335 известных цитат Германа Гессе

Подборка из 335 цитат Германа Гессе: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   От непримиримых врагов можно испытать больше радости и добра, чем от единомышленников, которые являются таковыми только рассудком, только на словах.

   От непримиримых врагов можно испытать больше радости и добра, чем от единомышленников, которые являются таковыми только рассудком, только на словах.
2. «

   Потом бурю восторгов снискала толстуха лавочница, пожелавшая избавиться от зоба. Тут-то и выяснилось, однако, на что способна злоба да зависть. Ибо собственный ее муж, с которым она жила не в ладу и который только что с нею разругался, употребил свое желание — а ведь оно могло его озолотить! — на то, чтоб вернуть жене прежний вид.

   Потом бурю восторгов снискала толстуха лавочница, пожелавшая избавиться от зоба. Тут-то и выяснилось, однако, на что способна злоба да зависть. Ибо собственный ее муж, с которым она жила не в ладу и который только что с нею разругался, употребил свое желание — а ведь оно могло его озолотить! — на то, чтоб вернуть жене прежний вид.

   — Фальдум · книга
3. «

   Два мира смешивались там друг с другом, от двух полюсов приходили каждый день и каждая ночь.

   Два мира смешивались там друг с другом, от двух полюсов приходили каждый день и каждая ночь.

   — Демиан · книга
4. «

   Ну что ж, слава Богу, я не твоя мать.

   Ну что ж, слава Богу, я не твоя мать.

   — Гермина · книга
5. «

   Но есть только один закон и один-единственный способ образоваться и духовно вырасти на книгах — уважать то, что читаешь, быть терпеливым в порыве понять, осторожным в суждениях и уметь слушать. А читающий лишь для того, чтобы убить время, сколько бы и чего, пусть даже самого лучшего, он ни читай, все равно все забудет, оставшись таким же бедным, как и прежде. Но тому, кто читает книги так же, как слушает своих друзей, они откроются и будут принадлежать. Прочитанное таким человеком не утечет сквозь пальцы и не утеряется, а останется в нем, станет его собственностью, чтобы радовать и утешать его так, как это могут только друзья.

   Но есть только один закон и один-единственный способ образоваться и духовно вырасти на книгах — уважать то, что читаешь, быть терпеливым в порыве понять, осторожным в суждениях и уметь слушать. А читающий лишь для того, чтобы убить время, сколько бы и чего, пусть даже самого лучшего, он ни читай, все равно все забудет, оставшись таким же бедным, как и прежде. Но тому, кто читает книги так же, как слушает своих друзей, они откроются и будут принадлежать. Прочитанное таким человеком не утечет сквозь пальцы и не утеряется, а останется в нем, станет его собственностью, чтобы радовать и утешать его так, как это могут только друзья.

   — Магия книги · книга
6. «

   У вас болезнь, которая, к сожалению, теперь в моде и которую ежедневно встречаешь у интеллигентных людей. Врачи, конечно, ничего об этом не знают. Она сродни moral insanity, ее можно назвать также индивидуализмом или воображаемым одиночеством. Современные книги полны этим. В вас вселилась фантазия, будто вы одиноки, ни один человек вами не интересуется, ни один человек вас не понимает. Тому, в ком уже сидит эта болезнь, достаточно нескольких разочарований, чтобы он поверил, будто между ним и другими людьми не существует вообще никаких отношений, разве что недоразумения, и что каждый человек, в сущности, шагает по жизни в абсолютном одиночестве, что ему никогда не стать по-настоящему понятным для других, нечего с ними делить и невозможно иметь что-либо общее. Бывает даже, что такие больные становятся высокомерными и считают всех прочих, здоровых людей, которые способны еще понимать или любить друг друга, за стадных животных. Если бы эта болезнь стала всеобщей, человечество неминуемо вымерло бы.

