93 афоризмов Гилберта Кита Честертона

Подборка из 93 цитаты Гилберта Кита Честертона: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Он знал, что теперь у него есть друг. Самым страшным за это время было для него одиночество, а на свете нет слов, способных выразить разницу между одиночеством и дружбой. Быть может, математики и правы, дважды два — четыре. Но два — не дважды один, а тысячу раз один. Вот почему, как это ни накладно, мир всегда будет возвращаться к единобрачию.

   Он знал, что теперь у него есть друг. Самым страшным за это время было для него одиночество, а на свете нет слов, способных выразить разницу между одиночеством и дружбой. Быть может, математики и правы, дважды два — четыре. Но два — не дважды один, а тысячу раз один. Вот почему, как это ни накладно, мир всегда будет возвращаться к единобрачию.

   — Человек, который был Четвергом · книга
2. «

   О вкусах не спорят: из-за вкусов бранятся, скандалят и ругаются.

   О вкусах не спорят: из-за вкусов бранятся, скандалят и ругаются.
3. «

   Мы рассуждаем так: обезьяна превратилась в человека, а дикарь — в джентльмена и потому все старое — варварство, а новое — цивилизация. К сожалению, это атмосфера, в которой мы живем, а не догма, которую можно доказать.

   Мы рассуждаем так: обезьяна превратилась в человека, а дикарь — в джентльмена и потому все старое — варварство, а новое — цивилизация. К сожалению, это атмосфера, в которой мы живем, а не догма, которую можно доказать.

   — Вечный человек · книга
4. «

   Благородные люди позвоночные: мягкость у них сверху, твёрдость — глубоко внутри. А нынешние трусы — моллюски: твёрдость у них снаружи, внутри мягко.

   Благородные люди позвоночные: мягкость у них сверху, твёрдость — глубоко внутри. А нынешние трусы — моллюски: твёрдость у них снаружи, внутри мягко.

   — Доисторический вокзал · книга
5. «

   Психоанализ — это исповедь без отпущения грехов.

   Психоанализ — это исповедь без отпущения грехов.
6. «

   Мне кажется, у вульгарности — два непременных признака: для неё нет ничего трудного и ничего чуждого. Человек вульгарный, в полном смысле слова, изливается — мысли и чувства хлещут из него, он их не отбирает, не фильтрует. Он всё на свете знает, то есть, не знает ничего. Тот, кто знает всё, утратил священный трепет... он судит обо всём нескромно, свысока, он забыл, что всё на свете по-своему священно.

   Мне кажется, у вульгарности — два непременных признака: для неё нет ничего трудного и ничего чуждого. Человек вульгарный, в полном смысле слова, изливается — мысли и чувства хлещут из него, он их не отбирает, не фильтрует. Он всё на свете знает, то есть, не знает ничего. Тот, кто знает всё, утратил священный трепет... он судит обо всём нескромно, свысока, он забыл, что всё на свете по-своему священно.
7. «

   ... она впала в грех, свойственный людям зрелого возраста, — в грех рассудочного честолюбия. У самой у нее рассудка кот наплакал, но для рассудочности рассудок ведь не обязателен.

   ... она впала в грех, свойственный людям зрелого возраста, — в грех рассудочного честолюбия. У самой у нее рассудка кот наплакал, но для рассудочности рассудок ведь не обязателен.

   — Тайна отца Брауна · книга
8. «

   Любовь к книгам тоже может стать запойной (идолопоклонством). Есть люди, которые предпочитают книги всему, о чём в книгах пишется — прекрасным пейзажам, героическим деяниям, смеху, приключениям, вере.

   Любовь к книгам тоже может стать запойной (идолопоклонством). Есть люди, которые предпочитают книги всему, о чём в книгах пишется — прекрасным пейзажам, героическим деяниям, смеху, приключениям, вере.

   — Безумие и учёность · книга
9. «

   Человек никогда не будет хорошим, пока не поймет, какой он плохой или каким плохим он мог бы стать; пока он не поймет, как мало права у него ухмыляться и толковать о «преступниках», словно это обезьяны где-нибудь в дальнем лесу; пока он не перестанет так гнусно обманывать себя, так глупо болтать о «низшем типе» и «порочном черепе»; пока он не выжмет из своей души последней капли фарисейского елея; пока надеется загнать преступника и накрыть его сачком, как насекомое.

