37 цитат Говарда Филлипса Лавкрафта, которые стоит перечитать

Подборка из 37 цитат Говарда Филлипса Лавкрафта: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Не мёртво то, что в вечности пребудет, Со смертью времени и смерть умрёт.

   Не мёртво то, что в вечности пребудет, Со смертью времени и смерть умрёт.

   — Зов Ктулху · книга
2. «

   Прежняя замкнутость легко сменилась разговорчивостью, мне стало доступно и лёгкое изящество речи Честерфилда, и нечестивый цинизм Рочестера.

   Прежняя замкнутость легко сменилась разговорчивостью, мне стало доступно и лёгкое изящество речи Честерфилда, и нечестивый цинизм Рочестера.

   — Джервас Дадли · книга
3. «

   Как уже было сказано, я пребывал вдали от реального мира, но это не значит, что я существовал один. Так жить никому не под силу, и лишённый сообщества живых неизбежно находит себе компанию из не живущих более или из предметов неодушевлённых.

   Как уже было сказано, я пребывал вдали от реального мира, но это не значит, что я существовал один. Так жить никому не под силу, и лишённый сообщества живых неизбежно находит себе компанию из не живущих более или из предметов неодушевлённых.

   — Джервас Дадли · книга
4. «

   Жизнь — страшная штука, а по отдельным дьявольским намекам, долетающим к нам из пучины неведомого, мы можем догадываться, что на самом деле, все обстоит в тысячу раз хуже.

   Жизнь — страшная штука, а по отдельным дьявольским намекам, долетающим к нам из пучины неведомого, мы можем догадываться, что на самом деле, все обстоит в тысячу раз хуже.

   — Некоторые факты о покойном Артуре Джермине и его семье · книга
5. «

   Проявлением наибольшего милосердия в нашем мире является, на мой взгляд, неспособность человеческого разума связать воедино все, что этот мир в себя включает. Мы живем на тихом островке невежества посреди темного моря бесконечности, и нам вовсе не следует плавать на далекие расстояния. Науки, каждая из которых тянет в своем направлении, до сих пор причиняли нам мало вреда; однако настанет день и объединение разрозненных доселе обрывков знания откроет перед нами такие ужасающие виды реальной действительности, что мы либо потеряем рассудок от увиденного, либо постараемся скрыться от этого губительного просветления в покое и безопасности нового средневековья.

   Проявлением наибольшего милосердия в нашем мире является, на мой взгляд, неспособность человеческого разума связать воедино все, что этот мир в себя включает. Мы живем на тихом островке невежества посреди темного моря бесконечности, и нам вовсе не следует плавать на далекие расстояния. Науки, каждая из которых тянет в своем направлении, до сих пор причиняли нам мало вреда; однако настанет день и объединение разрозненных доселе обрывков знания откроет перед нами такие ужасающие виды реальной действительности, что мы либо потеряем рассудок от увиденного, либо постараемся скрыться от этого губительного просветления в покое и безопасности нового средневековья.

   — Зов Ктулху · книга
6. «

   Только недоразвитым умам свойственна поспешность, с какой они объясняют любую необычную и сложную для понимания вещь волей якобы сверхъестественных сил.

   Только недоразвитым умам свойственна поспешность, с какой они объясняют любую необычную и сложную для понимания вещь волей якобы сверхъестественных сил.

   — Храм · книга
7. «

   Не вызывай того, кого не сможешь повергнуть.

   Не вызывай того, кого не сможешь повергнуть.

   — Случай Чарльза Декстера Варда · книга
8. «

   Как мало знает земной человек о жизни и её пределах! Но больше ему, ради его же спокойствия, и не следует знать.

   Как мало знает земной человек о жизни и её пределах! Но больше ему, ради его же спокойствия, и не следует знать.

   — По ту сторону сна · книга
9. «

   Величайшее милосердие мироздания, на мой взгляд, заключается в том, что человеческий разум не способен охватить и связать воедино все, что наш мир в себя включает.

   Величайшее милосердие мироздания, на мой взгляд, заключается в том, что человеческий разум не способен охватить и связать воедино все, что наш мир в себя включает.

