206 цитат Герберта Уэллса, которые цепляют

Ниже 206 цитат Герберта Уэллса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Земная стыдливость почти заставила мистера Коттеджа проглотить вопрос: «Но ведь вы сами еще не имели сексуального опыта?» — Я интересовался, — сказал мальчик, очевидно, отвечая так, как его учили. — Но заниматься сексом или поддаваться желанию в таком раннем возрасте нет необходимости и даже вредно. Желание, если ему уступить слишком рано, ослабляет молодого человека и нередко не отпускает потом. Оно портит и калечит воображение. Я хочу стать хорошим работником, как мой отец.

   Земная стыдливость почти заставила мистера Коттеджа проглотить вопрос: «Но ведь вы сами еще не имели сексуального опыта?» — Я интересовался, — сказал мальчик, очевидно, отвечая так, как его учили. — Но заниматься сексом или поддаваться желанию в таком раннем возрасте нет необходимости и даже вредно. Желание, если ему уступить слишком рано, ослабляет молодого человека и нередко не отпускает потом. Оно портит и калечит воображение. Я хочу стать хорошим работником, как мой отец.

   — мистер Коттедж · книга
2. «

   Странная, непостижимая судьба: вернуться к жизни затем, чтобы быть оторванным от неё и обреченным на полное одиночество!

   Странная, непостижимая судьба: вернуться к жизни затем, чтобы быть оторванным от неё и обреченным на полное одиночество!

   — Грехэм · книга
3. «

   Голод и слабость лишают человека мужества.

   Голод и слабость лишают человека мужества.

   — Остров доктора Моро · книга
4. «

   Мистер Берли принадлежал к тем странным людям, которые как будто все понимают, но ничего не чувствуют. Он производил на мистера Барнстейпла впечатление интеллектуальной безответственности.

   Мистер Берли принадлежал к тем странным людям, которые как будто все понимают, но ничего не чувствуют. Он производил на мистера Барнстейпла впечатление интеллектуальной безответственности.

   — Люди как боги · книга
5. «

   Вот портрет человека, когда ему было восемь лет, другой — когда ему было пятнадцать, третий — семнадцать, четвертый — двадцать три года и так далее. Все это, очевидно, трехмерные представления его четырехмерного существования, которое является вполне определенной и неизменной величиной.

   Вот портрет человека, когда ему было восемь лет, другой — когда ему было пятнадцать, третий — семнадцать, четвертый — двадцать три года и так далее. Все это, очевидно, трехмерные представления его четырехмерного существования, которое является вполне определенной и неизменной величиной.

   — Путешественник во времени · книга
6. «

   Ни одна страсть в мире не может сравниться со страстным желанием править чужую рукопись.

   Ни одна страсть в мире не может сравниться со страстным желанием править чужую рукопись.
7. «

   Сейчас повсюду, от Голландии до Альп, скорчившись, зарывшись в землю, лежит миллион людей, которые стараются как можно основательнее изувечить друг друга. Грандиозность этого безумия не укладывается в сознании.

   Сейчас повсюду, от Голландии до Альп, скорчившись, зарывшись в землю, лежит миллион людей, которые стараются как можно основательнее изувечить друг друга. Грандиозность этого безумия не укладывается в сознании.

   — Фредерик Барнет · книга
8. «

   ...ночь и свет звезд обладали той задушевной несомненностью, которой лишен был день. День в городах и других населенных местах захватывал человека своей шумной суетой, рассеивал его, сталкивал с другими людьми, настойчиво требовал внимания. Темнота скрывала наиболее острые углы всего этого нагромождения людских нелепостей, и человек мог жить и мечтать.

   ...ночь и свет звезд обладали той задушевной несомненностью, которой лишен был день. День в городах и других населенных местах захватывал человека своей шумной суетой, рассеивал его, сталкивал с другими людьми, настойчиво требовал внимания. Темнота скрывала наиболее острые углы всего этого нагромождения людских нелепостей, и человек мог жить и мечтать.

   — В дни кометы · книга
9. «

   ...она принадлежит мне, а я ей, наша разлука, ссоры, охлаждение — всего лишь узоры на фоне вечной любви.

   ...она принадлежит мне, а я ей, наша разлука, ссоры, охлаждение — всего лишь узоры на фоне вечной любви.

   — В дни кометы · книга
10. «

    После атомных взрывов все международные споры словно утратили всякое значение. Мы задумывались над тем, что нужно найти способ прекратить применение этого страшного оружия, пока на земле не уничтожено все живое.

    После атомных взрывов все международные споры словно утратили всякое значение. Мы задумывались над тем, что нужно найти способ прекратить применение этого страшного оружия, пока на земле не уничтожено все живое.

    — Фредерик Барнет · книга
11. «

    В Утопии произведено сознательное уничтожение уродливых, злобных, ограниченных, глупых и угрюмых типов характера, и это лилось примерно около десяти столетий.

