Гарриет Элизабет Бичер-Стоу: 33 цитаты на каждый день

Гарриет Элизабет Бичер-Стоу — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 33 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   В романе автор разбивает сердца людей или даже убивает их, и все кончается. В книге все очень удобно устраивается и даже кажется занимательным. Но в действительной жизни мы не умираем, даже если навсегда умирает наша радость. Остается печальная необходимость: нужно есть, пить, спать... Человек одевается, гуляет, посещает знакомых, читает, покупает, продает — это обычно и называют жизнью.

   В романе автор разбивает сердца людей или даже убивает их, и все кончается. В книге все очень удобно устраивается и даже кажется занимательным. Но в действительной жизни мы не умираем, даже если навсегда умирает наша радость. Остается печальная необходимость: нужно есть, пить, спать... Человек одевается, гуляет, посещает знакомых, читает, покупает, продает — это обычно и называют жизнью.

   — Хижина дяди Тома · книга
2. «

   В вас нет никакого религиозного чувства. Это просто неприлично.

   В вас нет никакого религиозного чувства. Это просто неприлично.

   — Хижина дяди Тома · книга
3. «

   Не стоит плохо отзываться о своих правителях. Господь даёт нам земные блага для того чтобы мы могли оказывать блага, для того чтобы мы могли оказывать справедливость и милосердие. Если наши правители требуют с нас за это платы то отдадим её им.

   Не стоит плохо отзываться о своих правителях. Господь даёт нам земные блага для того чтобы мы могли оказывать блага, для того чтобы мы могли оказывать справедливость и милосердие. Если наши правители требуют с нас за это платы то отдадим её им.

   — Хижина дяди Тома · книга
4. «

   Зло обладает страшной силой. Наиболее нежные и священные предметы оно превращает в призраки, полные ужаса.

   Зло обладает страшной силой. Наиболее нежные и священные предметы оно превращает в призраки, полные ужаса.

   — Хижина дяди Тома · книга
5. «

   Если наплевательски относиться к деньгам, то можно их лишиться.

   Если наплевательски относиться к деньгам, то можно их лишиться.

   — Хижина дяди Тома · книга
6. «

   ... горькие слезы, рыдания — так прощаются люди, когда их надежда на новую встречу тоньше паутины.

   ... горькие слезы, рыдания — так прощаются люди, когда их надежда на новую встречу тоньше паутины.

   — Хижина дяди Тома · книга
7. «

   Моя доброта не идет дальше того, чтобы растянувшись на диване, осуждать всех за то что они не праведники и не мученики. Вы знаете, легче других обречь на мученичество.

   Моя доброта не идет дальше того, чтобы растянувшись на диване, осуждать всех за то что они не праведники и не мученики. Вы знаете, легче других обречь на мученичество.

   — Хижина дяди Тома · книга
8. «

   Нация имеет право рассуждать, доказывать, ходатайствовать и защищать дела своей расы.

   Нация имеет право рассуждать, доказывать, ходатайствовать и защищать дела своей расы.

   — Хижина дяди Тома · книга
9. «

   Слушайтесь маму. Не думайте, как многие другие мальчики, что вы уже взрослый и матери незачем подчиняться. Помните всегда, мастер Джордж, что много прекрасного судьба может подарить нам дважды, но что мать у вас одна и другой не будет. Никогда, мастер Джордж, не придется вам встретить другую такую женщину, хотя бы вы сто лет прожили. Не покидайте ее и, когда вы подрастете, будьте ей опорой.

   Слушайтесь маму. Не думайте, как многие другие мальчики, что вы уже взрослый и матери незачем подчиняться. Помните всегда, мастер Джордж, что много прекрасного судьба может подарить нам дважды, но что мать у вас одна и другой не будет. Никогда, мастер Джордж, не придется вам встретить другую такую женщину, хотя бы вы сто лет прожили. Не покидайте ее и, когда вы подрастете, будьте ей опорой.

   — Хижина дяди Тома · книга
10. «

    В романах у людей обыкновенно разбивается сердце, и они умирают, тем дело кончается; очень удобная развязка для автора. Но в действительной жизни мы не умираем, когда всё, что давало свет нашей жизни, умерло для нас. У нас остается еще много хлопот и важных дел: мы едим, пьем, одеваемся, гуляем, ходим в гости, покупаем, продаем, разговариваем, читаем, и всё это вместе взятое составляет то, что обыкновенно называется жить.

