50 цитат Гастона Леру для тех, кто любит думать

Гастон Леру — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 50 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Вы, очевидно, любите его, и ваш страх, ваш ужас — все это любовь особого рода. Рода, которого вы не допускаете. Любовь, которая вызывает нервную дрожь, когда вы думаете о ней.

   Вы, очевидно, любите его, и ваш страх, ваш ужас — все это любовь особого рода. Рода, которого вы не допускаете. Любовь, которая вызывает нервную дрожь, когда вы думаете о ней.

   — Рауль де Шаньи · книга
2. «

   Нет, он не призрак. Он человек неба и земли.

   Нет, он не призрак. Он человек неба и земли.

   — Призрак Оперы · книга
3. «

   Чтобы как-то защитить здание Оперы, Сорелли собственноручно положила на стол, который стоял в вестибюле административного входа, подкову: к ней должен был прикоснуться всякий входивший в Оперу. Это было необходимо, чтобы не оказаться добычей тайных сил.

   Чтобы как-то защитить здание Оперы, Сорелли собственноручно положила на стол, который стоял в вестибюле административного входа, подкову: к ней должен был прикоснуться всякий входивший в Оперу. Это было необходимо, чтобы не оказаться добычей тайных сил.

   — Призрак Оперы · книга
4. «

   Эта милая девочка принесла на подмостки Оперы больше, чем свое искусство, — она принесла свое сердце.

   Эта милая девочка принесла на подмостки Оперы больше, чем свое искусство, — она принесла свое сердце.

   — Призрак Оперы · книга
5. «

   Теперь идите, Кристина Доэ: вы можете дать человеческим существам немного небесной музыки!

   Теперь идите, Кристина Доэ: вы можете дать человеческим существам немного небесной музыки!

   — Эрик · книга
6. «

   У него было благородное сердце и чистая совесть.

   У него было благородное сердце и чистая совесть.

   — Призрак Оперы · книга
7. «

   Клятвы даются для того, чтобы ловить в капкан глупцов и ничтожеств.

   Клятвы даются для того, чтобы ловить в капкан глупцов и ничтожеств.

   — Призрак Оперы · книга
8. «

   Рыдания Эрика были такими же громкими, как рев, и такими же мрачными, как ропот океана.

   Рыдания Эрика были такими же громкими, как рев, и такими же мрачными, как ропот океана.

   — Призрак Оперы · книга
9. «

   Он был готов все вытерпеть, все простить — он был влюблен.

   Он был готов все вытерпеть, все простить — он был влюблен.

   — Призрак Оперы · книга
10. «

    Иногда бывает, что чрезмерная наивность становится просто ужасной и вызывает ненависть.

    Иногда бывает, что чрезмерная наивность становится просто ужасной и вызывает ненависть.

    — Призрак Оперы · книга
11. «

    Он не пел ничего необыкновенного: он делал драгоценные камни из грязи.

    Он не пел ничего необыкновенного: он делал драгоценные камни из грязи.

    — Призрак Оперы · книга
12. «

    Моя ложь была такой же отвратительной, как монстр, который вдохновлял ее.

    Моя ложь была такой же отвратительной, как монстр, который вдохновлял ее.

    — Кристина Доэ · книга
13. «

    Эти сверхъестественные красные розы, которые, казалось, цвели на снегу, были единственными островками жизни среди этого царства мертвых.

    Эти сверхъестественные красные розы, которые, казалось, цвели на снегу, были единственными островками жизни среди этого царства мертвых.

    — Призрак Оперы · книга
14. «

    Клянусь, что вы самый великий человек в мире, и, если я когда-либо вздрогну, посмотрев на вас, то только потому, что подумаю о блеске вашего таланта.

    Клянусь, что вы самый великий человек в мире, и, если я когда-либо вздрогну, посмотрев на вас, то только потому, что подумаю о блеске вашего таланта.

    — Кристина Доэ · книга
15. «

    Он делает то, чего не может сделать другой, и знает вещи, которые неизвестны миру живущих.

    Он делает то, чего не может сделать другой, и знает вещи, которые неизвестны миру живущих.

    — Призрак Оперы · книга
16. «

    Если есть вещи, которыми не стоит хвалиться, то есть и такие, из-за которых унизительно умолять о жалости.

    Если есть вещи, которыми не стоит хвалиться, то есть и такие, из-за которых унизительно умолять о жалости.

    — Призрак Оперы · книга
17. «

    Никто не мог бы слыть настоящим парижанином, не научившись надевать маску веселья на свои печали и маску уныния, скуки и безразличия на свои внутренние радости.

    Никто не мог бы слыть настоящим парижанином, не научившись надевать маску веселья на свои печали и маску уныния, скуки и безразличия на свои внутренние радости.

    — Призрак Оперы · книга
18. «

    Сердце, которого он не чувствовал до этого, гулко заколотилось у него в груди. Ему показалось, что эхо ударов раскатилось по всему коридору, и у него заложило уши. Он обеими руками прикрыл сердце, пытаясь заглушить его. Однако это ведь не собачья пасть, и потом, даже если держать обеими руками пасть истошно лающей собаки, — всё равно будет слышно её рычание.

    Сердце, которого он не чувствовал до этого, гулко заколотилось у него в груди. Ему показалось, что эхо ударов раскатилось по всему коридору, и у него заложило уши. Он обеими руками прикрыл сердце, пытаясь заглушить его. Однако это ведь не собачья пасть, и потом, даже если держать обеими руками пасть истошно лающей собаки, — всё равно будет слышно её рычание.

    — Рауль · книга
19. «

    Я была заключена навечно, и причиной всех моих несчастий стало любопытство.

    Я была заключена навечно, и причиной всех моих несчастий стало любопытство.

    — Призрак Оперы · книга
20. «

    Вот уж верно говорится: бойтесь юнцов, которые напускают на себя вид маленьких девочек.

    Вот уж верно говорится: бойтесь юнцов, которые напускают на себя вид маленьких девочек.

    — Граф Шаньи · книга