Подборка: 282 цитаты Германа Гессе

Подборка из 282 цитаты Германа Гессе: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Он не ценил покоя, ни во что не ставил иерархию, ему наплевать было на осуждение и изоляцию. В общем, он был весьма неприятным и даже несносным существом для общества, идеал которого — гармония и порядок!

   Он не ценил покоя, ни во что не ставил иерархию, ему наплевать было на осуждение и изоляцию. В общем, он был весьма неприятным и даже несносным существом для общества, идеал которого — гармония и порядок!

   — Игра в бисер · книга
2. «

   Ничего не было жаль, что прошло. Было жаль моего сегодня, всех этих бесчисленных часов, которые я только потерял, которые только вытерпел, которые не принесли мне ни подарков, ни потрясений.

   Ничего не было жаль, что прошло. Было жаль моего сегодня, всех этих бесчисленных часов, которые я только потерял, которые только вытерпел, которые не принесли мне ни подарков, ни потрясений.

   — Степной волк · книга
3. «

   Не бывает благородной жизни без знания о бесах и демонах и без постоянной борьбы с ними.

   Не бывает благородной жизни без знания о бесах и демонах и без постоянной борьбы с ними.

   — Игра в бисер · книга
4. «

   Чем образованнее человек, чем больше привилегии, которыми он пользовался, тем больше должны быть в час беды жертвы, которые он приносит.

   Чем образованнее человек, чем больше привилегии, которыми он пользовался, тем больше должны быть в час беды жертвы, которые он приносит.

   — Кнехт · книга
5. «

   Нет реальности, кроме той, которую мы носим в себе. Большинство людей потому и живут такой нереальной жизнью, что они принимают за реальность внешние картины, а собственному внутреннему миру не дают и слова сказать. При этом можно быть счастливым. Но если ты знаешь другое, у тебя уже нет выбора, ты уже не можешь идти путем большинства.

   Нет реальности, кроме той, которую мы носим в себе. Большинство людей потому и живут такой нереальной жизнью, что они принимают за реальность внешние картины, а собственному внутреннему миру не дают и слова сказать. При этом можно быть счастливым. Но если ты знаешь другое, у тебя уже нет выбора, ты уже не можешь идти путем большинства.

   — Демиан · книга
6. «

   Степной волк, оплошно забредший к нам в города, в стадную жизнь, — никакой другой образ точнее не нарисует этого человека, его робкого одиночества, его дикости, его тревоги, его тоски по родине и его безродности.

   Степной волк, оплошно забредший к нам в города, в стадную жизнь, — никакой другой образ точнее не нарисует этого человека, его робкого одиночества, его дикости, его тревоги, его тоски по родине и его безродности.

   — Степной волк · книга
7. «

   Человек, корпящий на чердаке над сложной ученой работой, вдруг замечает, что дом внизу загорелся. Он не станет размышлять, его ли это обязанность и не лучше ли привести в порядок свои таблицы, а бросится вниз и попытается спасти дом.

   Человек, корпящий на чердаке над сложной ученой работой, вдруг замечает, что дом внизу загорелся. Он не станет размышлять, его ли это обязанность и не лучше ли привести в порядок свои таблицы, а бросится вниз и попытается спасти дом.

   — Кнехт · книга
8. «

   В любом начале волшебство таится, Оно нам в помощь, в нём защита наша.

   В любом начале волшебство таится, Оно нам в помощь, в нём защита наша.

   — Игра в бисер · книга
9. «

   Бояться никого и никогда не надо. Когда кого-то боишься, то происходит это от того, что ты допустил, чтобы этот кто-то имел власть над тобой.

   Бояться никого и никогда не надо. Когда кого-то боишься, то происходит это от того, что ты допустил, чтобы этот кто-то имел власть над тобой.

   — Демиан · книга
10. «

    ... От страха, от детского страха перед холодом, перед одиночеством, перед смертью люди бегут друг к другу, целуются, обнимаются, трутся щекой о щеку, прижимаются ногами к ногам, бросают в мир новых людей. Так оно и ведётся. Всегда один и тот же инстинкт, одно и то же желание, одно и то же недоразумение. И всегда одно и то же разочарование, одна и та же ужасная боль. Думаешь, что близок к богу, а обнимаешь женщину. Думаешь, что достиг гармонии, а всего только сваливаешь свою вину и свою беду на далекое будущее существо! Обнимаешь женщину, целуешь ее в губы, гладишь ее грудь и зачинаешь с ней ребенка, и когда-нибудь этот ребенок, настигнутый той же судьбой, будет ночью так же лежать рядом с женщиной, и так же очнется от опьянения, и заглянет в бездну измученными болью глазами, и все проклянет.

    ... От страха, от детского страха перед холодом, перед одиночеством, перед смертью люди бегут друг к другу, целуются, обнимаются, трутся щекой о щеку, прижимаются ногами к ногам, бросают в мир новых людей. Так оно и ведётся. Всегда один и тот же инстинкт, одно и то же желание, одно и то же недоразумение. И всегда одно и то же разочарование, одна и та же ужасная боль. Думаешь, что близок к богу, а обнимаешь женщину. Думаешь, что достиг гармонии, а всего только сваливаешь свою вину и свою беду на далекое будущее существо! Обнимаешь женщину, целуешь ее в губы, гладишь ее грудь и зачинаешь с ней ребенка, и когда-нибудь этот ребенок, настигнутый той же судьбой, будет ночью так же лежать рядом с женщиной, и так же очнется от опьянения, и заглянет в бездну измученными болью глазами, и все проклянет.

