69 цитат Гилберта Кита Честертона про любовь, время и выбор

Подборка из 69 цитат Гилберта Кита Честертона: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Такова любовь. Она состоит из великих моментов и живет воспоминаниями о них. Может быть, она иллюзорна и непрочна. Может быть, напротив, она вечна и потому сильнее времени. Но дружба пожирает время.

   Такова любовь. Она состоит из великих моментов и живет воспоминаниями о них. Может быть, она иллюзорна и непрочна. Может быть, напротив, она вечна и потому сильнее времени. Но дружба пожирает время.

   — Парадоксы мистера Понда · книга
2. «

   Когда триумф — мерило всего, поклонникам успеха его не дождаться. Пока надежда действительно остаётся, её рассматривают как банальность и пошлость; и только когда дела безнадежны, надежда начинает набирать силу. Подобно всем христианским добродетелям, она и безрассудна, и обязательна.

   Когда триумф — мерило всего, поклонникам успеха его не дождаться. Пока надежда действительно остаётся, её рассматривают как банальность и пошлость; и только когда дела безнадежны, надежда начинает набирать силу. Подобно всем христианским добродетелям, она и безрассудна, и обязательна.

   — Еретики · книга
3. «

   ... самые вопиющие ошибки происходят оттого, что мы изымаем цитату из контекста и потом обращаемся с ней не вполне корректно. Когда так передают самые обыденные, очевидные истины, их можно воспринять почти как нелепость.

   ... самые вопиющие ошибки происходят оттого, что мы изымаем цитату из контекста и потом обращаемся с ней не вполне корректно. Когда так передают самые обыденные, очевидные истины, их можно воспринять почти как нелепость.

   — мистер Понд · книга
4. «

   Поэта не усмирят и улицы небесного града, поэт всегда мятежен.

   Поэта не усмирят и улицы небесного града, поэт всегда мятежен.

   — Грегори · книга
5. «

   Не то чтобы мир стал гораздо хуже, но освещение событий стало гораздо лучше.

   Не то чтобы мир стал гораздо хуже, но освещение событий стало гораздо лучше.
6. «

   Убийца убивает человека, самоубийца — человечество.

   Убийца убивает человека, самоубийца — человечество.

   — Ортодоксия · книга
7. «

   ... представить его стоящим на голове было бы менее затруднительно, нежели вообразить, что он стремится привлечь внимание. То был спокойнейший в мире человек, слишком спокойный, чтобы зависеть от мира.

   ... представить его стоящим на голове было бы менее затруднительно, нежели вообразить, что он стремится привлечь внимание. То был спокойнейший в мире человек, слишком спокойный, чтобы зависеть от мира.

   — Парадоксы мистера Понда · книга
8. «

   Ответственные лица, как правило, любят быть безответственными.

   Ответственные лица, как правило, любят быть безответственными.

   — мистер Понд · книга
9. «

   История всегда кажется бессмысленной и несерьезной, если упускать из виду то, что действительно случилось. Вот почему газеты так скучны.

   История всегда кажется бессмысленной и несерьезной, если упускать из виду то, что действительно случилось. Вот почему газеты так скучны.

   — мистер Понд · книга
10. «

    В мечтаниях человек обретает тот приют, в котором ум его найдёт отдохновение.

    В мечтаниях человек обретает тот приют, в котором ум его найдёт отдохновение.
11. «

    Своим успехом я обязан тому, что с уважением выслушивал самые замечательные советы, а потом делал полностью противоположное.

    Своим успехом я обязан тому, что с уважением выслушивал самые замечательные советы, а потом делал полностью противоположное.
12. «

    Если мы ничего не требуем, розы краснее для нас, чем для других, трава зеленее, солнце ярче. Блаженны, кто ничего не ждет, ибо они обретут города и горы; блаженны кроткие, ибо они наследуют землю. Пока мы не поймем, что вещей, окружающих нас, могло не быть, мы не поймем, что они есть. Пока мы не увидим тьмы, мы не оценим света. Когда же мы увидим ее, свет покажется нам ослепительным, неожиданным и прекрасным. Одна из бесчисленных и диких шуток истины — в том, что мы не узнаем ничего, пока не поймем своего невежества.

