62 лучших цитаты — Ги де Мопассан

Подборка из 62 цитаты Ги де Мопассана: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Когда наступают первые погожие дни, когда земля пробуждается, начинает вновь зеленеть, когда душистый, тёплый воздух ласкает нам кожу, вливаясь в грудь и словно проникая до самого сердца, в нас просыпается смутная жажда бесконечного счастья, желание бегать, идти куда глаза глядят, искать приключений, упиваться весной.

   Когда наступают первые погожие дни, когда земля пробуждается, начинает вновь зеленеть, когда душистый, тёплый воздух ласкает нам кожу, вливаясь в грудь и словно проникая до самого сердца, в нас просыпается смутная жажда бесконечного счастья, желание бегать, идти куда глаза глядят, искать приключений, упиваться весной.

   — Весною · книга
2. «

   Голодные едят с жадностью, но люди с утонченным вкусом требовательны, и часто пустяк способен вызвать у них непреодолимое отвращение. В любви то же, что и в гастрономии.

   Голодные едят с жадностью, но люди с утонченным вкусом требовательны, и часто пустяк способен вызвать у них непреодолимое отвращение. В любви то же, что и в гастрономии.

   — Ренэ · книга
3. «

   Те, кому не довелось испытать поэтическую любовь, выбирают женщину, как выбирают котлету в мясной лавке, не заботясь ни о чем, кроме качества мяса.

   Те, кому не довелось испытать поэтическую любовь, выбирают женщину, как выбирают котлету в мясной лавке, не заботясь ни о чем, кроме качества мяса.
4. «

   Когда же наступает весна с Ее зеленью и цветами, с Ее тёплым, расслабляюшим ветром, с испарениями полей, вливающими в нас смутное волнение, беспричинную умиленность, — в эту пору не найдётся никого, кто бы сказал вам: «Берегитесь любви, сударь! Она повсюду притаилась в засаде, она подстерегает вас на каждом углу; Ее силки расставлены, оружие отточено, козни приготовлены. Остерегайтесь любви!... остерегайтесь любви! Она гораздо опаснее всех насморков, бронхитов, плевритов! Она не даёт пощады и толкает всех на непоправимые безумства».

   Когда же наступает весна с Ее зеленью и цветами, с Ее тёплым, расслабляюшим ветром, с испарениями полей, вливающими в нас смутное волнение, беспричинную умиленность, — в эту пору не найдётся никого, кто бы сказал вам: «Берегитесь любви, сударь! Она повсюду притаилась в засаде, она подстерегает вас на каждом углу; Ее силки расставлены, оружие отточено, козни приготовлены. Остерегайтесь любви!... остерегайтесь любви! Она гораздо опаснее всех насморков, бронхитов, плевритов! Она не даёт пощады и толкает всех на непоправимые безумства».

   — Мужчина попутчик · книга
5. «

   Женщины всегда ждут чего-то иного, не того, что существует в действительности!

   Женщины всегда ждут чего-то иного, не того, что существует в действительности!

   — Милый друг · книга
6. «

   Ничего нет ужасней, когда мы, став стариками, начинаем перетряхивать нашу молодость.

   Ничего нет ужасней, когда мы, став стариками, начинаем перетряхивать нашу молодость.

   — Жизнь · книга
7. «

   Я ничто, потому что не захотел быть чем-либо.

   Я ничто, потому что не захотел быть чем-либо.

   — Наше сердце · книга
8. «

   Законный поцелуй никогда не может сравниться с поцелуем украдкой.

   Законный поцелуй никогда не может сравниться с поцелуем украдкой.
9. «

   Иллюзии свои порой оплакиваешь так же горько, как покойников.

   Иллюзии свои порой оплакиваешь так же горько, как покойников.

   — Жизнь · книга
10. «

    Мне кажется, будто изо дня в день я всё глубже спускаюсь в угрюмое подземелье, стен его я не могу нащупать, конца его я не вижу, да и нет у него, быть может, конца! Я иду, и никто не идёт вместе со мной, рядом со мной; один, без спутников, совершаю я этот мрачный путь. Это подземелье — жизнь. Временами мне слышатся голоса, крики, шум... Я ощупью пробираюсь навстречу невнятным звукам, но я не знаю, откуда они доносятся; я никого не встречаю, никто в этой тьме не протягивает мне руки. Понимаешь ты меня?

