33 мудрых мыслей Говарда Филлипса Лавкрафта

Подборка из 33 цитаты Говарда Филлипса Лавкрафта: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Если бы мы знали, кем являемся на самом деле, то поступили бы как сэр Артур Джермин, однажды вечером обливший себя горючей смесью, и поднесший к одежде спичку.

   Если бы мы знали, кем являемся на самом деле, то поступили бы как сэр Артур Джермин, однажды вечером обливший себя горючей смесью, и поднесший к одежде спичку.

   — Некоторые факты о покойном Артуре Джермине и его семье · книга
2. «

   Жизнь-страшная штука, а порой из предыстории того, что нам известно, вдруг проглядывают поистине дьявольские откровения делающие её страшней тысячекратно. Наука уже вызывает томление души своими ужасными открытиями и, вероятно, полностью истребит род людской, если мы и впрямь особый род, ведь у неё припасены невообразимые ужасы, и, стоит им вырваться на свободу, мозг смертных не перенесёт такого потрясения. Если бы мы и знали, кто мы такие, то наверняка последовали бы примеру сэра Артура Джермина, который однажды вечером облил себя маслом и поджег...

   Жизнь-страшная штука, а порой из предыстории того, что нам известно, вдруг проглядывают поистине дьявольские откровения делающие её страшней тысячекратно. Наука уже вызывает томление души своими ужасными открытиями и, вероятно, полностью истребит род людской, если мы и впрямь особый род, ведь у неё припасены невообразимые ужасы, и, стоит им вырваться на свободу, мозг смертных не перенесёт такого потрясения. Если бы мы и знали, кто мы такие, то наверняка последовали бы примеру сэра Артура Джермина, который однажды вечером облил себя маслом и поджег...

   — Артур Джермин · книга
3. «

   Умные люди понимают, что разница между реальностью и вымыслом не так уж велика.

   Умные люди понимают, что разница между реальностью и вымыслом не так уж велика.

   — Склеп · книга
4. «

   Красота неразрывно связана с гармонией и потому в суетливом многообразии космоса возможно только одно приемлемое для всех понятие красоты: это нечто гармонирующее с нашими снами, мечтами и воспоминаниями и позволяющее нам сотворить свой собственный маленький мир, отгороженный от вселенского хаоса.

   Красота неразрывно связана с гармонией и потому в суетливом многообразии космоса возможно только одно приемлемое для всех понятие красоты: это нечто гармонирующее с нашими снами, мечтами и воспоминаниями и позволяющее нам сотворить свой собственный маленький мир, отгороженный от вселенского хаоса.

   — Рэндольф Картер · книга
5. «

   Хотел бы я знать с уверенностью, что портреты никогда не выйдут из своих рам.

   Хотел бы я знать с уверенностью, что портреты никогда не выйдут из своих рам.

   — Ужас в музее · книга
6. «

   Вот древний-древний сад, который вижу я во снах, Где солнца майский луч игривый призрачно отсвечен, Цветы увядшие безвкусны, они в серых все тонах, А стен развалины пробудят размышленья о прошедшем. Лоза ползет в укромных уголках, и мох в пруду, Беседку чаща задушила темнотою и прохладой, А на безмолвных майских тропах редко травы я найду, И запах тлена плесневелый здесь сильней всех ароматов. И не найти живых существ в совсем забытом месте том, И за оградой тишина не отзовется звуком эха, Но я иду, я жду и вслушиваюсь в поиске своем, И знаю, что тот сад рожден веленьем сгинувшего века. Я буду часто вызывать виденья дня, что больше нет, И взгляд на серый-серый вид откроет в памяти мне дверцу. Печаль утихнет, и я вздрогну, вдруг поняв простой ответ: Цветы поникшие – надежды, сад же – это мое сердце.

   Вот древний-древний сад, который вижу я во снах, Где солнца майский луч игривый призрачно отсвечен, Цветы увядшие безвкусны, они в серых все тонах, А стен развалины пробудят размышленья о прошедшем. Лоза ползет в укромных уголках, и мох в пруду, Беседку чаща задушила темнотою и прохладой, А на безмолвных майских тропах редко травы я найду, И запах тлена плесневелый здесь сильней всех ароматов. И не найти живых существ в совсем забытом месте том, И за оградой тишина не отзовется звуком эха, Но я иду, я жду и вслушиваюсь в поиске своем, И знаю, что тот сад рожден веленьем сгинувшего века. Я буду часто вызывать виденья дня, что больше нет, И взгляд на серый-серый вид откроет в памяти мне дверцу. Печаль утихнет, и я вздрогну, вдруг поняв простой ответ: Цветы поникшие – надежды, сад же – это мое сердце.
7. «

   Не мёртво то, что в вечности пребудет, Со смертью времени и смерть умрёт.

   Не мёртво то, что в вечности пребудет, Со смертью времени и смерть умрёт.

