24 цитаты Говарда Филлипса Лавкрафта для поста и дневника

Подборка из 24 цитаты Говарда Филлипса Лавкрафта: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Если бы мы знали, кем являемся на самом деле, то поступили бы как сэр Артур Джермин, однажды вечером обливший себя горючей смесью, и поднесший к одежде спичку.

   Если бы мы знали, кем являемся на самом деле, то поступили бы как сэр Артур Джермин, однажды вечером обливший себя горючей смесью, и поднесший к одежде спичку.

   — Некоторые факты о покойном Артуре Джермине и его семье · книга
2. «

   Мы вновь встретимся — может, это случится в светящейся туманности пояса Ориона, может, на открытых плоскогорьях доисторической Азии, может, сегодня во сне, который ты под утро забудешь, а может, в каких-то новых формах, которые обретет вечность после гибели Солнечной системы.

   Мы вновь встретимся — может, это случится в светящейся туманности пояса Ориона, может, на открытых плоскогорьях доисторической Азии, может, сегодня во сне, который ты под утро забудешь, а может, в каких-то новых формах, которые обретет вечность после гибели Солнечной системы.

   — По ту сторону сна · книга
3. «

   Это полностью материальная телесная культура, и её символ — отделанная плиткой ванная комната и паровой радиатор, а не дорический портик и храм философии. Её жители не живут и не знают, как жить.

   Это полностью материальная телесная культура, и её символ — отделанная плиткой ванная комната и паровой радиатор, а не дорический портик и храм философии. Её жители не живут и не знают, как жить.

   — Selected Letters II (1925-1929) · книга
4. «

   Но во вселенной наряду с горечью существует и сладость, и имя этой сладости — забвение.

   Но во вселенной наряду с горечью существует и сладость, и имя этой сладости — забвение.

   — Изгой · книга
5. «

   Как мало знает земной человек о жизни и её пределах! Но больше ему, ради его же спокойствия, и не следует знать.

   Как мало знает земной человек о жизни и её пределах! Но больше ему, ради его же спокойствия, и не следует знать.

   — По ту сторону сна · книга
6. «

   Жизнь — страшная штука, а по отдельным дьявольским намекам, долетающим к нам из пучины неведомого, мы можем догадываться, что на самом деле, все обстоит в тысячу раз хуже.

   Жизнь — страшная штука, а по отдельным дьявольским намекам, долетающим к нам из пучины неведомого, мы можем догадываться, что на самом деле, все обстоит в тысячу раз хуже.

   — Некоторые факты о покойном Артуре Джермине и его семье · книга
7. «

   Что-то в моем облике и речи отпугивало людей и пробуждало в них чувство антипатии, словно я являлся существом бесконечно далеким от всего, что они считали здоровым и естественным.

   Что-то в моем облике и речи отпугивало людей и пробуждало в них чувство антипатии, словно я являлся существом бесконечно далеким от всего, что они считали здоровым и естественным.

   — За гранью времен · книга
8. «

   Мне казалось, что я очутился на самом краю мира, что заглядываю за край бездонного хаоса и вечной ночи.

   Мне казалось, что я очутился на самом краю мира, что заглядываю за край бездонного хаоса и вечной ночи.

   — Зов Ктулху · книга
9. «

   Отринь же адские бездны и отдайся тихим красотам своего детства. Ищи свой чудесный предзакатный город, и изгони оттуда праздных Великих богов, и ласково отошли их обратно в край их детства, что нетерпеливо дожидается их возвращения. И потом чудесный предзакатный город останется тебе для вечного наслаждения, а земные боги, вновь заняв привычное место, будут править снами людей. Иди же — путь свободен и звёзды ждут.

   Отринь же адские бездны и отдайся тихим красотам своего детства. Ищи свой чудесный предзакатный город, и изгони оттуда праздных Великих богов, и ласково отошли их обратно в край их детства, что нетерпеливо дожидается их возвращения. И потом чудесный предзакатный город останется тебе для вечного наслаждения, а земные боги, вновь заняв привычное место, будут править снами людей. Иди же — путь свободен и звёзды ждут.

   — Ньярлатхотеп · книга
10. «

    ... Впечатлительность — удел ничтожеств...

    ... Впечатлительность — удел ничтожеств...

    — Храм · книга
11. «

    Уилкокс называл себя сверхчувствительным, но горожане считали его попросту ненормальным.

