Что говорил Гастон Леру: 75 цитат

Гастон Леру — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 75 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Мы должны привыкать ко всему в жизни, даже к вечности.

   Мы должны привыкать ко всему в жизни, даже к вечности.

   — Эрик · книга
2. «

   У маскарадного костюма было еще одно преимущество: в нем Рауль оставался один на один со страданиями своей души и печалью своего сердца. Ему не надо было притворяться или превращать свое лицо в маску, лишенную выражения: оно уже было скрыто маской.

   У маскарадного костюма было еще одно преимущество: в нем Рауль оставался один на один со страданиями своей души и печалью своего сердца. Ему не надо было притворяться или превращать свое лицо в маску, лишенную выражения: оно уже было скрыто маской.

   — Призрак Оперы · книга
3. «

   Парижане всегда чувствуют себя, как на маскараде.

   Парижане всегда чувствуют себя, как на маскараде.

   — Призрак Оперы · книга
4. «

   Неважно, какую услугу вы оказали Эрику, Эрик может забыть ее в конце концов, и вы знаете, что тогда ничто не удержит его, даже он сам.

   Неважно, какую услугу вы оказали Эрику, Эрик может забыть ее в конце концов, и вы знаете, что тогда ничто не удержит его, даже он сам.

   — Призрак Оперы · книга
5. «

   Люди могут привыкнуть ко всему, когда сами хотят этого, когда готовы попытаться.

   Люди могут привыкнуть ко всему, когда сами хотят этого, когда готовы попытаться.

   — Эрик · книга
6. «

   Мы должны думать только о себе в этой жизни, о нашей собственной смерти. Все остальное — неважно.

   Мы должны думать только о себе в этой жизни, о нашей собственной смерти. Все остальное — неважно.

   — Эрик · книга
7. «

   Он не пел ничего необыкновенного: он делал драгоценные камни из грязи.

   Он не пел ничего необыкновенного: он делал драгоценные камни из грязи.

   — Призрак Оперы · книга
8. «

   Должны же быть какие-то границы лицемерия и обмана, ведь нельзя иметь глаза ясные, как у ребенка, а душу, как у куртизанки?

   Должны же быть какие-то границы лицемерия и обмана, ведь нельзя иметь глаза ясные, как у ребенка, а душу, как у куртизанки?

   — Рауль · книга
9. «

   У него было благородное сердце и чистая совесть.

   У него было благородное сердце и чистая совесть.

   — Призрак Оперы · книга
10. «

    Иногда бывает, что чрезмерная наивность становится просто ужасной и вызывает ненависть.

    Иногда бывает, что чрезмерная наивность становится просто ужасной и вызывает ненависть.

    — Призрак Оперы · книга
11. «

    Это в подвалах, пишут X, Y и Z в своем занимательном исследовании творения Гарнье, больных старых людей превращают в красивых молодых любовников, а страшных ведьм — в блистательных фей. Из подвалов является Сатана, а потом уходит обратно вниз. Пламя ада поднимается оттуда, там собираются хоры демонов. А привидения бродят по подвалам, как будто они здесь хозяева.

    Это в подвалах, пишут X, Y и Z в своем занимательном исследовании творения Гарнье, больных старых людей превращают в красивых молодых любовников, а страшных ведьм — в блистательных фей. Из подвалов является Сатана, а потом уходит обратно вниз. Пламя ада поднимается оттуда, там собираются хоры демонов. А привидения бродят по подвалам, как будто они здесь хозяева.

    — Призрак Оперы · книга
12. «

    Ужасное, уникальное, отталкивающее уродство поставило Эрика за пределы общества, и я полагал, что именно по этой причине он больше не чувствует никаких обязательств перед родом человеческим.

    Ужасное, уникальное, отталкивающее уродство поставило Эрика за пределы общества, и я полагал, что именно по этой причине он больше не чувствует никаких обязательств перед родом человеческим.

    — Призрак Оперы · книга
13. «

    У маскарадного костюма было еще одно преимущество: в нем Рауль оставался один на один со страданиями своей души и печалью своего сердца.

    У маскарадного костюма было еще одно преимущество: в нем Рауль оставался один на один со страданиями своей души и печалью своего сердца.

    — Призрак Оперы · книга
14. «

    Вы плачете! Вы боитесь меня! Но ведь я не плохой человек. Полюбите меня, и вы увидите! Чтобы быть добрым, все, что мне необходимо, это любовь. Если вы полюбите меня, я буду нежен, как ягненок, и вы сможете делать со мной все что хотите.

    Вы плачете! Вы боитесь меня! Но ведь я не плохой человек. Полюбите меня, и вы увидите! Чтобы быть добрым, все, что мне необходимо, это любовь. Если вы полюбите меня, я буду нежен, как ягненок, и вы сможете делать со мной все что хотите.

    — Эрик · книга
15. «

    Красивая женщина имеет право любить самого уродливого монстра, особенно если монстр умеет очаровывать музыкой так, как этот, а красивая женщина оказывается выдающейся певицей.

    Красивая женщина имеет право любить самого уродливого монстра, особенно если монстр умеет очаровывать музыкой так, как этот, а красивая женщина оказывается выдающейся певицей.

    — перс · книга
16. «

    Музыка обладает магической силой устранять всё во внешнем мире, за исключением звуков, которые проникают прямо в сердце.

    Музыка обладает магической силой устранять всё во внешнем мире, за исключением звуков, которые проникают прямо в сердце.

    — Призрак Оперы · книга
17. «

    Он был готов все вытерпеть, все простить — он был влюблен.

    Он был готов все вытерпеть, все простить — он был влюблен.

    — Призрак Оперы · книга
18. «

    Один известный хроникер писал о ней: «Когда эта восхитительная женщина поднимает руки и, слегка склонившись, выставляет ногу вперед, перед тем, как сделать пируэт, подчеркивая таким образом линии корсажа, кажется, что это зрелище может любого свести с ума.» Правда, ума-то у нее почти не было, однако в этом ее не упрекали.

    Один известный хроникер писал о ней: «Когда эта восхитительная женщина поднимает руки и, слегка склонившись, выставляет ногу вперед, перед тем, как сделать пируэт, подчеркивая таким образом линии корсажа, кажется, что это зрелище может любого свести с ума.» Правда, ума-то у нее почти не было, однако в этом ее не упрекали.

    — Призрак Оперы · книга
19. «

    Этот скандинавский ангел, должно быть, хитер, как лиса!

    Этот скандинавский ангел, должно быть, хитер, как лиса!

    — Призрак Оперы · книга
20. «

    Он испытывал боль в груди, как будто кто-то открыл ее и извлек оттуда его сердце. И эту ужасную пустоту в груди нельзя было заполнить ничем, кроме как сердцем Кристины.

    Он испытывал боль в груди, как будто кто-то открыл ее и извлек оттуда его сердце. И эту ужасную пустоту в груди нельзя было заполнить ничем, кроме как сердцем Кристины.

    — Призрак Оперы · книга