18 мыслей Гильермо деля Торо без воды

Ниже 18 цитат Гильермо деля Торо — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Ни у одиночества, ни у любви нет границ. Боль и удовольствие преходящи, но насыщенны.

   Ни у одиночества, ни у любви нет границ. Боль и удовольствие преходящи, но насыщенны.

   — Кабинет редкостей. Мои зарисовки, коллекции и другие одержимости · книга
2. «

   Принцип врача: «Первым делом — не навреди». Принцип политика: «Первым делом—выступи по телевидению».

   Принцип врача: «Первым делом — не навреди». Принцип политика: «Первым делом—выступи по телевидению».

   — директор Барнс · книга
3. «

   Иногда нужно увидеть со стороны, чтобы понять, что мы чувствуем.

   Иногда нужно увидеть со стороны, чтобы понять, что мы чувствуем.

   — Корнелия Функе · книга
4. «

   ...люблю часовые механизмы, — добавляет он. — Мне кажется, они символизируют механику Вселенной, циклическую природу сущего, неотвратимость.

   ...люблю часовые механизмы, — добавляет он. — Мне кажется, они символизируют механику Вселенной, циклическую природу сущего, неотвратимость.

   — Кабинет редкостей. Мои зарисовки, коллекции и другие одержимости · книга
5. «

   Вот она, Америка во всей красе. Коричневому брату не дадут спокойно отлить в темной подворотне, зато белый парень может ходить голым по «Перекрестку мира», и никто ему слова не скажет.

   Вот она, Америка во всей красе. Коричневому брату не дадут спокойно отлить в темной подворотне, зато белый парень может ходить голым по «Перекрестку мира», и никто ему слова не скажет.

   — Аугустин Элисальде · книга
6. «

   Только искусство позволяет мельком увидеть инаковость.

   Только искусство позволяет мельком увидеть инаковость.

   — Кабинет редкостей. Мои зарисовки, коллекции и другие одержимости · книга
7. «

   Человек изобрёл чудовищ, чтобы объяснить всю Вселенную.

   Человек изобрёл чудовищ, чтобы объяснить всю Вселенную.

   — Кабинет редкостей. Мои зарисовки, коллекции и другие одержимости · книга
8. «

   Монстры стали мучениками нормальности, то есть их убивают ради нормальных людей. Я понимаю монстров. Чего я не понимаю в свои 53 года, так это, что такое нормальный. Я думаю, что это крайне разрушительный стандарт, потому что если «нормальный» означает «безупречный», то это невозможно.

   Монстры стали мучениками нормальности, то есть их убивают ради нормальных людей. Я понимаю монстров. Чего я не понимаю в свои 53 года, так это, что такое нормальный. Я думаю, что это крайне разрушительный стандарт, потому что если «нормальный» означает «безупречный», то это невозможно.
9. «

   Всегда говори, что думаешь, всегда делай, что говоришь, и знай, что делает тебя счастливым. Живи или умри, твердо придерживаясь принятых решений, делая то, что считаешь правильным.

   Всегда говори, что думаешь, всегда делай, что говоришь, и знай, что делает тебя счастливым. Живи или умри, твердо придерживаясь принятых решений, делая то, что считаешь правильным.

   — Кабинет редкостей. Мои зарисовки, коллекции и другие одержимости · книга
10. «

    Единственная причина, почему смерть важна, — она придает жизни смысл.

    Единственная причина, почему смерть важна, — она придает жизни смысл.
11. «

    В мире, где все придерживаются прагматизма и материализма, страх — единственная эмоция, которая позволяет искушенному человеку поверить в нечто потустороннее.

    В мире, где все придерживаются прагматизма и материализма, страх — единственная эмоция, которая позволяет искушенному человеку поверить в нечто потустороннее.
12. «

    — Завтра! Завтра я тебе кое-что подарю. Это будет сюрприз. — Сюрприз? — Офелия всматривалась в мамино бледное лицо. – Да. – Это книга? – спросила Офелия. – Книга? – Мама тихонько засмеялась. – Не книга, нет. Гораздо лучше! Офелия не стала напоминать, что для неё ничего не может быть лучше книги. Мама не поймёт. Она не ищет в книгах убежища, не переносится в другой, волшебный мир. Она видит только этот мир, да и то не всегда, подумала Офелия. Мама накрепко привязана к земле, оттого она такая грустная. Книги могли бы ей многое рассказать о мире, о дальних странах, о зверях и растениях, о звёздах! Книжные страницы могут стать открытыми окнами и дверями, на бумажных крыльях можно улететь прочь. Может быть, мама просто разучилась летать. А может, никогда не умела.

