136 коротких цитат Грегори Дэвида Робертса

Ниже 136 цитат Грегори Дэвида Робертса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Женщину, которая намного умнее тебя, любить очень трудно — самое страшное, что, когда тебя снова и снова швыряют лицом в грязь, от этого получаешь удовольствие.

   Женщину, которая намного умнее тебя, любить очень трудно — самое страшное, что, когда тебя снова и снова швыряют лицом в грязь, от этого получаешь удовольствие.

   — Лин · книга
2. «

   Бедность и гордость неразлучно сопровождают друг друга, пока одна из них не убьет другую.

   Бедность и гордость неразлучно сопровождают друг друга, пока одна из них не убьет другую.

   — Линбаба · книга
3. «

   Чем слабее ваша связь с реальностью, тем страшнее для вас окружающий мир. С другой стороны, чем ближе вы к рациональному восприятию мира, тем чаще следует сомневаться и задавать вопросы.

   Чем слабее ваша связь с реальностью, тем страшнее для вас окружающий мир. С другой стороны, чем ближе вы к рациональному восприятию мира, тем чаще следует сомневаться и задавать вопросы.

   — Идрис · книга
4. «

   Грусть для меня – это нечто особенное, моя ежедневная медитация, единственное искусство, каким я владею.

   Грусть для меня – это нечто особенное, моя ежедневная медитация, единственное искусство, каким я владею.

   — Дидье · книга
5. «

   Почему так легко черствеет человеческое сердце?

   Почему так легко черствеет человеческое сердце?

   — Лин · книга
6. «

   Когда ты видишь что-то плохое в людях, ты обычно бываешь прав.

   Когда ты видишь что-то плохое в людях, ты обычно бываешь прав.

   — Линбаба · книга
7. «

   Это такой хороший виски, что он производит у меня плохие манеры.

   Это такой хороший виски, что он производит у меня плохие манеры.

   — Прабакер · книга
8. «

   И хотя мы были совершенно незнакомы, долгих пять секунд мы стояли глядя друг на друга, а все параллельные миры, все параллельные жизни, которые могли бы существовать, но никогда существовать не будут, крутились вокруг нас.

   И хотя мы были совершенно незнакомы, долгих пять секунд мы стояли глядя друг на друга, а все параллельные миры, все параллельные жизни, которые могли бы существовать, но никогда существовать не будут, крутились вокруг нас.

   — Шантарам · книга
9. «

   Одна из причин, почему мы так жаждем любви и так отчаянно ищем её, заключается в том, что любовь – единственное лекарство от одиночества, от чувства стыда и печали. Но некоторые чувства так глубоко запрятаны в сердце, что только в полном одиночестве ты и можешь их обнаружить. Некоторые открывающиеся тебе истины о тебе самом настолько болезненны, что, лишь испытывая чувство стыда, ты можешь жить с ним. А некоторые вещи настолько печальны, что только твоя душа может оплакать их.

   Одна из причин, почему мы так жаждем любви и так отчаянно ищем её, заключается в том, что любовь – единственное лекарство от одиночества, от чувства стыда и печали. Но некоторые чувства так глубоко запрятаны в сердце, что только в полном одиночестве ты и можешь их обнаружить. Некоторые открывающиеся тебе истины о тебе самом настолько болезненны, что, лишь испытывая чувство стыда, ты можешь жить с ним. А некоторые вещи настолько печальны, что только твоя душа может оплакать их.

   — Линбаба · книга
10. «

    Меня, в принципе, не интересует ни политический свинарник, ни тем более скотобойня большого бизнеса. Единственное, что превосходит политический бизнес в жестокости и цинизме, — это политика большого бизнеса.

    Меня, в принципе, не интересует ни политический свинарник, ни тем более скотобойня большого бизнеса. Единственное, что превосходит политический бизнес в жестокости и цинизме, — это политика большого бизнеса.

    — Дидье · книга
11. «

    Ты умеешь слушать. Это опасное оружие, потому что против него трудно устоять. Чувствовать, что тебя слушают, — это почти самое лучше, что есть на свете.

    Ты умеешь слушать. Это опасное оружие, потому что против него трудно устоять. Чувствовать, что тебя слушают, — это почти самое лучше, что есть на свете.

