213 мыслей Герберта Уэллса без воды

Ниже 213 цитат Герберта Уэллса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Утопийские новости были лишены того перца, которым сдабриваются земные газеты, — сенсационных отчетов об убийствах или забавных скандалах, о смешных следствиях, неосведомленности и неопытности в вопросах пола, раскрытых мошенничествах, о судебных разбирательствах по искам о клевете, о торжественном появлении членов королевской фамилии на улицах столицы, и о захватывающих дух колебаниях цен на бирже.

   Утопийские новости были лишены того перца, которым сдабриваются земные газеты, — сенсационных отчетов об убийствах или забавных скандалах, о смешных следствиях, неосведомленности и неопытности в вопросах пола, раскрытых мошенничествах, о судебных разбирательствах по искам о клевете, о торжественном появлении членов королевской фамилии на улицах столицы, и о захватывающих дух колебаниях цен на бирже.

   — Люди как боги · книга
2. «

   Смерть повсюду — мгновение подлинного одиночества, человек уходит в небытие один.

   Смерть повсюду — мгновение подлинного одиночества, человек уходит в небытие один.

   — Барнстейпл · книга
3. «

   Неуклонно расширяющаяся пропасть между богатыми и бедными, результат продолжительности и дороговизны высшего образования и стремления богатых к утонченным привычкам, — разве не поведет это к тому, что соприкосновения между классами станут все менее возможными?

   Неуклонно расширяющаяся пропасть между богатыми и бедными, результат продолжительности и дороговизны высшего образования и стремления богатых к утонченным привычкам, — разве не поведет это к тому, что соприкосновения между классами станут все менее возможными?

   — Путешественник во времени · книга
4. «

   Нравственное негодование — это зависть с нимбом вокруг головы.

   Нравственное негодование — это зависть с нимбом вокруг головы.
5. «

   Никто из нас не знает, что скрывается иногда за благообразной внешностью человека, сэр. Все мы — только одна видимость, только гробы повапленные…

   Никто из нас не знает, что скрывается иногда за благообразной внешностью человека, сэр. Все мы — только одна видимость, только гробы повапленные…

   — Волшебная лавка · книга
6. «

   Около двух третей лица Маркса покрывает борода — широкая, торжественная, густая, скучная борода, которая, вероятно, причиняла своему хозяину много неудобств в повседневной жизни. Такая борода не вырастает сама собой; ее холят, лелеют и патриархально возносят над миром. Своим бессмысленным изобилием она чрезвычайно похожа на «Капитал»; и то человеческое, что остается от лица, смотрит поверх нее совиным взглядом, словно желая знать, какое впечатление эта растительность производит на мир. Вездесущее изображение этой бороды [в России] раздражало меня все больше и больше. Мне неудержимо захотелось обрить Карла Маркса. Когда-нибудь, в свободное время, я вооружусь против «Капитала» бритвой и ножницами и напишу «Обритие бороды Карла Маркса».

   Около двух третей лица Маркса покрывает борода — широкая, торжественная, густая, скучная борода, которая, вероятно, причиняла своему хозяину много неудобств в повседневной жизни. Такая борода не вырастает сама собой; ее холят, лелеют и патриархально возносят над миром. Своим бессмысленным изобилием она чрезвычайно похожа на «Капитал»; и то человеческое, что остается от лица, смотрит поверх нее совиным взглядом, словно желая знать, какое впечатление эта растительность производит на мир. Вездесущее изображение этой бороды [в России] раздражало меня все больше и больше. Мне неудержимо захотелось обрить Карла Маркса. Когда-нибудь, в свободное время, я вооружусь против «Капитала» бритвой и ножницами и напишу «Обритие бороды Карла Маркса».

   — Россия во мгле · книга
7. «

   Организм мистера Барнстейпла переставал вырабатывать надежду, а для людей его типа надежда — необходимый фермент, без которого они оказываются неспособными переваривать жизнь.

   Организм мистера Барнстейпла переставал вырабатывать надежду, а для людей его типа надежда — необходимый фермент, без которого они оказываются неспособными переваривать жизнь.

   — Люди как боги · книга
8. «

   Каждая эпоха смягчается в нашем представлении и несколько облагораживается по мере того, как уходит в прошлое.

   Каждая эпоха смягчается в нашем представлении и несколько облагораживается по мере того, как уходит в прошлое.

   — В дни кометы · книга
9. «

   Бездельнику занятие сатана подыщет.

   Бездельнику занятие сатана подыщет.

   — леди Уондершут · книга
10. «

    Положения, которые в предшествующие века считались идеалами, порожденными воображением вдохновенных мечтателей, представляют собой не просто трезвую психологическую истину, но истину, требующую немедленного практического применения.

    Положения, которые в предшествующие века считались идеалами, порожденными воображением вдохновенных мечтателей, представляют собой не просто трезвую психологическую истину, но истину, требующую немедленного практического применения.

