39 цитат Грегори Дэвида Робертса — коротко и по делу

Ниже 39 цитат Грегори Дэвида Робертса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Тюрьмы – это храмы, где дьяволы учат молиться. Захлопывая дверь чьей-то камеры, мы поворачиваем в ране нож судьбы, потому что при этом мы запираем человека наедине с его ненавистью.

   Тюрьмы – это храмы, где дьяволы учат молиться. Захлопывая дверь чьей-то камеры, мы поворачиваем в ране нож судьбы, потому что при этом мы запираем человека наедине с его ненавистью.

   — Шантарам · книга
2. «

   — Может быть, наша жизнь началась в океане… — Четыре тысячи миллионов лет назад. В каком-нибудь глубоком, тёплом месте, около подводного вулкана. — И почти всё это время все живые существа были водными, жили в море. А потом, несколько миллионов лет назад, а может, и немного раньше, — <…> живые существа выбрались и на сушу. — Но можно сказать, что, после того как мы покинули море, прожив в нём много миллионов лет, мы как бы взяли океан с собой. Когда женщина собирается родить ребёнка, у неё внутри имеется вода, в которой ребёнок растёт. Это вода почти точно такая же, как вода в море. И примерно такая же солёная. Женщина устраивает в своём теле маленький океан. И это не всё. Наша кровь и наш пот тоже солёные, примерно такие же солёные, как морская вода. Мы носим океаны внутри, в своей крови и в поту. И когда мы плачем, наши слёзы — это тоже океан.

   — Может быть, наша жизнь началась в океане… — Четыре тысячи миллионов лет назад. В каком-нибудь глубоком, тёплом месте, около подводного вулкана. — И почти всё это время все живые существа были водными, жили в море. А потом, несколько миллионов лет назад, а может, и немного раньше, — <…> живые существа выбрались и на сушу. — Но можно сказать, что, после того как мы покинули море, прожив в нём много миллионов лет, мы как бы взяли океан с собой. Когда женщина собирается родить ребёнка, у неё внутри имеется вода, в которой ребёнок растёт. Это вода почти точно такая же, как вода в море. И примерно такая же солёная. Женщина устраивает в своём теле маленький океан. И это не всё. Наша кровь и наш пот тоже солёные, примерно такие же солёные, как морская вода. Мы носим океаны внутри, в своей крови и в поту. И когда мы плачем, наши слёзы — это тоже океан.

   — Джонни Сигар · книга
3. «

   Я прекрасно понимал, что в этом смехе мое величайшее сокровище и радость, — заставить женщину смеяться и ощущать лицом, кожей, как этот смех журчит, срываясь с её губ.

   Я прекрасно понимал, что в этом смехе мое величайшее сокровище и радость, — заставить женщину смеяться и ощущать лицом, кожей, как этот смех журчит, срываясь с её губ.

   — Линбаба · книга
4. «

   Я же смотрел на окружающий насквозь промокший мир и думал о той реке, что течёт в каждом из нас, где бы мы ни жили. Это река наших сердец, наших сердечных желаний. Это чистая, глубочайшая истина, показывающая нам, кем мы являемся и чего можем достичь.

   Я же смотрел на окружающий насквозь промокший мир и думал о той реке, что течёт в каждом из нас, где бы мы ни жили. Это река наших сердец, наших сердечных желаний. Это чистая, глубочайшая истина, показывающая нам, кем мы являемся и чего можем достичь.

   — Линдсей Форд · книга
5. «

   Фанатизм — это противоположность любви. Как-то один умный человек, — мусульманин, между прочим, — сказал мне, что у него больше общего с разумным, рационально мыслящим иудеем, христианином, буддистом или индусом, чем с фанатиком, поклоняющимся Аллаху. Даже разумный атеист ему ближе, чем фанатик — мусульманин.

   Фанатизм — это противоположность любви. Как-то один умный человек, — мусульманин, между прочим, — сказал мне, что у него больше общего с разумным, рационально мыслящим иудеем, христианином, буддистом или индусом, чем с фанатиком, поклоняющимся Аллаху. Даже разумный атеист ему ближе, чем фанатик — мусульманин.

   — Кардебахай · книга
6. «

   Человек не может быть никем, кроме себя самого. Чем больше он хочет походить на кого-то другого, тем меньше от него толку.

   Человек не может быть никем, кроме себя самого. Чем больше он хочет походить на кого-то другого, тем меньше от него толку.

   — Шантарам · книга
7. «

   От страха рот у человека пересыхает, а ненависть не даёт дышать. Очевидно, поэтому в сокровищнице мировой литературы нет книг, порождённых ненавистью: подлинный страх и подлинная ненависть не могут выразить себя словами.

   От страха рот у человека пересыхает, а ненависть не даёт дышать. Очевидно, поэтому в сокровищнице мировой литературы нет книг, порождённых ненавистью: подлинный страх и подлинная ненависть не могут выразить себя словами.

   — Шантарам · книга
8. «

   Ты умеешь слушать. Это опасное оружие, потому что против него трудно устоять. Чувствовать, что тебя слушают, — это почти самое лучше, что есть на свете.

   Ты умеешь слушать. Это опасное оружие, потому что против него трудно устоять. Чувствовать, что тебя слушают, — это почти самое лучше, что есть на свете.

   — Шантарам · книга
9. «

   Только увидев, как человек улыбается, можно точно оценить, сколько в нем дерьма.

   Только увидев, как человек улыбается, можно точно оценить, сколько в нем дерьма.

   — Шантарам · книга
10. «

    Хороший мужчина настолько силён, насколько это нужно правильной женщине рядом с ним.

    Хороший мужчина настолько силён, насколько это нужно правильной женщине рядом с ним.

