в стекло, Герда, — сказал он. Каждая снежинка казалась под стеклом куда больше, чем была на самом деле, и походила на роскошный цветок или десятиугольную звезду. Это было так красиво! — Видишь, как хитро сделано! — сказал Кай. — Гораздо интереснее настоящих цветов! И какая точность! Ни единой неправильной линии! Ах, если б только они не таяли!

    — Погляди в стекло, Герда, — сказал он. Каждая снежинка казалась под стеклом куда больше, чем была на самом деле, и походила на роскошный цветок или десятиугольную звезду. Это было так красиво! — Видишь, как хитро сделано! — сказал Кай. — Гораздо интереснее настоящих цветов! И какая точность! Ни единой неправильной линии! Ах, если б только они не таяли!

    — Кай · книга
20. «

    Любовь — это страстное желание, а удовлетворенное желание проходит.

    Любовь — это страстное желание, а удовлетворенное желание проходит.