147 коротких цитат Ги де Мопассана

Подборка из 147 цитат Ги де Мопассана: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мы — вечные игрушки все обновляющихся иллюзий, бессмысленных и очаровательных.

   Мы — вечные игрушки все обновляющихся иллюзий, бессмысленных и очаровательных.

   — Самоубийцы · книга
2. «

   Мне кажется, что когда любишь, то хочется любить ещё сильнее при виде прекрасного, что нас волнует.

   Мне кажется, что когда любишь, то хочется любить ещё сильнее при виде прекрасного, что нас волнует.

   — Лунный свет · книга
3. «

   Неблагодарный сын хуже чужого: это преступник, ибо сын не имеет права быть равнодушным к матери.

   Неблагодарный сын хуже чужого: это преступник, ибо сын не имеет права быть равнодушным к матери.
4. «

   Законный поцелуй никогда не может сравниться с поцелуем украдкой.

   Законный поцелуй никогда не может сравниться с поцелуем украдкой.
5. «

   Мы ужасно подвержены влиянию того, что нас окружает.

   Мы ужасно подвержены влиянию того, что нас окружает.

   — Орля · книга
6. «

   Я страстно люблю ночь. Я люблю ее, как любят родину или любовницу, – инстинктивной, глубокой, непобедимой любовью. Я люблю ее всеми своими чувствами – глазами, видящими ее, обонянием, вдыхающим ее, ушами, внимающими ее тишине, всем моим телом, охваченным ласкою мрака.

   Я страстно люблю ночь. Я люблю ее, как любят родину или любовницу, – инстинктивной, глубокой, непобедимой любовью. Я люблю ее всеми своими чувствами – глазами, видящими ее, обонянием, вдыхающим ее, ушами, внимающими ее тишине, всем моим телом, охваченным ласкою мрака.

   — Ночь · книга
7. «

   Лицо [женщины] — сладкое блюдо; остальное… это жаркое.

   Лицо [женщины] — сладкое блюдо; остальное… это жаркое.

   — Ночь под Рождество · книга
8. «

   Я же смотрела на страшные поцелуи, которыми живая женщина осыпала мертвеца, слушала ее рыдания, видела порывы ее отчаявшейся любви... и вдруг поняла, что буду изменять мужу.

   Я же смотрела на страшные поцелуи, которыми живая женщина осыпала мертвеца, слушала ее рыдания, видела порывы ее отчаявшейся любви... и вдруг поняла, что буду изменять мужу.

   — Исповедь женщины · книга
9. «

   Война — варварство, когда нападают на мирного соседа, но это священный долг, когда защищают родину.

   Война — варварство, когда нападают на мирного соседа, но это священный долг, когда защищают родину.

   — Корнюде · книга
10. «

    Какая непостижимая тайна — неведомая мысль другого человека, скрытая и вольная мысль, которую мы не можем ни узнать, ни направить, ни подчинить, ни побороть!

    Какая непостижимая тайна — неведомая мысль другого человека, скрытая и вольная мысль, которую мы не можем ни узнать, ни направить, ни подчинить, ни побороть!

    — Одиночество · книга
11. «

    В минуты таинственного слияния двух существ, полного смешения чувств и желаний, когда я, казалось, проникал до самых недр ее души, одно слово, маленькое словечко, показывало мне, как я заблуждался, и, точно молния во мраке, освещало бездну, зияющую между нами. И все-таки лучшая отрада на земле — провести вечер подле любимой женщины, ничего не говоря и чувствуя себя почти счастливым от одного ее присутствия. Не будем требовать большего, ибо полное слияние двух человеческих существ невозможно.

    В минуты таинственного слияния двух существ, полного смешения чувств и желаний, когда я, казалось, проникал до самых недр ее души, одно слово, маленькое словечко, показывало мне, как я заблуждался, и, точно молния во мраке, освещало бездну, зияющую между нами. И все-таки лучшая отрада на земле — провести вечер подле любимой женщины, ничего не говоря и чувствуя себя почти счастливым от одного ее присутствия. Не будем требовать большего, ибо полное слияние двух человеческих существ невозможно.