   — Зов Ктулху · книга
8. «

   Я заглянул в глаза вселенского ужаса, и с этих пор даже весеннее небо и летние цветы отравлены для меня его ядом.

   Я заглянул в глаза вселенского ужаса, и с этих пор даже весеннее небо и летние цветы отравлены для меня его ядом.

   — Зов Ктулху · книга
9. «

   Уилкокс называл себя сверхчувствительным, но горожане считали его попросту ненормальным.

   Уилкокс называл себя сверхчувствительным, но горожане считали его попросту ненормальным.

   — Зов Ктулху · книга
10. «

    Прошлое мертво и занесено пылью.

    Прошлое мертво и занесено пылью.

    — Мифы Ктулху · книга
11. «

    Как мало знает земной человек о жизни и её пределах! Но больше ему, ради его же спокойствия, и не следует знать.

    Как мало знает земной человек о жизни и её пределах! Но больше ему, ради его же спокойствия, и не следует знать.

    — По ту сторону сна · книга
12. «

    Будучи детьми, мы слушаем сказки и мечтаем, но мысли наши несовершенны. Когда же, став взрослыми, мы пытаемся вернуть детские грезы, мы уже отравлены ядом повседневности, который делает нас скучными и прозаичными.

    Будучи детьми, мы слушаем сказки и мечтаем, но мысли наши несовершенны. Когда же, став взрослыми, мы пытаемся вернуть детские грезы, мы уже отравлены ядом повседневности, который делает нас скучными и прозаичными.

    — Зов Ктулху · книга
13. «

    Жизнь — страшная штука, а по отдельным дьявольским намекам, долетающим к нам из пучины неведомого, мы можем догадываться, что на самом деле, все обстоит в тысячу раз хуже.

    Жизнь — страшная штука, а по отдельным дьявольским намекам, долетающим к нам из пучины неведомого, мы можем догадываться, что на самом деле, все обстоит в тысячу раз хуже.

    — Некоторые факты о покойном Артуре Джермине и его семье · книга
14. «

    Мне исполнилось 30. Впереди, неприветливо и зловеще, пролегала дорога нового десятилетия.

    Мне исполнилось 30. Впереди, неприветливо и зловеще, пролегала дорога нового десятилетия.

    — Мифы Ктулху · книга
15. «

    Мне думается, что высшее милосердие, явленное нашему миру, заключается в неспособности человеческого ума согласовывать между собой свои собственные составляющие. Мы живем на мирном островке счастливого неведения посреди черных вод бесконечности и самой судьбой нам заказано покидать его и пускаться в дальние плавания.

    Мне думается, что высшее милосердие, явленное нашему миру, заключается в неспособности человеческого ума согласовывать между собой свои собственные составляющие. Мы живем на мирном островке счастливого неведения посреди черных вод бесконечности и самой судьбой нам заказано покидать его и пускаться в дальние плавания.

    — Зов Ктулху · книга
16. «

    Я же не знал, что думать и что предпринять. В конце концов, разве я не услышал нечто такое, к чему не был уже подготовлен?

    Я же не знал, что думать и что предпринять. В конце концов, разве я не услышал нечто такое, к чему не был уже подготовлен?

    — Уилмарт · книга
17. «

    Будь проклят этот дом с его жильцом — Животным с человеческим лицом!

    Будь проклят этот дом с его жильцом — Животным с человеческим лицом!

    — Грибы с Юггота · книга
18. «

    Ни смерть, ни душевные или физические муки не могут породить такого отчаяния, какое вызывает утрата собственной индивидуальности. Обратившись в ничто, мы обретаем забвение; но осознавать себя существующим, одновременно зная, что ты лишён собственного «Я» и более не являешься единственным и неповторимым, чем-то отличным от всех других, — вот он, истинный апофеоз ужаса.

    Ни смерть, ни душевные или физические муки не могут породить такого отчаяния, какое вызывает утрата собственной индивидуальности. Обратившись в ничто, мы обретаем забвение; но осознавать себя существующим, одновременно зная, что ты лишён собственного «Я» и более не являешься единственным и неповторимым, чем-то отличным от всех других, — вот он, истинный апофеоз ужаса.

    — Рэндольф Картер · книга
19. «

    Ему никак не удавалось вырваться из под материнской опеки – а значит, несмотря на всё возмущение, какая-то его часть всё-таки дорожила золотой клеткой.

    Ему никак не удавалось вырваться из под материнской опеки – а значит, несмотря на всё возмущение, какая-то его часть всё-таки дорожила золотой клеткой.

    — Мифы Ктулху · книга
20. «

    Сны старше, чем созерцательный Сфинкс или окруженный садами Вавилон.

    Сны старше, чем созерцательный Сфинкс или окруженный садами Вавилон.

    — Генри Энтони Уилкокс · книга