31 цитата Генри Лайона Олди для поста и дневника

Ниже 31 цитата Генри Лайона Олди — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Никогда не надо жаловаться на трудности. Придет время и расставит все на свои места. Если вчера что-то казалось подвигом, вчерашний подвиг – жалкий лепет на фоне злобы дня нынешнего.

   Никогда не надо жаловаться на трудности. Придет время и расставит все на свои места. Если вчера что-то казалось подвигом, вчерашний подвиг – жалкий лепет на фоне злобы дня нынешнего.

   — Кукольных дел мастер · книга
2. «

   На бульваре Джудж-ан-Маджудж хватало скороспелых циников, случайных мизантропов и взрослых, опытных, славно поживших на белом свете людей от пятнадцати до двадцати пяти лет.

   На бульваре Джудж-ан-Маджудж хватало скороспелых циников, случайных мизантропов и взрослых, опытных, славно поживших на белом свете людей от пятнадцати до двадцати пяти лет.

   — Захребетник · книга
3. «

   «Мы живем в очень смешном мире, братец! Животики надорвать можно…» Правда, боевой маг сразу уточнил: «Это если смотреть со стороны. Если смотришь изнутри, надорванный животик не вызывает особого смеха».

   «Мы живем в очень смешном мире, братец! Животики надорвать можно…» Правда, боевой маг сразу уточнил: «Это если смотреть со стороны. Если смотришь изнутри, надорванный животик не вызывает особого смеха».

   — Шмагия · книга
4. «

   Страшно ждать. Страшно бояться. А когда дождался, то уже не страшно. Страх — лучшие в мире кандалы.

   Страшно ждать. Страшно бояться. А когда дождался, то уже не страшно. Страх — лучшие в мире кандалы.

   — Песни Петера Сьлядека · книга
5. «

   Тайные ходы нужны, когда не любишь. Тогда ломишься силой, подкрадываешься со спины или идешь в обход. Когда любишь, просто идешь. Навстречу; без тайны.

   Тайные ходы нужны, когда не любишь. Тогда ломишься силой, подкрадываешься со спины или идешь в обход. Когда любишь, просто идешь. Навстречу; без тайны.

   — Одиссей, сын Лаэрта. Человек номоса · книга
6. «

   Любовь прощает многое. Иногда — всё.

   Любовь прощает многое. Иногда — всё.

   — Персей · книга
7. «

   Есть такая дружба, которая на шаг отстает от «закадычной», но давным-давно опередила и «близкое знакомство», и «взаимную симпатию».

   Есть такая дружба, которая на шаг отстает от «закадычной», но давным-давно опередила и «близкое знакомство», и «взаимную симпатию».

   — Гарпия · книга
8. «

   Сегодня, например, я во Власти хандры. С самого утра. Весь день. И вечер. И ночь. На душе пасмурно, прежние цели воняют падалью, былое скалится ухмылкой черепа, и все правильное вывернуто наизнанку. А изнанка-то у правильного... глаза б не глядели.

   Сегодня, например, я во Власти хандры. С самого утра. Весь день. И вечер. И ночь. На душе пасмурно, прежние цели воняют падалью, былое скалится ухмылкой черепа, и все правильное вывернуто наизнанку. А изнанка-то у правильного... глаза б не глядели.

   — Жаворонок · книга
9. «

   С возрастом начинаешь ценить традиции, в какой бы форме они ни проявлялись.

   С возрастом начинаешь ценить традиции, в какой бы форме они ни проявлялись.

   — Приют героев · книга
10. «

    Мы любим благородных разбойников. Неблагородных — тоже, если у них хороший вкус и чувство юмора.

    Мы любим благородных разбойников. Неблагородных — тоже, если у них хороший вкус и чувство юмора.

    — Дикари Ойкумены. Волчонок · книга
11. «

    Люби кого хочешь, но не забывай всех; и не навязывай другим своего мнения!... Особенно силой. Иначе это все, что угодно, но не любовь.

    Люби кого хочешь, но не забывай всех; и не навязывай другим своего мнения!... Особенно силой. Иначе это все, что угодно, но не любовь.

    — Гроза в Безначалье · книга
12. «

    Осеннее кладбище – зрелище из особых. Царский пурпур и утонченная позолота листвы, королевские поминки по лету на фоне торжественной суровости вечнозеленых туй – верных кладбищенских плакальщиц. Серый гранит надгробий, бронза мемориальных надписей, дымчатый мрамор обелисков, черный базальт монументов, скромный туф поминальных плит. Строгость аллей и буйство красок, вспышки чахоточной страсти и разлитая в воздухе печаль. Кладбищам больше всего идет осень. Не весеннее буйство жизни, кажущееся стыдным в местах упокоения, не знойная истома лета, даже не зимний саван – осень, порог забвения.