   Человек никогда не будет хорошим, пока не поймет, какой он плохой или каким плохим он мог бы стать; пока он не поймет, как мало права у него ухмыляться и толковать о «преступниках», словно это обезьяны где-нибудь в дальнем лесу; пока он не перестанет так гнусно обманывать себя, так глупо болтать о «низшем типе» и «порочном черепе»; пока он не выжмет из своей души последней капли фарисейского елея; пока надеется загнать преступника и накрыть его сачком, как насекомое.

   — Тайна отца Брауна · книга
10. «

    Дело не в том, что они не способны увидеть решение. Дело в том, что они не могут увидеть проблему.

    Дело не в том, что они не способны увидеть решение. Дело в том, что они не могут увидеть проблему.
11. «

    Я стал вас испытывать. Когда человеку дадут солёный кофе, он обычно сердится. Если же он терпит, значит, он боится себя выдать. Я насыпал в сахарницу соль, а в солонку-сахар, и вы стерпели. Когда счёт гораздо больше, чем надо, это, конечно, вызывает недоумение. Если человек по нему платит, значит, он хочет избежать скандала. Я приписал единицу, и вы заплатили.

    Я стал вас испытывать. Когда человеку дадут солёный кофе, он обычно сердится. Если же он терпит, значит, он боится себя выдать. Я насыпал в сахарницу соль, а в солонку-сахар, и вы стерпели. Когда счёт гораздо больше, чем надо, это, конечно, вызывает недоумение. Если человек по нему платит, значит, он хочет избежать скандала. Я приписал единицу, и вы заплатили.

    — Рассказы о патере Брауне · книга
12. «

    Чтобы увидеть свой дом, лучше всего остаться дома; но если это не удастся, обойдите весь свет и вернитесь домой.

    Чтобы увидеть свой дом, лучше всего остаться дома; но если это не удастся, обойдите весь свет и вернитесь домой.

    — Вечный человек · книга
13. «

    Если ты не прячешься, никто тебя искать не будет.

    Если ты не прячешься, никто тебя искать не будет.

    — Человек, который был Четвергом · книга
14. «

    Каким бы серьёзным и величественным ни казался поклонник дьявола, он всегда прячет безумную ухмылку.

    Каким бы серьёзным и величественным ни казался поклонник дьявола, он всегда прячет безумную ухмылку.

    — Тайна отца Брауна · книга
15. «

    Есть два пути борьбы со злом,-сказал он. И разница между этими двумя путями, быть может, глубочайшая пропасть в современном сознании. Одни боятся зла, потому что оно далеко. Другие — потому что оно близко. И ни одна добродетель, и ни один порок не отдалены так друг от друга, как эти два страха.

    Есть два пути борьбы со злом,-сказал он. И разница между этими двумя путями, быть может, глубочайшая пропасть в современном сознании. Одни боятся зла, потому что оно далеко. Другие — потому что оно близко. И ни одна добродетель, и ни один порок не отдалены так друг от друга, как эти два страха.

    — отец Браун · книга
16. «

    ... он знал, что мужчине необходим друг, а лучше всего — женщина, с которой он мог бы поговорить до рассвета.

    ... он знал, что мужчине необходим друг, а лучше всего — женщина, с которой он мог бы поговорить до рассвета.

    — Парадоксы мистера Понда · книга
17. «

    Зло столь гнусно, что поневоле сочтешь добро случайным; добро столь прекрасно, что поневоле сочтешь случайным зло.

    Зло столь гнусно, что поневоле сочтешь добро случайным; добро столь прекрасно, что поневоле сочтешь случайным зло.

    — Человек, который был Четвергом · книга
18. «

    Вор почитает собственность. Он просто хочет ее присвоить, чтобы еще сильнее почитать.

    Вор почитает собственность. Он просто хочет ее присвоить, чтобы еще сильнее почитать.

    — Человек, который был Четвергом · книга
19. «

    Любовь никогда не требует времени. А дружба требует его всегда. Всё больше, и больше, и больше времени — до поздней ночи.

    Любовь никогда не требует времени. А дружба требует его всегда. Всё больше, и больше, и больше времени — до поздней ночи.

    — Преступление капитана Гэхегена · книга
20. «

    Люди теряют человеческий облик, если они недостаточно отделены друг от друга, можно даже сказать, если они недостаточно одиноки.

    Люди теряют человеческий облик, если они недостаточно отделены друг от друга, можно даже сказать, если они недостаточно одиноки.

    — Вечный человек · книга