   У вас болезнь, которая, к сожалению, теперь в моде и которую ежедневно встречаешь у интеллигентных людей. Врачи, конечно, ничего об этом не знают. Она сродни moral insanity, ее можно назвать также индивидуализмом или воображаемым одиночеством. Современные книги полны этим. В вас вселилась фантазия, будто вы одиноки, ни один человек вами не интересуется, ни один человек вас не понимает. Тому, в ком уже сидит эта болезнь, достаточно нескольких разочарований, чтобы он поверил, будто между ним и другими людьми не существует вообще никаких отношений, разве что недоразумения, и что каждый человек, в сущности, шагает по жизни в абсолютном одиночестве, что ему никогда не стать по-настоящему понятным для других, нечего с ними делить и невозможно иметь что-либо общее. Бывает даже, что такие больные становятся высокомерными и считают всех прочих, здоровых людей, которые способны еще понимать или любить друг друга, за стадных животных. Если бы эта болезнь стала всеобщей, человечество неминуемо вымерло бы.

   — Лоэ · книга
7. «

   Он знал по своему опыту, что вера и сомнения неразрывны, что они обуславливают друг друга, как вдох и выдох.

   Он знал по своему опыту, что вера и сомнения неразрывны, что они обуславливают друг друга, как вдох и выдох.

   — Игра в бисер · книга
8. «

   Поразительно: с ужасом и стыдом глядя на на жестокую игру мировой истории, на вечно вертящееся колесо мировой алчности и страданий, увидев и поняв бренность сущего и жестокость человека и в то же время его глубокую тоску по чистоте и гармонии, этот, как ни один, может быть другой, умный и способный страдать народ нашел для всей красоты и всего трагизма мира эти великолепные притчи — о старении и гибели всего сущего, о могучем Шиве, растаптывающем в пляске пришедший в упадок мир, и улыбчивом Вишну, который лежит в дремоте и из своих золотых божественных снов сотворяет, играя, мир заново.

   Поразительно: с ужасом и стыдом глядя на на жестокую игру мировой истории, на вечно вертящееся колесо мировой алчности и страданий, увидев и поняв бренность сущего и жестокость человека и в то же время его глубокую тоску по чистоте и гармонии, этот, как ни один, может быть другой, умный и способный страдать народ нашел для всей красоты и всего трагизма мира эти великолепные притчи — о старении и гибели всего сущего, о могучем Шиве, растаптывающем в пляске пришедший в упадок мир, и улыбчивом Вишну, который лежит в дремоте и из своих золотых божественных снов сотворяет, играя, мир заново.

   — Кнехт · книга
9. «

   Однажды в молодые годы им светил свет, однажды им дано было увидеть звезду и последовать за ней, но затем пришёл насмешливый разум мира сего, пришло малодушие, пришли мнимые неудачи, усталость и разочарование, и они снова потеряли себя, снова перестали видеть.

   Однажды в молодые годы им светил свет, однажды им дано было увидеть звезду и последовать за ней, но затем пришёл насмешливый разум мира сего, пришло малодушие, пришли мнимые неудачи, усталость и разочарование, и они снова потеряли себя, снова перестали видеть.

   — Путешествие к земле Востока · книга
10. «

    Может быть, я сумасшедший, думал я нередко, может быть, я не такой, как другие люди? Но все, что совершали другие, выходило и у меня, при некотором старании и усилии я мог читать Платона, мог разобраться в химическом анализе. Одного только я не мог — вырвать из темноты скрытую во мне цель и нарисовать где-то перед собой, как это делали другие, которые точно знали, что они хотят стать профессором или судьей, врачом или художником, сколько на это уйдет времени и какие это сулит преимущества. Я так не мог. Может быть, я тоже стану когда-нибудь кем-то таким, но откуда мне это знать?

    Может быть, я сумасшедший, думал я нередко, может быть, я не такой, как другие люди? Но все, что совершали другие, выходило и у меня, при некотором старании и усилии я мог читать Платона, мог разобраться в химическом анализе. Одного только я не мог — вырвать из темноты скрытую во мне цель и нарисовать где-то перед собой, как это делали другие, которые точно знали, что они хотят стать профессором или судьей, врачом или художником, сколько на это уйдет времени и какие это сулит преимущества. Я так не мог. Может быть, я тоже стану когда-нибудь кем-то таким, но откуда мне это знать?

