351 цитат Генри Лайона Олди, проверенных временем

Ниже 351 цитата Генри Лайона Олди — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Она брюзжала на возраст просто так, для разнообразия. Меньше всего ей хотелось вновь становиться молоденькой дурочкой. Да-да, святая правда! — а кто не верит, пусть идет себе мимо.

   Она брюзжала на возраст просто так, для разнообразия. Меньше всего ей хотелось вновь становиться молоденькой дурочкой. Да-да, святая правда! — а кто не верит, пусть идет себе мимо.

   — Маг в законе · книга
2. «

   Усмешка вышла кривой и веселой не более чем погребальный костер.

   Усмешка вышла кривой и веселой не более чем погребальный костер.

   — Гроза в Безначалье · книга
3. «

   А я боюсь... Я ведь буду ждать, и ожидание — монстр с острыми клыками — сожрет меня до последней косточки.

   А я боюсь... Я ведь буду ждать, и ожидание — монстр с острыми клыками — сожрет меня до последней косточки.

   — Регина Ван Фрассен · книга
4. «

   Хороший мудрец — мертвый мудрец. Великий мудрец — давно мертвый мудрец.

   Хороший мудрец — мертвый мудрец. Великий мудрец — давно мертвый мудрец.

   — Августин · книга
5. «

   Мы любим благородных разбойников. Неблагородных — тоже, если у них хороший вкус и чувство юмора.

   Мы любим благородных разбойников. Неблагородных — тоже, если у них хороший вкус и чувство юмора.

   — Дикари Ойкумены. Волчонок · книга
6. «

   Фанатики умеют разжигать костры или гореть на них. Это всё, что они умеют.

   Фанатики умеют разжигать костры или гореть на них. Это всё, что они умеют.

   — Марцелл · книга
7. «

   Правитель не обязан вызывать любовь. Правитель — символ державы, и его надо уважать. Моего отца у нас в горах уважают… а я его люблю. Было бы хуже, если б отца вокруг все любили, а уважал — один я.

   Правитель не обязан вызывать любовь. Правитель — символ державы, и его надо уважать. Моего отца у нас в горах уважают… а я его люблю. Было бы хуже, если б отца вокруг все любили, а уважал — один я.

   — Экалавья · книга
8. «

   Когда надо, Юлия убедит слона забраться в мышиную норку…

   Когда надо, Юлия убедит слона забраться в мышиную норку…

   — Кукольных дел мастер · книга
9. «

   — Я вам нравлюсь. Вы желаете обладать мной. Немедленно. Но мешает ограничение: мораль, сомнение в моем согласии, уголовная ответственность за насилие… Допустим, все ограничения сняты. Допустим, вы повалили меня на пол и достигли цели. Будете ли вы счастливы? – Да что вы такое говорите? Разумеется, нет! – Ответ принят. Вы будете удовлетворены. А счастливы вы сейчас. В эту самую минуту. Из-за ограничений. Превращающих в счастье каждую поблажку.

   — Я вам нравлюсь. Вы желаете обладать мной. Немедленно. Но мешает ограничение: мораль, сомнение в моем согласии, уголовная ответственность за насилие… Допустим, все ограничения сняты. Допустим, вы повалили меня на пол и достигли цели. Будете ли вы счастливы? – Да что вы такое говорите? Разумеется, нет! – Ответ принят. Вы будете удовлетворены. А счастливы вы сейчас. В эту самую минуту. Из-за ограничений. Превращающих в счастье каждую поблажку.

   — Дитя Ойкумены · книга
10. «

    Людей лучше рассматривать издали. Например, из окна; ещё лучше, если окно расположено на самом верху башни. Это очень увлекательно: люди на расстоянии. Рыцарь не пахнет перегаром и чесноком, принцесса не кажется стервой, беременной от конюха, а первые встречные никак не норовят сунуть кулаком в зубы вместо того, чтобы поделиться вином на привале. Маленькие люди таскают за плечами маленькие истории – лживые, противоречивые и сиюминутные, собранные в кудель пряхи, нить за нитью плетут они гобелен одной, большой и чудесной Истории. Сиди в башне, смотри из окна, любуйся.

    Людей лучше рассматривать издали. Например, из окна; ещё лучше, если окно расположено на самом верху башни. Это очень увлекательно: люди на расстоянии. Рыцарь не пахнет перегаром и чесноком, принцесса не кажется стервой, беременной от конюха, а первые встречные никак не норовят сунуть кулаком в зубы вместо того, чтобы поделиться вином на привале. Маленькие люди таскают за плечами маленькие истории – лживые, противоречивые и сиюминутные, собранные в кудель пряхи, нить за нитью плетут они гобелен одной, большой и чудесной Истории. Сиди в башне, смотри из окна, любуйся.

