219 цитат Герберта Уэллса: от иронии до философии

Ниже 219 цитат Герберта Уэллса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Если вообще кто-нибудь спасётся, так это тот, кто не потеряет голову.

   Если вообще кто-нибудь спасётся, так это тот, кто не потеряет голову.

   — Война миров · книга
2. «

   Реклама — узаконенная ложь.

   Реклама — узаконенная ложь.
3. «

   Наука никогда не успокаивается на достигнутом. Любознательность, жажда всего нового и нового могущества снедают наш мир.

   Наука никогда не успокаивается на достигнутом. Любознательность, жажда всего нового и нового могущества снедают наш мир.

   — Ликнис · книга
4. «

   Право, даже трудно сказать, что больше поражает в ученых и философах — их величие или их ничтожность.

   Право, даже трудно сказать, что больше поражает в ученых и философах — их величие или их ничтожность.

   — Пища богов · книга
5. «

   Мы забываем о законе природы, гласящем, что гибкость ума является наградой за опасности и превратности жизни. Существо, которое живёт в совершенной гармонии с окружающими условиями, превращается в простую машину. Природа никогда не прибегает к разуму до тех пор, пока ей служат привычка и инстинкт. Там, где нет перемен и необходимости в переменах, разум погибает. Только те существа обладают им, которые сталкиваются со всевозможными нуждами и опасностями.

   Мы забываем о законе природы, гласящем, что гибкость ума является наградой за опасности и превратности жизни. Существо, которое живёт в совершенной гармонии с окружающими условиями, превращается в простую машину. Природа никогда не прибегает к разуму до тех пор, пока ей служат привычка и инстинкт. Там, где нет перемен и необходимости в переменах, разум погибает. Только те существа обладают им, которые сталкиваются со всевозможными нуждами и опасностями.

   — Машина времени · книга
6. «

   Сила мужчины и нежность женщины, семья и разделение труда являются только жестокой необходимостью века, управляемого физической силой.

   Сила мужчины и нежность женщины, семья и разделение труда являются только жестокой необходимостью века, управляемого физической силой.

   — Путешественник во времени · книга
7. «

   Неуклонно расширяющаяся пропасть между богатыми и бедными, результат продолжительности и дороговизны высшего образования и стремления богатых к утонченным привычкам, — разве не поведет это к тому, что соприкосновения между классами станут все менее возможными?

   Неуклонно расширяющаяся пропасть между богатыми и бедными, результат продолжительности и дороговизны высшего образования и стремления богатых к утонченным привычкам, — разве не поведет это к тому, что соприкосновения между классами станут все менее возможными?

   — Путешественник во времени · книга
8. «

   Когда ночь спускается на Землю, сотни тысяч людей лежат без сна, охваченные страхом перед грубой силой, жестокой конкуренцией, боясь, что они не смогут свести концы с концами, мучимые непонятными болезнями, удрученные какой-нибудь бессмысленной ссорой, доведенные почти до безумия неутоленными желаниями, подавленными извращенными инстинктами...

   Когда ночь спускается на Землю, сотни тысяч людей лежат без сна, охваченные страхом перед грубой силой, жестокой конкуренцией, боясь, что они не смогут свести концы с концами, мучимые непонятными болезнями, удрученные какой-нибудь бессмысленной ссорой, доведенные почти до безумия неутоленными желаниями, подавленными извращенными инстинктами...

   — Барнстейпл · книга
9. «

   Век Хаоса на Земле тоже в свое время изживет себя — об этом позаботится та смутная, но неодолимая правда, которая живет в крови человека.

   Век Хаоса на Земле тоже в свое время изживет себя — об этом позаботится та смутная, но неодолимая правда, которая живет в крови человека.

   — Барнстейпл · книга
10. «

    Вы слишком похожи на нас, чтобы прощать вам недостатки.

    Вы слишком похожи на нас, чтобы прощать вам недостатки.

    — Златосвет · книга
11. «

    Перемена — это закон, который никогда себя не изживет.

    Перемена — это закон, который никогда себя не изживет.

    — Пища богов · книга
12. «

    ...ночь и свет звезд обладали той задушевной несомненностью, которой лишен был день. День в городах и других населенных местах захватывал человека своей шумной суетой, рассеивал его, сталкивал с другими людьми, настойчиво требовал внимания. Темнота скрывала наиболее острые углы всего этого нагромождения людских нелепостей, и человек мог жить и мечтать.