    Осеннее кладбище – зрелище из особых. Царский пурпур и утонченная позолота листвы, королевские поминки по лету на фоне торжественной суровости вечнозеленых туй – верных кладбищенских плакальщиц. Серый гранит надгробий, бронза мемориальных надписей, дымчатый мрамор обелисков, черный базальт монументов, скромный туф поминальных плит. Строгость аллей и буйство красок, вспышки чахоточной страсти и разлитая в воздухе печаль. Кладбищам больше всего идет осень. Не весеннее буйство жизни, кажущееся стыдным в местах упокоения, не знойная истома лета, даже не зимний саван – осень, порог забвения.

    — Приют героев · книга
13. «

    Напустили туману, высосали из пальца уйму скрытых смыслов в простых двух буквах – а на самом деле… Спать больше надо! Если верить медикусам, для здравого рассудка очень полезно.

    Напустили туману, высосали из пальца уйму скрытых смыслов в простых двух буквах – а на самом деле… Спать больше надо! Если верить медикусам, для здравого рассудка очень полезно.

    — Приют героев · книга
14. «

    Вдали шумело море; этот звук был здесь настолько обычен и повседневен, что чувства отказывались его воспринимать. Так бывает с молодостью: замечаешь ее преимущества, лишь утратив навеки.

    Вдали шумело море; этот звук был здесь настолько обычен и повседневен, что чувства отказывались его воспринимать. Так бывает с молодостью: замечаешь ее преимущества, лишь утратив навеки.

    — Песни Петера Сьлядека · книга
15. «

    ... наивность сильна, она позволяет нам не задумываться над последствиями.

    ... наивность сильна, она позволяет нам не задумываться над последствиями.

    — Бьярн Задумчивый · книга
16. «

    ... Я болен. Мой крик беззвучен. Я тихо иду в ночи. Колышется плач паучий, Бесшумно журчат ключи, Замки открывая лучше, Чем золото и мечи, И дремлют в овраге тучи. Я болен. Неизлечим.

    ... Я болен. Мой крик беззвучен. Я тихо иду в ночи. Колышется плач паучий, Бесшумно журчат ключи, Замки открывая лучше, Чем золото и мечи, И дремлют в овраге тучи. Я болен. Неизлечим.

    — Петер Сьлядек · книга
17. «

    Говорят, от любви до ненависти – один шаг. А от ненависти до любви? Высшая арифметика… Туда – шаг, обратно – двенадцать лет.

    Говорят, от любви до ненависти – один шаг. А от ненависти до любви? Высшая арифметика… Туда – шаг, обратно – двенадцать лет.

    — Регина Ван Фрассен · книга
18. «

    Надо пользоваться радостью в настоящем. Грустить сейчас, восхищаться здесь; беспокоиться над обрывом, а не в ста шагах от него или в падении. Сиюминутность – единственная крепость, которая заслуживает обороны.

    Надо пользоваться радостью в настоящем. Грустить сейчас, восхищаться здесь; беспокоиться над обрывом, а не в ста шагах от него или в падении. Сиюминутность – единственная крепость, которая заслуживает обороны.

    — Гарпия · книга
19. «

    Чаще всего идеалы, рушась, дают идеалисту по зубам

    Чаще всего идеалы, рушась, дают идеалисту по зубам

    — Захребетник · книга
20. «

    Жестокость – изнанка обиды. Ненависть – изнанка слабости. Жалость – изнанка взгляда в зеркало. Агрессия – тыл гордыни. Теперь возьмем всё это – плюс многое другое – разделим на бумажные жребии, бросим в шляпу, встряхнем, хорошенько перемешаем и начнем тянуть билетики в другом порядке. Думаете, что-то изменится? Ничего подобного. От перемены мест слагаемых, даже если слагаются не числа, а чувства… Банальность – изнанка мудрости.

    Жестокость – изнанка обиды. Ненависть – изнанка слабости. Жалость – изнанка взгляда в зеркало. Агрессия – тыл гордыни. Теперь возьмем всё это – плюс многое другое – разделим на бумажные жребии, бросим в шляпу, встряхнем, хорошенько перемешаем и начнем тянуть билетики в другом порядке. Думаете, что-то изменится? Ничего подобного. От перемены мест слагаемых, даже если слагаются не числа, а чувства… Банальность – изнанка мудрости.

    — Регина Ван Фрассен · книга