    — Песни Петера Сьлядека · книга
11. «

    Паника отступила на заранее подготовленные позиции. Ее место занял юмор — черный и вонючий, как гуталин.

    Паника отступила на заранее подготовленные позиции. Ее место занял юмор — черный и вонючий, как гуталин.

    — Золотарь, или Просите, и дано будет… · книга
12. «

    Чувства и эмоции очищают душу, как вода — тело. Но ходить целый день мокрым — глупо.

    Чувства и эмоции очищают душу, как вода — тело. Но ходить целый день мокрым — глупо.

    — Куколка · книга
13. «

    У каждого свой свет и своя тьма. Но как только они начинают именоваться с заглавной буквы (или за них это делают фанатики) — Свет и Тьма, Добро и Зло становятся неотличимы друг от друга ни по методам, ни по облику. Я хотел бы никогда не встречаться с ними, когда они в этом жутком обличье.

    У каждого свой свет и своя тьма. Но как только они начинают именоваться с заглавной буквы (или за них это делают фанатики) — Свет и Тьма, Добро и Зло становятся неотличимы друг от друга ни по методам, ни по облику. Я хотел бы никогда не встречаться с ними, когда они в этом жутком обличье.

    — Кукольник · книга
14. «

    Я болен. Мой взгляд двуцветен. Я верю в добро и зло. Я знаю: виновен ветер, Когда на ветке излом...

    Я болен. Мой взгляд двуцветен. Я верю в добро и зло. Я знаю: виновен ветер, Когда на ветке излом...

    — Петер Сьлядек · книга
15. «

    Согласитесь, есть высшая несправедливость в том, что бессмертная душа волей судьбы вынуждена прозябать в смертном теле — вечная квинтэссенция в бренном флаконе, могучий храм на фундаменте из песка. Создатели мира обладали хорошим чувством юмора.

    Согласитесь, есть высшая несправедливость в том, что бессмертная душа волей судьбы вынуждена прозябать в смертном теле — вечная квинтэссенция в бренном флаконе, могучий храм на фундаменте из песка. Создатели мира обладали хорошим чувством юмора.

    — Приют героев · книга
16. «

    Пафос? Разумеется. Но пафос есть страдание человека, ведомого сильной страстью. А среди нас нет тех, кто хохочет над страданием и презирает страсть.

    Пафос? Разумеется. Но пафос есть страдание человека, ведомого сильной страстью. А среди нас нет тех, кто хохочет над страданием и презирает страсть.

    — Приют героев · книга
17. «

    ... разные гости бродят под горбатым небосводом, званые и незваные, ища подходящий дом, куда можно зайти на минутку и остаться навсегда, неся хозяину в лучшем случае – удивление…

    ... разные гости бродят под горбатым небосводом, званые и незваные, ища подходящий дом, куда можно зайти на минутку и остаться навсегда, неся хозяину в лучшем случае – удивление…

    — Ахмад Джаммаль · книга
18. «

    Мы связаны нитями. Для одного это паутина, для другого — шерсть маминого свитера, для третьего — нити марионетки, а для четвертого — струны арфы. Потому что смысл — не в ответах, а в вопросах.

    Мы связаны нитями. Для одного это паутина, для другого — шерсть маминого свитера, для третьего — нити марионетки, а для четвертого — струны арфы. Потому что смысл — не в ответах, а в вопросах.

    — Кукольник · книга
19. «

    Я из последних сил бегу по раскаленной сковороде своей пропащей жизни, я смеюсь, чтоб не позволить копящемуся крику разорвать горло, я гашу полыхающий внутри пожар поленьями чужих душ, проданных душ, проклятых душ — когда-нибудь бушующий во мне адский огонь захлебнется обильным приношением или сожжет меня дотла!

    Я из последних сил бегу по раскаленной сковороде своей пропащей жизни, я смеюсь, чтоб не позволить копящемуся крику разорвать горло, я гашу полыхающий внутри пожар поленьями чужих душ, проданных душ, проклятых душ — когда-нибудь бушующий во мне адский огонь захлебнется обильным приношением или сожжет меня дотла!

    — Пасынки восьмой заповеди · книга
20. «

    Дрона смотрел на неё так, словно сотню раз видел ее во сне, лишь сейчас сумев встретить наяву.

    Дрона смотрел на неё так, словно сотню раз видел ее во сне, лишь сейчас сумев встретить наяву.

    — Сеть для Миродержцев · книга