    — Эрфред · книга
11. «

    Вместе с горячим желанием подружиться и сблизиться с этими прекрасными любезными людьми, стать для них своим, сплотиться с ними в стремлении к единой цели и взаимной пользе он ощущал благоговейный страх перед ними, заставлявший его сторониться контактов и вздрагивать от их прикосновений. Мистер Коттедж страстно желал, чтобы утопийцы признали его как товарища и спутника, отчего еще больше усиливалось снедавшее его ощущение собственной неотесанности и бесполезности. Ему хотелось пасть перед ними ниц. За окружавшим его ореолом света и очарования притаилось невыносимое предчувствие, что, в конце концов, новый мир его отторгнет.

    Вместе с горячим желанием подружиться и сблизиться с этими прекрасными любезными людьми, стать для них своим, сплотиться с ними в стремлении к единой цели и взаимной пользе он ощущал благоговейный страх перед ними, заставлявший его сторониться контактов и вздрагивать от их прикосновений. Мистер Коттедж страстно желал, чтобы утопийцы признали его как товарища и спутника, отчего еще больше усиливалось снедавшее его ощущение собственной неотесанности и бесполезности. Ему хотелось пасть перед ними ниц. За окружавшим его ореолом света и очарования притаилось невыносимое предчувствие, что, в конце концов, новый мир его отторгнет.

    — Люди как боги · книга
12. «

    Ему часто казалось, что вселенная создана довольно небрежно, но он никогда не допускал, что она творение злобного глупца. Мир представлялся ему чем-то весьма беспорядочным, но вовсе не порождением злобы и жестокости.

    Ему часто казалось, что вселенная создана довольно небрежно, но он никогда не допускал, что она творение злобного глупца. Мир представлялся ему чем-то весьма беспорядочным, но вовсе не порождением злобы и жестокости.

    — Люди как боги · книга
13. «

    Получаемое ими профессиональное образование и все даже самые мельчайшие детали той удивительно наивной избирательной системы, при помощи которой они добирались до власти, заставляли их презирать факты реальной жизни, страшиться всякого воображения, алчно гнаться за личной выгодой и подозревать заднюю мысль за любым благородным или великодушным поступком.

    Получаемое ими профессиональное образование и все даже самые мельчайшие детали той удивительно наивной избирательной системы, при помощи которой они добирались до власти, заставляли их презирать факты реальной жизни, страшиться всякого воображения, алчно гнаться за личной выгодой и подозревать заднюю мысль за любым благородным или великодушным поступком.

    — Освобожденный мир · книга
14. «

    Почему человек должен жертвовать будущностью человечества — или хотя бы своей собственной будущностью — только из-за того, что его мать лишена всякого воображения?

    Почему человек должен жертвовать будущностью человечества — или хотя бы своей собственной будущностью — только из-за того, что его мать лишена всякого воображения?

    — В дни кометы · книга
15. «

    Каждый утопиец свободен обсуждать и критиковать все, что угодно, разумеется, при условии, что он не будет лгать ни прямо, ни косвенно.

    Каждый утопиец свободен обсуждать и критиковать все, что угодно, разумеется, при условии, что он не будет лгать ни прямо, ни косвенно.

    — Люди как боги · книга
16. «

    Можно научить чему угодно даже свинью.

    Можно научить чему угодно даже свинью.

    — Остров доктора Моро · книга
17. «

    Всегда глупым не бывает никто, иногда – бывает каждый.

    Всегда глупым не бывает никто, иногда – бывает каждый.
18. «

    В конце концов, самое лучшее – не доверять никому своей тайны.

    В конце концов, самое лучшее – не доверять никому своей тайны.

    — Эдвард Прендик · книга
19. «

    Сознание этих землян изуродовано страхами и запретами, и, хотя они уже смутно чувствуют, что могут управлять своей вселенной, такая мысль слишком ужасна, чтобы они решились в нее поверить. Они чураются ее. Они по-прежнему хотят верить, как верили их отцы, что кто-то управляет их вселенной, и управляет лучше, чем способны это делать они сами. Ведь в таком случае они получают свободу любыми средствами добиваться своих мелких, своекорыстных целей. Представьте мир на усмотрение бога, вопят они, или на усмотрение конкуренции.

    Сознание этих землян изуродовано страхами и запретами, и, хотя они уже смутно чувствуют, что могут управлять своей вселенной, такая мысль слишком ужасна, чтобы они решились в нее поверить. Они чураются ее. Они по-прежнему хотят верить, как верили их отцы, что кто-то управляет их вселенной, и управляет лучше, чем способны это делать они сами. Ведь в таком случае они получают свободу любыми средствами добиваться своих мелких, своекорыстных целей. Представьте мир на усмотрение бога, вопят они, или на усмотрение конкуренции.

    — Эрфред · книга
20. «

    Солдат был вне себя от сознания жестокого безумия войны, сознания, поразившего его вместе с пулей, которая мгновенно и навеки превратила его из искусного механика в калеку.

    Солдат был вне себя от сознания жестокого безумия войны, сознания, поразившего его вместе с пулей, которая мгновенно и навеки превратила его из искусного механика в калеку.

    — Освобожденный мир · книга