216 цитат Герберта Уэллса, проверенных временем

Ниже 216 цитат Герберта Уэллса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   От человека, по его мнению, требовалось только быть похитрее других, уметь, как он выражался «разжиться деньжатами» и наслаждаться жизнью.

   От человека, по его мнению, требовалось только быть похитрее других, уметь, как он выражался «разжиться деньжатами» и наслаждаться жизнью.

   — Война в воздухе · книга
2. «

   Надвигалась ночь, матерь страха и тайны.

   Надвигалась ночь, матерь страха и тайны.

   — Война миров · книга
3. «

   Голод — великий революционер.

   Голод — великий революционер.

   — В дни кометы · книга
4. «

   Мы должны припомнить, как беспощадно уничтожали сами люди не только животных, таких, как вымершие бизон и птица додо, но и себе подобных представителей низших рас. Жители Тасмании, например, были уничтожены до последнего за пятьдесят лет истребительной войны, затеянной иммигрантами из Европы. Разве мы сами такие уж поборники милосердия, что можем возмущаться марсианами, действовавшими в том же духе?

   Мы должны припомнить, как беспощадно уничтожали сами люди не только животных, таких, как вымершие бизон и птица додо, но и себе подобных представителей низших рас. Жители Тасмании, например, были уничтожены до последнего за пятьдесят лет истребительной войны, затеянной иммигрантами из Европы. Разве мы сами такие уж поборники милосердия, что можем возмущаться марсианами, действовавшими в том же духе?

   — Война миров · книга
5. «

   Мысль — удивительная вещь: то она течет медленно, как смола, то вспыхивает мгновенно, как молния.

   Мысль — удивительная вещь: то она течет медленно, как смола, то вспыхивает мгновенно, как молния.

   — Чудотворец · книга
6. «

   ...она переставала быть для меня только целью моих эгоистических устремлений, только предметом моей мужской гордости — она воплотилась в живое существо и стала самостоятельной личностью, личностью и загадкой, сфинксом, от которого я ускользнул лишь для того, чтобы снова с ним встретиться.

   ...она переставала быть для меня только целью моих эгоистических устремлений, только предметом моей мужской гордости — она воплотилась в живое существо и стала самостоятельной личностью, личностью и загадкой, сфинксом, от которого я ускользнул лишь для того, чтобы снова с ним встретиться.

   — В дни кометы · книга
7. «

   Ни одна страсть в мире не может сравниться со страстным желанием править чужую рукопись.

   Ни одна страсть в мире не может сравниться со страстным желанием править чужую рукопись.
8. «

   Наше «я» внезапно вырывалось на поиски другого существа, и мы не знали, почему. Нас мучила эта новая жажда — посвятить себя служению существу другого пола. Мы стыдились, но нас томили желания. Мы скрывали это, как преступную тайну, и были полны решимости удовлетворить эти желания наперекор всему миру. В таком состоянии мы совершенно случайно сталкивались с каким-нибудь другим, так же слепо ищущим существом, и атомы соединялись. Из прочитанных книг, из всех слышанных нами разговоров мы знали, что, раз соединившись, мы соединяемся навеки. А потом мы открывали, что другое существо тоже эгоистично, что у него есть свои мысли и стремления и что они не совпадают с нашими.

   Наше «я» внезапно вырывалось на поиски другого существа, и мы не знали, почему. Нас мучила эта новая жажда — посвятить себя служению существу другого пола. Мы стыдились, но нас томили желания. Мы скрывали это, как преступную тайну, и были полны решимости удовлетворить эти желания наперекор всему миру. В таком состоянии мы совершенно случайно сталкивались с каким-нибудь другим, так же слепо ищущим существом, и атомы соединялись. Из прочитанных книг, из всех слышанных нами разговоров мы знали, что, раз соединившись, мы соединяемся навеки. А потом мы открывали, что другое существо тоже эгоистично, что у него есть свои мысли и стремления и что они не совпадают с нашими.

   — В дни кометы · книга
9. «

   Мне кажется, все человеческое, что есть в нас, должно найти утешение и надежду в вечных всеобъемлющих законах мироздания, а никак не в обыденных житейских заботах, горестях и страстях.

   Мне кажется, все человеческое, что есть в нас, должно найти утешение и надежду в вечных всеобъемлющих законах мироздания, а никак не в обыденных житейских заботах, горестях и страстях.