    — Эмиль Синклер · книга
11. «

    Я почувствовал, я почти отчётливо осознал, как ужасно могут не понимать, мучить, терзать друг друга два родных, полных взаимной доброжелательности человека и как тогда любые речи, любое умничанье, любые разумные доводы лишь подливают яду, приводят лишь к новым мукам, новым уколам, новым промахам. Как это так получалось? Но так получалось, так выходило. Это было нелепо, это было безумно, хоть смейся, хоть плачь — но было именно так.

    Я почувствовал, я почти отчётливо осознал, как ужасно могут не понимать, мучить, терзать друг друга два родных, полных взаимной доброжелательности человека и как тогда любые речи, любое умничанье, любые разумные доводы лишь подливают яду, приводят лишь к новым мукам, новым уколам, новым промахам. Как это так получалось? Но так получалось, так выходило. Это было нелепо, это было безумно, хоть смейся, хоть плачь — но было именно так.

    — Душа ребёнка · книга
12. «

    В тревожные времена общей беды человек тем полезнее, чем больше направлены его жизнь и мысли на вещи духовные и сверхличные, чем больше он научился почитать, наблюдать, преклоняться, служить и жертвовать.

    В тревожные времена общей беды человек тем полезнее, чем больше направлены его жизнь и мысли на вещи духовные и сверхличные, чем больше он научился почитать, наблюдать, преклоняться, служить и жертвовать.

    — Кнехт · книга
13. «

    Истина существует, дорогой мой! Но «учения», которого жаждешь ты, абсолютного, совершенного, единственного, умудряющего учения, не существует. Да и не следует тебе мечтать о совершенном учении, друг мой, стремись к совершенствованию самого себя. Божественное в тебе, а не в понятиях и книгах. Истина должна быть пережита, а не преподана. Готовься к битвам, я вижу, они уже начались!

    Истина существует, дорогой мой! Но «учения», которого жаждешь ты, абсолютного, совершенного, единственного, умудряющего учения, не существует. Да и не следует тебе мечтать о совершенном учении, друг мой, стремись к совершенствованию самого себя. Божественное в тебе, а не в понятиях и книгах. Истина должна быть пережита, а не преподана. Готовься к битвам, я вижу, они уже начались!

    — Игра в бисер · книга
14. «

    От её взгляда, которым глядела на меня, казалось, моя собственная душа, рушилась всякая реальность, в том числе и реальность моего чувственного влечения к ней.

    От её взгляда, которым глядела на меня, казалось, моя собственная душа, рушилась всякая реальность, в том числе и реальность моего чувственного влечения к ней.

    — Степной волк · книга
15. «

    Не надо бояться и не надо считать запретным ничего того, чего желает наша душа.

    Не надо бояться и не надо считать запретным ничего того, чего желает наша душа.

    — Демиан · книга
16. «

    В любом начале волшебство таится, Оно нам в помощь, в нём защита наша.

    В любом начале волшебство таится, Оно нам в помощь, в нём защита наша.

    — Игра в бисер · книга
17. «

    Прошу прощения у вас и у вашей жены — скажите ей, что я шизофреник. А заодно позвольте откланяться.

    Прошу прощения у вас и у вашей жены — скажите ей, что я шизофреник. А заодно позвольте откланяться.

    — Степной волк · книга
18. «

    <...> никто не хочет избежать следующей войны...

    <...> никто не хочет избежать следующей войны...

    — Степной волк · книга
19. «

    Нет ничего глупее и легче, чем смотреть свысока на заблуждения или дурные обычаи далеких времен.

    Нет ничего глупее и легче, чем смотреть свысока на заблуждения или дурные обычаи далеких времен.

    — Игра в бисер · книга
20. «

    Музыку я очень люблю, думаю, потому, что в ней так мало нравственности.

    Музыку я очень люблю, думаю, потому, что в ней так мало нравственности.

    — Демиан · книга