    В романах у людей обыкновенно разбивается сердце, и они умирают, тем дело кончается; очень удобная развязка для автора. Но в действительной жизни мы не умираем, когда всё, что давало свет нашей жизни, умерло для нас. У нас остается еще много хлопот и важных дел: мы едим, пьем, одеваемся, гуляем, ходим в гости, покупаем, продаем, разговариваем, читаем, и всё это вместе взятое составляет то, что обыкновенно называется жить.

    — Хижина дяди Тома · книга
11. «

    Большая ошибка предполагать, что бессердечная женщина не очень требовательна относительно взаимной любви. Наоборот, никто не требует так безжалостно любви других, как эгоистка; и чем черствее становится она, тем ревнивее и строже требует она любви от других.

    Большая ошибка предполагать, что бессердечная женщина не очень требовательна относительно взаимной любви. Наоборот, никто не требует так безжалостно любви других, как эгоистка; и чем черствее становится она, тем ревнивее и строже требует она любви от других.

    — Хижина дяди Тома · книга
12. «

    Глубину чувства не скроешь, она так или иначе даст о себе знать. Но те, кто способен глубоко чувствовать, — самые несчастные люди.

    Глубину чувства не скроешь, она так или иначе даст о себе знать. Но те, кто способен глубоко чувствовать, — самые несчастные люди.

    — Мари Сен-Клер · книга
13. «

    Как холодна и неумолима жестокая действительность, движущая нами и попирающая без милосердия наши самые дорогие чувства. Надо есть, спать, просыпаться, продавать, покупать, спрашивать, отвечать на вопросы — надо делать тысячи вещей, к которым потерян всякий интерес. Механическая привычка жить остается и после того, как сама жизнь потеряла смысл.

    Как холодна и неумолима жестокая действительность, движущая нами и попирающая без милосердия наши самые дорогие чувства. Надо есть, спать, просыпаться, продавать, покупать, спрашивать, отвечать на вопросы — надо делать тысячи вещей, к которым потерян всякий интерес. Механическая привычка жить остается и после того, как сама жизнь потеряла смысл.

    — Хижина дяди Тома · книга
14. «

    Я не такой добрый христианин, как ты, Элиза. Мое сердце полно злобы. Я не могу положиться на бога, раз он допускает такую несправедливость.

    Я не такой добрый христианин, как ты, Элиза. Мое сердце полно злобы. Я не могу положиться на бога, раз он допускает такую несправедливость.

    — Хижина дяди Тома · книга
15. «

    Венец славы Господней не в могуществе и богатстве, а в любви, кротости и самоотвлечении.

    Венец славы Господней не в могуществе и богатстве, а в любви, кротости и самоотвлечении.

    — Хижина дяди Тома · книга
16. «

    — Если бы все кончалось только в этом мире, — сказал Симеон, — ты, действительно, мог бы спросить — где же Бог? Но Он часто избирает для Своего Царства тех, кому всего менее было дано в этой жизни. Возложи на Него свое упование и, что бы ни случилось с тобой здесь, — Он впоследствии воздаст тебе должное!

    — Если бы все кончалось только в этом мире, — сказал Симеон, — ты, действительно, мог бы спросить — где же Бог? Но Он часто избирает для Своего Царства тех, кому всего менее было дано в этой жизни. Возложи на Него свое упование и, что бы ни случилось с тобой здесь, — Он впоследствии воздаст тебе должное!

    — Хижина дяди Тома · книга
17. «

    Существует шестое чувство — чувство свободы, во сто крат благороднее и возвышеннее остальных.

    Существует шестое чувство — чувство свободы, во сто крат благороднее и возвышеннее остальных.

    — Хижина дяди Тома · книга
18. «

    По какому странному закону ума мысль, давно оставленная, брошенная, как ненужный камень, вдруг представляется нам в совершенно новом свете, сверкает перед нами, словно алмаз?

    По какому странному закону ума мысль, давно оставленная, брошенная, как ненужный камень, вдруг представляется нам в совершенно новом свете, сверкает перед нами, словно алмаз?

    — Хижина дяди Тома · книга
19. «

    Нет людей суевернее, чем безбожники.

    Нет людей суевернее, чем безбожники.

    — Хижина дяди Тома · книга
20. «

    Ребёнок — настоящий и единственный истинный демократ.

    Ребёнок — настоящий и единственный истинный демократ.

    — Хижина дяди Тома · книга