   — Зов Ктулху · книга
10. «

    Это полностью материальная телесная культура, и её символ — отделанная плиткой ванная комната и паровой радиатор, а не дорический портик и храм философии. Её жители не живут и не знают, как жить.

    Это полностью материальная телесная культура, и её символ — отделанная плиткой ванная комната и паровой радиатор, а не дорический портик и храм философии. Её жители не живут и не знают, как жить.

    — Selected Letters II (1925-1929) · книга
11. «

    Время — это всего лишь наше несовершенное восприятие одного из новых измерений пространства. И время, и движение — не более чем иллюзии.

    Время — это всего лишь наше несовершенное восприятие одного из новых измерений пространства. И время, и движение — не более чем иллюзии.

    — Мифы Ктулху · книга
12. «

    Ни смерть, ни удары судьбы, ни муки не способны сравниться с отчаянием от утраты собственного «я». Слияние с пустотой дарует покой забвенья, но сознавать, что ты существуешь, но больше не являешься единственным, отличным от других это истинная трагедия и ужас, которым нельзя подыскать определение.

    Ни смерть, ни удары судьбы, ни муки не способны сравниться с отчаянием от утраты собственного «я». Слияние с пустотой дарует покой забвенья, но сознавать, что ты существуешь, но больше не являешься единственным, отличным от других это истинная трагедия и ужас, которым нельзя подыскать определение.

    — Врата серебряного ключа · книга
13. «

    Древнейшая и сильнейшая эмоция человечества — это страх, а древнейший и сильнейший вид страха — это страх перед неизвестным.

    Древнейшая и сильнейшая эмоция человечества — это страх, а древнейший и сильнейший вид страха — это страх перед неизвестным.
14. «

    Будь проклят этот дом с его жильцом — Животным с человеческим лицом!

    Будь проклят этот дом с его жильцом — Животным с человеческим лицом!

    — Грибы с Юггота · книга
15. «

    Уилкокс называл себя сверхчувствительным, но горожане считали его попросту ненормальным.

    Уилкокс называл себя сверхчувствительным, но горожане считали его попросту ненормальным.

    — Зов Ктулху · книга
16. «

    Казалось бы, пора привыкнуть спокойнее на все реагировать, а может, даже ожесточиться, но в жизни случаются такие переживания, что ранят особенно глубоко, от них невозможно исцелиться, рана продолжает ныть, а чувствительность настолько обостряется, что достаточно оживить в памяти роковые события, и снова вспыхивают боль и ужас.

    Казалось бы, пора привыкнуть спокойнее на все реагировать, а может, даже ожесточиться, но в жизни случаются такие переживания, что ранят особенно глубоко, от них невозможно исцелиться, рана продолжает ныть, а чувствительность настолько обостряется, что достаточно оживить в памяти роковые события, и снова вспыхивают боль и ужас.

    — Хребты Безумия · книга
17. «

    Человек может играть силами природы лишь до определенных пределов; то, что вы создали, обернется против вас.

    Человек может играть силами природы лишь до определенных пределов; то, что вы создали, обернется против вас.

    — Случай Чарльза Декстера Варда · книга
18. «

    Я же не знал, что думать и что предпринять. В конце концов, разве я не услышал нечто такое, к чему не был уже подготовлен?

    Я же не знал, что думать и что предпринять. В конце концов, разве я не услышал нечто такое, к чему не был уже подготовлен?

    — Уилмарт · книга
19. «

    Что-то в моем облике и речи отпугивало людей и пробуждало в них чувство антипатии, словно я являлся существом бесконечно далеким от всего, что они считали здоровым и естественным.

    Что-то в моем облике и речи отпугивало людей и пробуждало в них чувство антипатии, словно я являлся существом бесконечно далеким от всего, что они считали здоровым и естественным.

    — За гранью времен · книга
20. «

    Восставший может погрузиться в бездну, а погрузившийся в бездну может вновь восстать.

    Восставший может погрузиться в бездну, а погрузившийся в бездну может вновь восстать.

    — Зов Ктулху · книга