    — Одиночество · книга
12. «

    Я ни на что не надеюсь… ничего не жду, я вас люблю. Что бы вы ни делали, я буду повторять это так часто, с такой силой и с таким пылом страсти, что в конце концов вы меня поймете. Я хочу, чтобы любовь, которой дышит каждое мое слово, нашла доступ к вашему сердцу, чтобы она наполняла его день за днем, час за часом, чтобы она пропитывала его, как влага, просачиваясь капля за каплей, и чтобы, растроганная и смягченная, вы однажды сказали мне: «Я тоже люблю вас».

    Я ни на что не надеюсь… ничего не жду, я вас люблю. Что бы вы ни делали, я буду повторять это так часто, с такой силой и с таким пылом страсти, что в конце концов вы меня поймете. Я хочу, чтобы любовь, которой дышит каждое мое слово, нашла доступ к вашему сердцу, чтобы она наполняла его день за днем, час за часом, чтобы она пропитывала его, как влага, просачиваясь капля за каплей, и чтобы, растроганная и смягченная, вы однажды сказали мне: «Я тоже люблю вас».

    — Жорж Дюруа · книга
13. «

    А теперь кокетство стало всем; искусственные ухищрения стали главным средством и в то же время целью: ведь к нему прибегают даже не столько для того, чтобы покорять мужчин, сколько для того, чтобы дразнить соперниц и подстрекать их ревность.

    А теперь кокетство стало всем; искусственные ухищрения стали главным средством и в то же время целью: ведь к нему прибегают даже не столько для того, чтобы покорять мужчин, сколько для того, чтобы дразнить соперниц и подстрекать их ревность.

    — Наше сердце · книга
14. «

    Меня влечёт к женщинам прошлого; сквозь даль веков я вижу и люблю всех тех, которые любили когда-то. История давно минувших ласк наполняет моё сердце сожалением. О, красота, улыбки, юные ласки и надежды! Разве всё это не должно быть вечным?

    Меня влечёт к женщинам прошлого; сквозь даль веков я вижу и люблю всех тех, которые любили когда-то. История давно минувших ласк наполняет моё сердце сожалением. О, красота, улыбки, юные ласки и надежды! Разве всё это не должно быть вечным?

    — Из дневника пациента · книга
15. «

    Девицам, привыкшим к шумным вечерам публичного дома, было не по себе от этого безмолвного покоя засыпающей деревни. По телу их пробегала дрожь, но не от холода; эта была дрожь одиночества, исходившая из встревоженного и смущенного сердца.

    Девицам, привыкшим к шумным вечерам публичного дома, было не по себе от этого безмолвного покоя засыпающей деревни. По телу их пробегала дрожь, но не от холода; эта была дрожь одиночества, исходившая из встревоженного и смущенного сердца.

    — Заведение Телье · книга
16. «

    Смех умер. Да и кто может смеяться? Все сами смешны.

    Смех умер. Да и кто может смеяться? Все сами смешны.

    — Наше сердце · книга
17. «

    Каждый — за себя. Победа достается смелым. Эгоизм — это все. Но эгоизм, алчущий богатства и славы, выше эгоизма, алчущего любви и женских ласк.

    Каждый — за себя. Победа достается смелым. Эгоизм — это все. Но эгоизм, алчущий богатства и славы, выше эгоизма, алчущего любви и женских ласк.

    — Жорж Дюруа · книга
18. «

    Берегись тот, кто становится мне поперек дороги! Я никому ничего не прощаю!

    Берегись тот, кто становится мне поперек дороги! Я никому ничего не прощаю!

    — Жорж Дюруа · книга
19. «

    Мужчина, преодолевший длительное сопротивление женщины, больше всего ценит не её добродетель, а своё собственное упорство.

    Мужчина, преодолевший длительное сопротивление женщины, больше всего ценит не её добродетель, а своё собственное упорство.
20. «

    Почему мы так страдаем? Очевидно, потому, что мы рождаемся на свет, чтобы жить не столько для души, сколько для тела. Но мы обладаем способностью мыслить, и наш крепнущий разум не желает мириться с косностью бытия.

    Почему мы так страдаем? Очевидно, потому, что мы рождаемся на свет, чтобы жить не столько для души, сколько для тела. Но мы обладаем способностью мыслить, и наш крепнущий разум не желает мириться с косностью бытия.

    — Норбер де Варен · книга