13 цитат, которые говорил Генри Джеймс

Подборка из 13 цитат Генри Джеймса: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мы вольны поступать, как нам вздумается. На всем белом свете нет никого, кому мы обязаны отдавать отчет.

   Мы вольны поступать, как нам вздумается. На всем белом свете нет никого, кому мы обязаны отдавать отчет.

   — Гудвуд · книга
2. «

   Нужно очень много истории, чтобы получилось немного литературы.

   Нужно очень много истории, чтобы получилось немного литературы.
3. «

   ... каждый раз с нежностью вспоминаю нашу прогулку, как мы в сумерках катились на велосипедах, и не могу не чувствовать всю неправильность того, что подобные минуты так быстро подходят к концу. Ничего — у нас будет еще много, очень много таких минут!

   ... каждый раз с нежностью вспоминаю нашу прогулку, как мы в сумерках катились на велосипедах, и не могу не чувствовать всю неправильность того, что подобные минуты так быстро подходят к концу. Ничего — у нас будет еще много, очень много таких минут!
4. «

   Мой городишко не живописен и не вызовет прилива вдохновения, но, если присмотреться, что хорошо для простого человека, сойдет и для художника. А мы сойдем друг для друга, а студия сойдет для нас обоих.

   Мой городишко не живописен и не вызовет прилива вдохновения, но, если присмотреться, что хорошо для простого человека, сойдет и для художника. А мы сойдем друг для друга, а студия сойдет для нас обоих.
5. «

   Трудно, задавая вопросы, невольно не подсказывать ответы.

   Трудно, задавая вопросы, невольно не подсказывать ответы.

   — Женский портрет · книга
6. «

   ... Ревность — порок ещё более низменный, чем любовь к спиртному.

   ... Ревность — порок ещё более низменный, чем любовь к спиртному.

   — Европейцы · книга
7. «

   – Я не сомневаюсь, что буду счастлива, – сказала Пэнси тоном, каким говорят, когда впереди всё безоблачно. – Такая уверенность уже сама по себе залог успеха.

   – Я не сомневаюсь, что буду счастлива, – сказала Пэнси тоном, каким говорят, когда впереди всё безоблачно. – Такая уверенность уже сама по себе залог успеха.

   — лорд Уорбертон · книга
8. «

   Любовь обрекает свои жертвы на страшное одиночество, включающее в свой круг лишь предмет любви.

   Любовь обрекает свои жертвы на страшное одиночество, включающее в свой круг лишь предмет любви.

   — Женский портрет · книга
9. «

   ... женщина, которую умышленно заставляют страдать, во всём оправданна, что бы она ни сделала…

   ... женщина, которую умышленно заставляют страдать, во всём оправданна, что бы она ни сделала…

   — Гудвуд · книга
10. «

    Многое можно делать в угоду другим, но замуж выходят ради собственного удовольствия.

    Многое можно делать в угоду другим, но замуж выходят ради собственного удовольствия.

    — Женский портрет · книга
11. «

    Владеть чем-нибудь, конечно, приятно, но с меня достаточно неодушевленных предметов. Я не жажду распоряжаться живыми людьми из плоти и крови, их умами и душами.

    Владеть чем-нибудь, конечно, приятно, но с меня достаточно неодушевленных предметов. Я не жажду распоряжаться живыми людьми из плоти и крови, их умами и душами.

    — мисс Стэкпол · книга
12. «

    Дорогой, дорогой мой мальчик, обнимаю тебя с нежностью, которую и выразить не могу! Как, должно быть, обижен ты был на мое ужасное, бессердечное молчание в ответ на твое прекрасное, благородное, утонченное письмо! Но, дорогой мой мальчик, я был унылейшим образом болен и только пару дней как вновь — хоть и не до конца — обрел дар слова. Не жалей меня, потому что все уже позади, я выздоравливаю, опасность миновала. Я выбрался — на удивление быстро — из глубокой черной дыры. И когда я был в ней, в этой черноте, я думал о тебе, дорогой мальчик, думал страстно и безнадежно, о твоем последнем письме и о том, как впускаю тебя в свое сердце… Теперь же я обессилен и выжат. И только на пять минут, перед сном, впускаю тебя в свое сердце. И мне лучше, лучше, лучше, мой дорогой мальчик, и не думай о моей болезни. Думай только о моей любви и о том, что я навсегда и навеки твой Генри Джеймс.

    Дорогой, дорогой мой мальчик, обнимаю тебя с нежностью, которую и выразить не могу! Как, должно быть, обижен ты был на мое ужасное, бессердечное молчание в ответ на твое прекрасное, благородное, утонченное письмо! Но, дорогой мой мальчик, я был унылейшим образом болен и только пару дней как вновь — хоть и не до конца — обрел дар слова. Не жалей меня, потому что все уже позади, я выздоравливаю, опасность миновала. Я выбрался — на удивление быстро — из глубокой черной дыры. И когда я был в ней, в этой черноте, я думал о тебе, дорогой мальчик, думал страстно и безнадежно, о твоем последнем письме и о том, как впускаю тебя в свое сердце… Теперь же я обессилен и выжат. И только на пять минут, перед сном, впускаю тебя в свое сердце. И мне лучше, лучше, лучше, мой дорогой мальчик, и не думай о моей болезни. Думай только о моей любви и о том, что я навсегда и навеки твой Генри Джеймс.
13. «

    И, кроме всего, думай обо мне с тем же нетерпением и нежностью, с какими я думаю о тебе.

    И, кроме всего, думай обо мне с тем же нетерпением и нежностью, с какими я думаю о тебе.