   — Эдвард Прендик · книга
10. «

    Ему часто казалось, что вселенная создана довольно небрежно, но он никогда не допускал, что она творение злобного глупца. Мир представлялся ему чем-то весьма беспорядочным, но вовсе не порождением злобы и жестокости.

    Ему часто казалось, что вселенная создана довольно небрежно, но он никогда не допускал, что она творение злобного глупца. Мир представлялся ему чем-то весьма беспорядочным, но вовсе не порождением злобы и жестокости.

    — Люди как боги · книга
11. «

    История человечества в основном — история идей.

    История человечества в основном — история идей.
12. «

    Память нормального человека в известной мере автоматически очищается от чрезмерно горестных воспоминаний.

    Память нормального человека в известной мере автоматически очищается от чрезмерно горестных воспоминаний.

    — Кстати о Долорес · книга
13. «

    Все люди, жившие в этих домах, все эти жалкие канцелярские крысы ни на что не годны. У них нет мужества, нет гордости, они не умеют сильно желать. А без этого человек гроша ломаного не стоит.

    Все люди, жившие в этих домах, все эти жалкие канцелярские крысы ни на что не годны. У них нет мужества, нет гордости, они не умеют сильно желать. А без этого человек гроша ломаного не стоит.

    — Артиллерист · книга
14. «

    Я лишь частица, а не целое; я лишь крохотный инструмент в арсенале Перемены.

    Я лишь частица, а не целое; я лишь крохотный инструмент в арсенале Перемены.

    — Холстен · книга
15. «

    Себялюбие говорит в человеке сильнее, чем желание служить другим.

    Себялюбие говорит в человеке сильнее, чем желание служить другим.

    — Барнстейпл · книга
16. «

    Люди, которые мыслят только в масштабах собственного существования, не годятся для государственной деятельности.

    Люди, которые мыслят только в масштабах собственного существования, не годятся для государственной деятельности.

    — Фредерик Барнет · книга
17. «

    В нашем мире есть люди, находящие упоение в своем страдании.

    В нашем мире есть люди, находящие упоение в своем страдании.

    — мистер Кэтскилл · книга
18. «

    Все люди смертны. Многие умерли той смертью, которой умрет и он: в странной и необычной обстановке, заблудившись в темной пещере, высаженные на необитаемый остров, затерявшись в австралийских зарослях, брошенные в тюрьму и оставленные там умирать. Хорошо умереть без тяжких мук, без оскорблений! Он подумал о несчетном числе людей, распятых на кресте в Древнем Риме... сколько их было, воинов Спартака, распятых вдоль Аппиевой дороги, — восемь тысяч или десять? Он вспомнил о неграх, подвешенных на цепях и оставленных умирать от голода, о бесконечном разнообразии таких смертей. Все это потрясло его воображение, но в мыслях они страшнее, чем в действительности... Немного больше мук, немного меньше — бог ведь не станет расточать напрасно лишние страдания. Крест, колесо, электрический стул или койка в больнице — суть одна: человек мертв, и с ним покончено.

    Все люди смертны. Многие умерли той смертью, которой умрет и он: в странной и необычной обстановке, заблудившись в темной пещере, высаженные на необитаемый остров, затерявшись в австралийских зарослях, брошенные в тюрьму и оставленные там умирать. Хорошо умереть без тяжких мук, без оскорблений! Он подумал о несчетном числе людей, распятых на кресте в Древнем Риме... сколько их было, воинов Спартака, распятых вдоль Аппиевой дороги, — восемь тысяч или десять? Он вспомнил о неграх, подвешенных на цепях и оставленных умирать от голода, о бесконечном разнообразии таких смертей. Все это потрясло его воображение, но в мыслях они страшнее, чем в действительности... Немного больше мук, немного меньше — бог ведь не станет расточать напрасно лишние страдания. Крест, колесо, электрический стул или койка в больнице — суть одна: человек мертв, и с ним покончено.

    — Люди как боги · книга
19. «

    Какую маленькую, ничтожную фигурку представлял он собой! Как он бессилен и жалок при всем своём «мировом значении»!

    Какую маленькую, ничтожную фигурку представлял он собой! Как он бессилен и жалок при всем своём «мировом значении»!

    — Когда спящий проснется · книга
20. «

    Не позволяйте часам и календарю затмевать тот факт, что каждая секунда жизни есть чудо и тайна.

    Не позволяйте часам и календарю затмевать тот факт, что каждая секунда жизни есть чудо и тайна.