    Уилкокс называл себя сверхчувствительным, но горожане считали его попросту ненормальным.

    — Зов Ктулху · книга
12. «

    Мне думается, что высшее милосердие, явленное нашему миру, заключается в неспособности человеческого ума согласовывать между собой свои собственные составляющие. Мы живем на мирном островке счастливого неведения посреди черных вод бесконечности и самой судьбой нам заказано покидать его и пускаться в дальние плавания.

    Мне думается, что высшее милосердие, явленное нашему миру, заключается в неспособности человеческого ума согласовывать между собой свои собственные составляющие. Мы живем на мирном островке счастливого неведения посреди черных вод бесконечности и самой судьбой нам заказано покидать его и пускаться в дальние плавания.

    — Зов Ктулху · книга
13. «

    Казалось бы, пора привыкнуть спокойнее на все реагировать, а может, даже ожесточиться, но в жизни случаются такие переживания, что ранят особенно глубоко, от них невозможно исцелиться, рана продолжает ныть, а чувствительность настолько обостряется, что достаточно оживить в памяти роковые события, и снова вспыхивают боль и ужас.

    Казалось бы, пора привыкнуть спокойнее на все реагировать, а может, даже ожесточиться, но в жизни случаются такие переживания, что ранят особенно глубоко, от них невозможно исцелиться, рана продолжает ныть, а чувствительность настолько обостряется, что достаточно оживить в памяти роковые события, и снова вспыхивают боль и ужас.

    — Хребты Безумия · книга
14. «

    Человек может играть силами природы лишь до определенных пределов; то, что вы создали, обернется против вас.

    Человек может играть силами природы лишь до определенных пределов; то, что вы создали, обернется против вас.

    — Случай Чарльза Декстера Варда · книга
15. «

    Ни смерть, ни душевные или физические муки не могут породить такого отчаяния, какое вызывает утрата собственной индивидуальности. Обратившись в ничто, мы обретаем забвение; но осознавать себя существующим, одновременно зная, что ты лишён собственного «Я» и более не являешься единственным и неповторимым, чем-то отличным от всех других, — вот он, истинный апофеоз ужаса.

    Ни смерть, ни душевные или физические муки не могут породить такого отчаяния, какое вызывает утрата собственной индивидуальности. Обратившись в ничто, мы обретаем забвение; но осознавать себя существующим, одновременно зная, что ты лишён собственного «Я» и более не являешься единственным и неповторимым, чем-то отличным от всех других, — вот он, истинный апофеоз ужаса.

    — Рэндольф Картер · книга
16. «

    Только чертов дурак будет ожидать от людей одной культуры сидеть спокойно, когда их страну заполоняют орды иностранцев, которые — неважно равны ли, превосходят или уступают им с точки зрения биологии — столь противоположны им в физических, эмоциональных и умственных проявлениях, что гармоничное сосуществование становится фактически не возможным.

    Только чертов дурак будет ожидать от людей одной культуры сидеть спокойно, когда их страну заполоняют орды иностранцев, которые — неважно равны ли, превосходят или уступают им с точки зрения биологии — столь противоположны им в физических, эмоциональных и умственных проявлениях, что гармоничное сосуществование становится фактически не возможным.
17. «

    То, что мы считаем сущностью и реальностью, есть лишь иллюзия и призрак, тогда как истинной сущностью и реальностью является как раз то, что кажется нам призрачным и иллюзорным.

    То, что мы считаем сущностью и реальностью, есть лишь иллюзия и призрак, тогда как истинной сущностью и реальностью является как раз то, что кажется нам призрачным и иллюзорным.

    — Рэндольф Картер · книга
18. «

    Страх — самое древнее и сильное из человеческих чувств, а самый древний и самый сильный страх — страх неведомого.

    Страх — самое древнее и сильное из человеческих чувств, а самый древний и самый сильный страх — страх неведомого.

    — Притаившийся ужас · книга
19. «

    Упрямое нежелание поверить в то, что на первый взгляд кажется тебе невероятным, равно как и отрицание вещей, недоступных твоему разумению, есть признак безумия.

    Упрямое нежелание поверить в то, что на первый взгляд кажется тебе невероятным, равно как и отрицание вещей, недоступных твоему разумению, есть признак безумия.

    — Комната с заколоченными ставнями · книга
20. «

    Невозможно доказать то, во что всë равно не поверят.

    Невозможно доказать то, во что всë равно не поверят.

    — Дагон · книга