    В Утопии произведено сознательное уничтожение уродливых, злобных, ограниченных, глупых и угрюмых типов характера, и это лилось примерно около десяти столетий.

    — Кристалл · книга
12. «

    На Земле мистер Барнстейпл всегда был безропотной жертвой всевозможных докучных собеседников, так как деликатность заставляла его всячески считаться с умственной ограниченностью, лежавшей в основе их бесцеремонной навязчивости.

    На Земле мистер Барнстейпл всегда был безропотной жертвой всевозможных докучных собеседников, так как деликатность заставляла его всячески считаться с умственной ограниченностью, лежавшей в основе их бесцеремонной навязчивости.

    — Люди как боги · книга
13. «

    Мистер Барнстейпл был переутомлен. И он устал от своей семьи. Трое его сыновей, дружно повзрослевшие, доводили его до исступления с помощью им же купленной пианолы; они сотрясали дом оглушительным хохотом. Их шляпы валялись повсюду. Они опаздывали к завтраку. Они обходились недешево, но вовсе не желали считаться, что цены растут в отличие от жалованья мистера Барнстейпла.

    Мистер Барнстейпл был переутомлен. И он устал от своей семьи. Трое его сыновей, дружно повзрослевшие, доводили его до исступления с помощью им же купленной пианолы; они сотрясали дом оглушительным хохотом. Их шляпы валялись повсюду. Они опаздывали к завтраку. Они обходились недешево, но вовсе не желали считаться, что цены растут в отличие от жалованья мистера Барнстейпла.

    — Люди как боги · книга
14. «

    Люди использовали и науку и любое новое открытие, которое она им приносила, и весь свой ум и всю свою энергию лишь для того, чтобы приумножить богатства и жизненные удобства.

    Люди использовали и науку и любое новое открытие, которое она им приносила, и весь свой ум и всю свою энергию лишь для того, чтобы приумножить богатства и жизненные удобства.

    — Фредерик Барнет · книга
15. «

    Для меня будущее неведомо, полно загадок и только кое-где освещено его удивительным рассказом. И я храню в утешение два странных белых цветка, засохших и блеклых, с хрупкими лепестками, как свидетельство того, что даже в то время, когда исчезают сила и ум человека, благодарность и нежность продолжают жить в сердцах.

    Для меня будущее неведомо, полно загадок и только кое-где освещено его удивительным рассказом. И я храню в утешение два странных белых цветка, засохших и блеклых, с хрупкими лепестками, как свидетельство того, что даже в то время, когда исчезают сила и ум человека, благодарность и нежность продолжают жить в сердцах.

    — Машина времени · книга
16. «

    Интерес — пища для ребенка, а скука — мучение и голод.

    Интерес — пища для ребенка, а скука — мучение и голод.

    — Редвуд · книга
17. «

    Наше «я» внезапно вырывалось на поиски другого существа, и мы не знали, почему. Нас мучила эта новая жажда — посвятить себя служению существу другого пола. Мы стыдились, но нас томили желания. Мы скрывали это, как преступную тайну, и были полны решимости удовлетворить эти желания наперекор всему миру. В таком состоянии мы совершенно случайно сталкивались с каким-нибудь другим, так же слепо ищущим существом, и атомы соединялись. Из прочитанных книг, из всех слышанных нами разговоров мы знали, что, раз соединившись, мы соединяемся навеки. А потом мы открывали, что другое существо тоже эгоистично, что у него есть свои мысли и стремления и что они не совпадают с нашими.

    Наше «я» внезапно вырывалось на поиски другого существа, и мы не знали, почему. Нас мучила эта новая жажда — посвятить себя служению существу другого пола. Мы стыдились, но нас томили желания. Мы скрывали это, как преступную тайну, и были полны решимости удовлетворить эти желания наперекор всему миру. В таком состоянии мы совершенно случайно сталкивались с каким-нибудь другим, так же слепо ищущим существом, и атомы соединялись. Из прочитанных книг, из всех слышанных нами разговоров мы знали, что, раз соединившись, мы соединяемся навеки. А потом мы открывали, что другое существо тоже эгоистично, что у него есть свои мысли и стремления и что они не совпадают с нашими.

    — В дни кометы · книга
18. «

    Изменение условий неизбежно влечет за собой приспособление к этим изменениям.

    Изменение условий неизбежно влечет за собой приспособление к этим изменениям.

    — Путешественник во времени · книга
19. «

    Впервые жизнь представилась ему долгой и безнадежной борьбой против судьбы.

    Впервые жизнь представилась ему долгой и безнадежной борьбой против судьбы.

    — Война в воздухе · книга
20. «

    Не предоставляйте мир самому себе. Подчиняйте его.

    Не предоставляйте мир самому себе. Подчиняйте его.

    — Люди как боги · книга