    ...ночь и свет звезд обладали той задушевной несомненностью, которой лишен был день. День в городах и других населенных местах захватывал человека своей шумной суетой, рассеивал его, сталкивал с другими людьми, настойчиво требовал внимания. Темнота скрывала наиболее острые углы всего этого нагромождения людских нелепостей, и человек мог жить и мечтать.

    — В дни кометы · книга
13. «

    Более молодого человека это полное одиночество над глубоким ущельем, наверно, ужаснуло бы, но мистер Барнстейпл давно уже вышел из того возраста, когда питают иллюзии относительно возможности близкого общения друг с другом.

    Более молодого человека это полное одиночество над глубоким ущельем, наверно, ужаснуло бы, но мистер Барнстейпл давно уже вышел из того возраста, когда питают иллюзии относительно возможности близкого общения друг с другом.

    — Люди как боги · книга
14. «

    Эти люди живут в каких-то расслабляющих грезах. Они вволю наглотались этого одурманивающего питья, именуемого социализмом, и теперь у них не осталось больше ни физического здоровья, ни силы воли. Горстка решительных и смелых людей может не только бросить вызов такому миру, но и восторжествовать над ним.

    Эти люди живут в каких-то расслабляющих грезах. Они вволю наглотались этого одурманивающего питья, именуемого социализмом, и теперь у них не осталось больше ни физического здоровья, ни силы воли. Горстка решительных и смелых людей может не только бросить вызов такому миру, но и восторжествовать над ним.

    — мистер Кэтскилл · книга
15. «

    Мистер Барнстейпл стал смотреть на лежащую внизу долину — закат медленно одевал ее золотом. Чувство какой-то безопасности и устойчивости охватило его: ему казалось, что он в самом центре сферы, сияющей величием и безмятежностью. И все же это ощущение безграничного спокойствия было иллюзорным заблуждение: этот тихий вечер слагался из миллиардов и миллиардов спешащих и сталкивающихся атомов.

    Мистер Барнстейпл стал смотреть на лежащую внизу долину — закат медленно одевал ее золотом. Чувство какой-то безопасности и устойчивости охватило его: ему казалось, что он в самом центре сферы, сияющей величием и безмятежностью. И все же это ощущение безграничного спокойствия было иллюзорным заблуждение: этот тихий вечер слагался из миллиардов и миллиардов спешащих и сталкивающихся атомов.

    — Люди как боги · книга
16. «

    Изменение условий неизбежно влечет за собой приспособление к этим изменениям.

    Изменение условий неизбежно влечет за собой приспособление к этим изменениям.

    — Путешественник во времени · книга
17. «

    Они были частицей той огромной массы дешевой неквалифицированной рабочей силы, которую теперь вытеснила еще более дешевая механическая сила. Им приходил конец.

    Они были частицей той огромной массы дешевой неквалифицированной рабочей силы, которую теперь вытеснила еще более дешевая механическая сила. Им приходил конец.

    — Освобожденный мир · книга
18. «

    Сейчас повсюду, от Голландии до Альп, скорчившись, зарывшись в землю, лежит миллион людей, которые стараются как можно основательнее изувечить друг друга. Грандиозность этого безумия не укладывается в сознании.

    Сейчас повсюду, от Голландии до Альп, скорчившись, зарывшись в землю, лежит миллион людей, которые стараются как можно основательнее изувечить друг друга. Грандиозность этого безумия не укладывается в сознании.

    — Фредерик Барнет · книга
19. «

    Солдат был вне себя от сознания жестокого безумия войны, сознания, поразившего его вместе с пулей, которая мгновенно и навеки превратила его из искусного механика в калеку.

    Солдат был вне себя от сознания жестокого безумия войны, сознания, поразившего его вместе с пулей, которая мгновенно и навеки превратила его из искусного механика в калеку.

    — Освобожденный мир · книга
20. «

    Лондонские газеты давно перестали быть объективными передатчиками информации; они умалчивали о фактах, искажали их, просто лгали.

    Лондонские газеты давно перестали быть объективными передатчиками информации; они умалчивали о фактах, искажали их, просто лгали.

    — Барнстейпл · книга