    Мне кажется, будто изо дня в день я всё глубже спускаюсь в угрюмое подземелье, стен его я не могу нащупать, конца его я не вижу, да и нет у него, быть может, конца! Я иду, и никто не идёт вместе со мной, рядом со мной; один, без спутников, совершаю я этот мрачный путь. Это подземелье — жизнь. Временами мне слышатся голоса, крики, шум... Я ощупью пробираюсь навстречу невнятным звукам, но я не знаю, откуда они доносятся; я никого не встречаю, никто в этой тьме не протягивает мне руки. Понимаешь ты меня?

    — Одиночество · книга
11. «

    Влюбчивые люди подобны пьянице: кто пил — будет пить; кто любил — будет любить.

    Влюбчивые люди подобны пьянице: кто пил — будет пить; кто любил — будет любить.
12. «

    Сжимая ее в объятиях, я вглядывался в ее глаза и дрожал, томясь желанием убить этого зверя и необходимостью обладать ею непрерывно.

    Сжимая ее в объятиях, я вглядывался в ее глаза и дрожал, томясь желанием убить этого зверя и необходимостью обладать ею непрерывно.

    — Сумасшедший? · книга
13. «

    Творение таит в себе все зародыши: мысль и жизнь развиваются в нем, как цветы и плоды на деревьях.

    Творение таит в себе все зародыши: мысль и жизнь развиваются в нем, как цветы и плоды на деревьях.

    — Жизнь · книга
14. «

    Мы знаем, что любовь сильна, как смерть; зато хрупка, как стекло.

    Мы знаем, что любовь сильна, как смерть; зато хрупка, как стекло.
15. «

    Пышная её грудь натягивала черный шелк платья; накрашенные губы, похожие на кровоточащую рану, придавали ей что-то звериное, жгучее, неестественное и вместе с тем возбуждавшее желание.

    Пышная её грудь натягивала черный шелк платья; накрашенные губы, похожие на кровоточащую рану, придавали ей что-то звериное, жгучее, неестественное и вместе с тем возбуждавшее желание.

    — Жорж Дюруа · книга
16. «

    Чертовски приятно быть или воображать себя молодым. Да, да, в этом вся сила! Когда уже больше не хочется бегать — конец!

    Чертовски приятно быть или воображать себя молодым. Да, да, в этом вся сила! Когда уже больше не хочется бегать — конец!

    — Сильна как смерть · книга
17. «

    Каждый — за себя. Победа достается смелым. Эгоизм — это все. Но эгоизм, алчущий богатства и славы, выше эгоизма, алчущего любви и женских ласк.

    Каждый — за себя. Победа достается смелым. Эгоизм — это все. Но эгоизм, алчущий богатства и славы, выше эгоизма, алчущего любви и женских ласк.

    — Жорж Дюруа · книга
18. «

    В сердце любящего живет властная потребность быть в глазах любимой единственным на свете. Он хочет, чтобы она больше не видела, не знала, не ценила никого другого. Как только он заметит, что она обернулась, узнав знакомого или просто желая на кого-нибудь посмотреть, он стремится перехватить ее взгляд и, если не может отвлечь его или завладеть им, испытывает глубочайшую муку.

    В сердце любящего живет властная потребность быть в глазах любимой единственным на свете. Он хочет, чтобы она больше не видела, не знала, не ценила никого другого. Как только он заметит, что она обернулась, узнав знакомого или просто желая на кого-нибудь посмотреть, он стремится перехватить ее взгляд и, если не может отвлечь его или завладеть им, испытывает глубочайшую муку.

    — Сильна как смерть · книга
19. «

    Когда я влюблен, весь мир для меня перестает существовать.

    Когда я влюблен, весь мир для меня перестает существовать.

    — Жорж Дюруа · книга
20. «

    Землетрясение, уничтожающее горожан под развалинами зданий, разлив реки, несущий утонувших крестьян вместе с трупами волов и сорванными стропилами крыш, или победоносная армия, которая вырезает всех, кто защищается, уводит остальных в плен, грабит во имя Меча и под грохот пушек возносит благодарение какому-то богу, — все это страшные бичи, которые подрывают веру в извечную справедливость и во внушаемое нам упование на покровительство небес и разум человека.

    Землетрясение, уничтожающее горожан под развалинами зданий, разлив реки, несущий утонувших крестьян вместе с трупами волов и сорванными стропилами крыш, или победоносная армия, которая вырезает всех, кто защищается, уводит остальных в плен, грабит во имя Меча и под грохот пушек возносит благодарение какому-то богу, — все это страшные бичи, которые подрывают веру в извечную справедливость и во внушаемое нам упование на покровительство небес и разум человека.

    — Пышка · книга