    — Завтра! Завтра я тебе кое-что подарю. Это будет сюрприз. — Сюрприз? — Офелия всматривалась в мамино бледное лицо. – Да. – Это книга? – спросила Офелия. – Книга? – Мама тихонько засмеялась. – Не книга, нет. Гораздо лучше! Офелия не стала напоминать, что для неё ничего не может быть лучше книги. Мама не поймёт. Она не ищет в книгах убежища, не переносится в другой, волшебный мир. Она видит только этот мир, да и то не всегда, подумала Офелия. Мама накрепко привязана к земле, оттого она такая грустная. Книги могли бы ей многое рассказать о мире, о дальних странах, о зверях и растениях, о звёздах! Книжные страницы могут стать открытыми окнами и дверями, на бумажных крыльях можно улететь прочь. Может быть, мама просто разучилась летать. А может, никогда не умела.

    — Корнелия Функе · книга
13. «

    Реальность, дрянная сука.

    Реальность, дрянная сука.

    — Чак Хоган · книга
14. «

    Отец осторожно подвёл сына к краю и не дал ему отшатнуться — заставил смотреть в бездну. – Чувствуешь страх? – спросил отец. – Никогда о нём не забывай. Этот страх ты должен чувствовать в минуту слабости – когда захочешь забыть, кто ты есть и что ты служишь отчизне. Когда перед тобой встанет выбор – жизнь или честь. Если предашь свою страну, своё имя, своё наследие – это всё равно что сделать шаг в пропасть. Бездна не видна, однако она реальна. Никогда не забывай об этом, сын мой…

    Отец осторожно подвёл сына к краю и не дал ему отшатнуться — заставил смотреть в бездну. – Чувствуешь страх? – спросил отец. – Никогда о нём не забывай. Этот страх ты должен чувствовать в минуту слабости – когда захочешь забыть, кто ты есть и что ты служишь отчизне. Когда перед тобой встанет выбор – жизнь или честь. Если предашь свою страну, своё имя, своё наследие – это всё равно что сделать шаг в пропасть. Бездна не видна, однако она реальна. Никогда не забывай об этом, сын мой…

    — Корнелия Функе · книга
15. «

    Такое часто бывает — нелегко что-нибудь найти, но ещё труднее не испугаться того, что найдено.

    Такое часто бывает — нелегко что-нибудь найти, но ещё труднее не испугаться того, что найдено.

    — Корнелия Функе · книга
16. «

    Я с детства договорился с монстрами об альянсе. Смотрите, есть два подхода. Первый: в шкафу живет ужас, а на улице тебя все хотят изнасиловать, а потом убить, необязательно в такой последовательности. Либо, как в рассказа­х Мэри Шелли, монстры – это те, кого не приняло большинство. Отщепенцы. Монстром может оказать­ся любой из нас. Это подход, который мне близок.

    Я с детства договорился с монстрами об альянсе. Смотрите, есть два подхода. Первый: в шкафу живет ужас, а на улице тебя все хотят изнасиловать, а потом убить, необязательно в такой последовательности. Либо, как в рассказа­х Мэри Шелли, монстры – это те, кого не приняло большинство. Отщепенцы. Монстром может оказать­ся любой из нас. Это подход, который мне близок.
17. «

    Человек смертен, пока у него нет сына.

    Человек смертен, пока у него нет сына.

    — Корнелия Функе · книга
18. «

    Девочка слишком невинна для здешних мест, а мать слабая, не сможет дочку защитить. Она из тех женщин, что ищут силы в мужчинах, а не в собственной душе.

    Девочка слишком невинна для здешних мест, а мать слабая, не сможет дочку защитить. Она из тех женщин, что ищут силы в мужчинах, а не в собственной душе.

    — Корнелия Функе · книга