    — Клейн и Вагнер · книга
11. «

    Склонны мы присочинять, примысливать к еще живому, находящемуся в расцвете здоровья и творческих сил Моцарту осведомленность о том, что он осенен рукой смерти, предчувствие окруженности смертью. Где на лицо какие-то произведения, там историк просто не может не соединить их с жизнью их творца как две нерасторжимые половины некоего живого целого.

    Склонны мы присочинять, примысливать к еще живому, находящемуся в расцвете здоровья и творческих сил Моцарту осведомленность о том, что он осенен рукой смерти, предчувствие окруженности смертью. Где на лицо какие-то произведения, там историк просто не может не соединить их с жизнью их творца как две нерасторжимые половины некоего живого целого.

    — Игра в бисер · книга
12. «

    Чтение плохих стихов — удовольствие слишком краткое, они быстро вызывают насыщение. Но зачем читать? Почему бы каждому самому не сочинять плохие стихи? Возьмитесь, и вы увидите, что сочинение плохих стихов делает человека намного счастливее, чем чтение самых распрекрасных стихотворений.

    Чтение плохих стихов — удовольствие слишком краткое, они быстро вызывают насыщение. Но зачем читать? Почему бы каждому самому не сочинять плохие стихи? Возьмитесь, и вы увидите, что сочинение плохих стихов делает человека намного счастливее, чем чтение самых распрекрасных стихотворений.
13. «

    Читающий ради времяпрепровождения, пусть даже читает он очень много и только очень хорошие, лучшие книги, будет прочитывать их и забывать, а в конце концов останется бедняком, каким был. Но если читать книги так, как мы слушаем речи друзей, они раскроются тебе и станут твоими. Прочитанное не ускользнет и не затеряется в памяти, но останется с тобой, будет тебе принадлежать, будет радовать и утешать так, как это умеют только друзья.

    Читающий ради времяпрепровождения, пусть даже читает он очень много и только очень хорошие, лучшие книги, будет прочитывать их и забывать, а в конце концов останется бедняком, каким был. Но если читать книги так, как мы слушаем речи друзей, они раскроются тебе и станут твоими. Прочитанное не ускользнет и не затеряется в памяти, но останется с тобой, будет тебе принадлежать, будет радовать и утешать так, как это умеют только друзья.

    — Магия книги · книга
14. «

    Если человек стремится к физической силе, ловкости и красоте, то не ради того, чтобы стать богатым, знаменитым или могущественным, но ради самоутверждения, которое способствует росту его жизненной активности, укрепляет его веру в себя, вселяет в него бодрость и радость, делает более интенсивным ощущение уверенности и благополучия.

    Если человек стремится к физической силе, ловкости и красоте, то не ради того, чтобы стать богатым, знаменитым или могущественным, но ради самоутверждения, которое способствует росту его жизненной активности, укрепляет его веру в себя, вселяет в него бодрость и радость, делает более интенсивным ощущение уверенности и благополучия.
15. «

    Когда мы ненавидим кого-то, мы ненавидим в его образе то, что сидит в нас самих. То, чего нет в нас самих, нас не трогает.

    Когда мы ненавидим кого-то, мы ненавидим в его образе то, что сидит в нас самих. То, чего нет в нас самих, нас не трогает.

    — Демиан · книга
16. «

    И не знал, ликовать ли ему от блаженства этих мгновений или плакать, оттого что они прошли.

    И не знал, ликовать ли ему от блаженства этих мгновений или плакать, оттого что они прошли.

    — Игра в бисер · книга
17. «

    Поразительно, чего только не может проглотить человек! Минут десять я читал какую-то газету, вводя в себя через глаза умишко какого-то безответственного субъекта, который пережевывает, а затем изрыгает чужие слова, смочив их слюной, но не переварив. Этого я съел целый столбец.

    Поразительно, чего только не может проглотить человек! Минут десять я читал какую-то газету, вводя в себя через глаза умишко какого-то безответственного субъекта, который пережевывает, а затем изрыгает чужие слова, смочив их слюной, но не переварив. Этого я съел целый столбец.

    — Степной волк · книга
18. «

    Как же люди любят смеяться! Невзирая на жестокий мороз, они стекаются толпами с окраин в центр города, выстаивают очередь, платят деньги и сидят в зале до полуночи лишь затем, чтобы посмеяться всласть.

    Как же люди любят смеяться! Невзирая на жестокий мороз, они стекаются толпами с окраин в центр города, выстаивают очередь, платят деньги и сидят в зале до полуночи лишь затем, чтобы посмеяться всласть.
19. «

    В суждениях нет важности, каковы бы они ни были — прекрасные или безобразные, умные или безрассудные, всякий может быть им привержен или может пренебречь ими.

    В суждениях нет важности, каковы бы они ни были — прекрасные или безобразные, умные или безрассудные, всякий может быть им привержен или может пренебречь ими.

    — Сиддхартха · книга
20. «

    Настоящее образование, как и настоящая культура тела, — это одновременно гармония и стремление к ней, это ощущение достигнутой цели и вместе с тем желание двигаться дальше.

    Настоящее образование, как и настоящая культура тела, — это одновременно гармония и стремление к ней, это ощущение достигнутой цели и вместе с тем желание двигаться дальше.