    — Карла Саарнен · книга
11. «

    Ошибки – как неудачная любовь. Чем лучше ты учишься на них, тем больше жалеешь, что совершил их.

    Ошибки – как неудачная любовь. Чем лучше ты учишься на них, тем больше жалеешь, что совершил их.

    — Карла Саарнен · книга
12. «

    Мужчина становится мужчиной только после того, как он завоюет любовь женщины, заслужит её уважение и сохранит её доверие, а без этого он не мужчина.

    Мужчина становится мужчиной только после того, как он завоюет любовь женщины, заслужит её уважение и сохранит её доверие, а без этого он не мужчина.

    — Викрам · книга
13. «

    Я люблю тебя с той самой секунды, когда впервые увидел тебя. Мне кажется, я всегда любил тебя – столько, сколько существует на свете любовь. Я люблю твой голос. Я люблю твое лицо. Я люблю твои руки. Я люблю все, что ты делаешь, и то, как ты это делаешь. Когда ты прикасаешься ко мне, мне кажется, что это волшебная палочка. Я люблю следить за тем, как ты думаешь, и слушать то, что ты говоришь. Я чувствую все это, но не понимаю и не могу объяснить – ни тебе, ни себе. Я просто люблю тебя, люблю всем сердцем. Ты выполняешь миссию Бога: придаешь смысл моей жизни. И потому мне есть за что любить этот мир.

    Я люблю тебя с той самой секунды, когда впервые увидел тебя. Мне кажется, я всегда любил тебя – столько, сколько существует на свете любовь. Я люблю твой голос. Я люблю твое лицо. Я люблю твои руки. Я люблю все, что ты делаешь, и то, как ты это делаешь. Когда ты прикасаешься ко мне, мне кажется, что это волшебная палочка. Я люблю следить за тем, как ты думаешь, и слушать то, что ты говоришь. Я чувствую все это, но не понимаю и не могу объяснить – ни тебе, ни себе. Я просто люблю тебя, люблю всем сердцем. Ты выполняешь миссию Бога: придаешь смысл моей жизни. И потому мне есть за что любить этот мир.

    — Линдсей · книга
14. «

    В Бога нельзя верить или не верить. Его можно только познать.

    В Бога нельзя верить или не верить. Его можно только познать.

    — Шантарам · книга
15. «

    Такой бывает любовь. ... Твоё сердце становится похожим на перегруженную спасательную шлюпку. Чтобы не утонуть, ты выбрасываешь за борт свою гордость и самоуважение, свою независимость. А спустя какое-то время ты начинаешь выбрасывать людей — своих друзей и всех прочих, кого знал годами. Но и это не спасает. Шлюпка погружается всё глубже, и ты знаешь, что скоро она утонет и ты вместе с ней. Это происходило у меня на глазах с очень многими девушками. Наверное, поэтому я и думать о любви не хочу.

    Такой бывает любовь. ... Твоё сердце становится похожим на перегруженную спасательную шлюпку. Чтобы не утонуть, ты выбрасываешь за борт свою гордость и самоуважение, свою независимость. А спустя какое-то время ты начинаешь выбрасывать людей — своих друзей и всех прочих, кого знал годами. Но и это не спасает. Шлюпка погружается всё глубже, и ты знаешь, что скоро она утонет и ты вместе с ней. Это происходило у меня на глазах с очень многими девушками. Наверное, поэтому я и думать о любви не хочу.

    — Карла Саарнен · книга
16. «

    Я наклонился и посмотрел слева и справа за её спиной. — Что там такое? — Я ищу крылья. Ведь вы мой ангел-спаситель.

    Я наклонился и посмотрел слева и справа за её спиной. — Что там такое? — Я ищу крылья. Ведь вы мой ангел-спаситель.

    — Шантарам · книга
17. «

    Всякий здравомыслящий человек рано или поздно понимает, что деньги в нашем мире – практически все. Добродетель и возвышенные идеалы, конечно, имеют свою ценность, в исторической перспективе, но в повседневной жизни именно деньги позволяют нам перебиваться со дня на день, а их недостаток бросает нас под колеса той же истории.

    Всякий здравомыслящий человек рано или поздно понимает, что деньги в нашем мире – практически все. Добродетель и возвышенные идеалы, конечно, имеют свою ценность, в исторической перспективе, но в повседневной жизни именно деньги позволяют нам перебиваться со дня на день, а их недостаток бросает нас под колеса той же истории.

    — Дидье Леви · книга
18. «

    Можно испытывать честность, преданность. Но любовь ничем не испытаешь. Если уж она вспыхнула, то будет продолжаться вечно, пусть даже мы возненавидим того, кого любим. Она вечна, потому что порождена той частью нас самих, которая не умирает.

    Можно испытывать честность, преданность. Но любовь ничем не испытаешь. Если уж она вспыхнула, то будет продолжаться вечно, пусть даже мы возненавидим того, кого любим. Она вечна, потому что порождена той частью нас самих, которая не умирает.

    — Дидье · книга
19. «

    Возможно, ты доверяешь человеку, когда видишь в нем много такого, что есть в тебе самом. Или такого, что ты хотел бы иметь.

    Возможно, ты доверяешь человеку, когда видишь в нем много такого, что есть в тебе самом. Или такого, что ты хотел бы иметь.

    — Шантарам · книга
20. «

    Её большие глаза поражали своей интенсивной зеленью. Такими зелеными бывают деревья в ярких живописных снах. Таким зелёным было бы море, если бы оно могло достичь совершенства.

    Её большие глаза поражали своей интенсивной зеленью. Такими зелеными бывают деревья в ярких живописных снах. Таким зелёным было бы море, если бы оно могло достичь совершенства.

    — Шантарам · книга