    Если мы ничего не требуем, розы краснее для нас, чем для других, трава зеленее, солнце ярче. Блаженны, кто ничего не ждет, ибо они обретут города и горы; блаженны кроткие, ибо они наследуют землю. Пока мы не поймем, что вещей, окружающих нас, могло не быть, мы не поймем, что они есть. Пока мы не увидим тьмы, мы не оценим света. Когда же мы увидим ее, свет покажется нам ослепительным, неожиданным и прекрасным. Одна из бесчисленных и диких шуток истины — в том, что мы не узнаем ничего, пока не поймем своего невежества.
13. «

    Мир для него был не зеленым полем, где все распускается, растет, плодоносит, а пропастью, куда со временем, словно в бездонную яму, низвергнется все живое, и эта мысль помогала ему выполнять эти странные обязанности, возложенные на него в этом чудовищном мире. Серо-зеленые пятна растительности, смотревшие сверху развернутой географической картой, представлялись ему скорее историей болезни, чем историей роста, а водоемы, казалось ему, полны не пресной водой, а ядом.

    Мир для него был не зеленым полем, где все распускается, растет, плодоносит, а пропастью, куда со временем, словно в бездонную яму, низвергнется все живое, и эта мысль помогала ему выполнять эти странные обязанности, возложенные на него в этом чудовищном мире. Серо-зеленые пятна растительности, смотревшие сверху развернутой географической картой, представлялись ему скорее историей болезни, чем историей роста, а водоемы, казалось ему, полны не пресной водой, а ядом.

    — Парадоксы мистера Понда · книга
14. «

    — Должно быть, вы правы, — задумчиво сказал профессор. — Можно спросить его самого. Но, признаюсь, я бы побоялся спросить у Воскресенья, кто он. — Почему? — спросил Секретарь. — Вы боитесь, что он вас убьет? — Я боюсь, — сказал профессор, — что он мне ответит.

    — Должно быть, вы правы, — задумчиво сказал профессор. — Можно спросить его самого. Но, признаюсь, я бы побоялся спросить у Воскресенья, кто он. — Почему? — спросил Секретарь. — Вы боитесь, что он вас убьет? — Я боюсь, — сказал профессор, — что он мне ответит.

    — Человек, который был Четвергом · книга
15. «

    Можно понять космос, но не себя; расстояние между собственно человеком и его внутренним «Я» подчас больше, чем расстояние до звезд.

    Можно понять космос, но не себя; расстояние между собственно человеком и его внутренним «Я» подчас больше, чем расстояние до звезд.
16. «

    Без образования нам угрожает ужасная, смертельная опасность — воспринимать образованных людей всерьез.

    Без образования нам угрожает ужасная, смертельная опасность — воспринимать образованных людей всерьез.
17. «

    ... она впала в грех, свойственный людям зрелого возраста, — в грех рассудочного честолюбия. У самой у нее рассудка кот наплакал, но для рассудочности рассудок ведь не обязателен.

    ... она впала в грех, свойственный людям зрелого возраста, — в грех рассудочного честолюбия. У самой у нее рассудка кот наплакал, но для рассудочности рассудок ведь не обязателен.

    — Тайна отца Брауна · книга
18. «

    Почему практичные люди убеждены, что зло всегда побеждает? Что умен тот, кто жесток, и даже дурак лучше умного, если он достаточно подл? Почему им кажется, что честь — это чувствительность, а чувствительность — это слабость? Потому что они, как и все люди, руководствуются своей верой. Для них, как и для всех, в основе основ лежит их собственное представление о природе вещей, о природе мира, в котором они живут; они считают, что миром движет страх и потому сердце мира — зло. Они верят, что смерть сильней жизни и потому мертвое сильнее живого.

    Почему практичные люди убеждены, что зло всегда побеждает? Что умен тот, кто жесток, и даже дурак лучше умного, если он достаточно подл? Почему им кажется, что честь — это чувствительность, а чувствительность — это слабость? Потому что они, как и все люди, руководствуются своей верой. Для них, как и для всех, в основе основ лежит их собственное представление о природе вещей, о природе мира, в котором они живут; они считают, что миром движет страх и потому сердце мира — зло. Они верят, что смерть сильней жизни и потому мертвое сильнее живого.

    — Вечный человек · книга
19. «

    Серьёзность — не добродетель. Это не совсем соответствует догме, но вполне верно назвать ее пороком. Человеку свойственно воспринимать себя всерьёз. Передовую статью гораздо легче сочинить, чем шутку. Важность — естественная поза; веселье — причудливо, как прыжок. Легко быть тяжёлым; тяжело быть лёгким.

    Серьёзность — не добродетель. Это не совсем соответствует догме, но вполне верно назвать ее пороком. Человеку свойственно воспринимать себя всерьёз. Передовую статью гораздо легче сочинить, чем шутку. Важность — естественная поза; веселье — причудливо, как прыжок. Легко быть тяжёлым; тяжело быть лёгким.

    — Вечный человек · книга
20. «

    Обезьяна — полисмен в потенции.

    Обезьяна — полисмен в потенции.

    — Человек, который был Четвергом · книга