    — Шантарам · книга
12. «

    Любовь нельзя убить. Её не убьёшь даже ненавистью. Можно задушить внутри себя влюблённость, нежность и даже влечение. Ты можешь убить всё это или превратить в прочное застывшее, свинцовое сожаление, но саму любовь ты всё равно не убьёшь. Любовь — это страстный поиск истины, иной, чем твоя собственная, и стоит тебе один раз её почувствовать, не обманывая себя, во всей полноте, и она останется навсегда. Каждый акт любви, каждый момент, когда сердце обращается к ней, — это часть вселенского добра, часть Бога или того, что мы называем Богом, а уж он-то не умрёт никогда.

    Любовь нельзя убить. Её не убьёшь даже ненавистью. Можно задушить внутри себя влюблённость, нежность и даже влечение. Ты можешь убить всё это или превратить в прочное застывшее, свинцовое сожаление, но саму любовь ты всё равно не убьёшь. Любовь — это страстный поиск истины, иной, чем твоя собственная, и стоит тебе один раз её почувствовать, не обманывая себя, во всей полноте, и она останется навсегда. Каждый акт любви, каждый момент, когда сердце обращается к ней, — это часть вселенского добра, часть Бога или того, что мы называем Богом, а уж он-то не умрёт никогда.

    — Шантарам · книга
13. «

    Я наклонился и посмотрел слева и справа за её спиной. — Что там такое? — Я ищу крылья. Ведь вы мой ангел-спаситель.

    Я наклонился и посмотрел слева и справа за её спиной. — Что там такое? — Я ищу крылья. Ведь вы мой ангел-спаситель.

    — Шантарам · книга
14. «

    В заключении ты годами не видишь восходов и заходов солнца, ночного неба. Шестнадцать часов в сутки, всю вторую половину дня и до позднего утра, ты заперт в камере. Лишая тебя свободы, у тебя отнимают и солнце, и луну, и звезды. Тюрьма поистине не царство небесное, и хотя она не ад, в некоторых отношениях приближается к нему.

    В заключении ты годами не видишь восходов и заходов солнца, ночного неба. Шестнадцать часов в сутки, всю вторую половину дня и до позднего утра, ты заперт в камере. Лишая тебя свободы, у тебя отнимают и солнце, и луну, и звезды. Тюрьма поистине не царство небесное, и хотя она не ад, в некоторых отношениях приближается к нему.

    — Лин · книга
15. «

    Когда люди поют, они не лгут и не прячут своих секретов, а Индия — это нация певцов, и их первая любовь подобна песне, которую мы затягиваем, если слез оказывается недостаточно.

    Когда люди поют, они не лгут и не прячут своих секретов, а Индия — это нация певцов, и их первая любовь подобна песне, которую мы затягиваем, если слез оказывается недостаточно.

    — Шантарам · книга
16. «

    Её большие глаза поражали своей интенсивной зеленью. Такими зелеными бывают деревья в ярких живописных снах. Таким зелёным было бы море, если бы оно могло достичь совершенства.

    Её большие глаза поражали своей интенсивной зеленью. Такими зелеными бывают деревья в ярких живописных снах. Таким зелёным было бы море, если бы оно могло достичь совершенства.

    — Шантарам · книга
17. «

    В Марселе есть поговорка: «Человек, который никуда не спешит, никуда не попадает». Я уже восемь лет никуда не спешу.

    В Марселе есть поговорка: «Человек, который никуда не спешит, никуда не попадает». Я уже восемь лет никуда не спешу.

    — Дидье Леви · книга
18. «

    Герои бывают только трех видов: мертвые, побежденные и сомнительные.

    Герои бывают только трех видов: мертвые, побежденные и сомнительные.

    — Карла · книга
19. «

    Благоразумие, на мой взгляд, значительно переоценивают, тогда как оно всего лишь та же рассудочность, из которой вытряхнули всю суть.

    Благоразумие, на мой взгляд, значительно переоценивают, тогда как оно всего лишь та же рассудочность, из которой вытряхнули всю суть.

    — Карла · книга
20. «

    Нет более прекрасного свидетельства божьего промысла, чем щедрость бедняков.

    Нет более прекрасного свидетельства божьего промысла, чем щедрость бедняков.

    — Шантарам · книга