70 цитат Грегори Дэвида Робертса — подборка на все случаи

Ниже 70 цитат Грегори Дэвида Робертса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Если бы человечество не умело прощать, то быстро истребило бы себя в непрерывной вендетте. Без умения прощать не было бы истории. Без надежды на прощение не было бы искусства, ибо каждое произведение искусства – это в некотором смысле акт прощения. Без этой мечты не было бы любви, ибо каждый акт любви – это в некотором смысле обещание прощения. Мы живём потому, что умеем любить, а любим потому, что умеем прощать.

   Если бы человечество не умело прощать, то быстро истребило бы себя в непрерывной вендетте. Без умения прощать не было бы истории. Без надежды на прощение не было бы искусства, ибо каждое произведение искусства – это в некотором смысле акт прощения. Без этой мечты не было бы любви, ибо каждый акт любви – это в некотором смысле обещание прощения. Мы живём потому, что умеем любить, а любим потому, что умеем прощать.

   — Линбаба · книга
2. «

   ... чаще всего истину можно найти в музыке, а не в философских трактатах.

   ... чаще всего истину можно найти в музыке, а не в философских трактатах.

   — Кадербхай · книга
3. «

   Спокойной ночи! Пускай тебе приснится хороший сон обо мне, ладно?

   Спокойной ночи! Пускай тебе приснится хороший сон обо мне, ладно?

   — Прабакер Линбабе · книга
4. «

   Грусть для меня – это нечто особенное, моя ежедневная медитация, единственное искусство, каким я владею.

   Грусть для меня – это нечто особенное, моя ежедневная медитация, единственное искусство, каким я владею.

   — Дидье · книга
5. «

   Тюрьмы – это храмы, где дьяволы учат молиться. Захлопывая дверь чьей-то камеры, мы поворачиваем в ране нож судьбы, потому что при этом мы запираем человека наедине с его ненавистью.

   Тюрьмы – это храмы, где дьяволы учат молиться. Захлопывая дверь чьей-то камеры, мы поворачиваем в ране нож судьбы, потому что при этом мы запираем человека наедине с его ненавистью.

   — Шантарам · книга
6. «

   Я хочу сказать, что вы чересчур все усложняете. Жизнь на самом деле очень проста. Сначала мы боимся всего вокруг — животных, погоды, деревьев, ночного неба, — всего, кроме других людей. А потом, наоборот, мы боимся других и почти ничего больше. Мы никогда не знаем, почему люди поступают именно так, а не иначе. Никто не говорит правды. Никто не чувствует себя счастливым, не чувствует себя в безопасности. Все в мире так извращено, что нам остается только одно — выжить. Это худшее, что мы можем сделать, но мы должны выжить. Именно поэтому мы цепляемся за всякие небылицы вроде того, что у нас есть душа, а на небесах сидит бог, который о ней заботится. Вот так.

   Я хочу сказать, что вы чересчур все усложняете. Жизнь на самом деле очень проста. Сначала мы боимся всего вокруг — животных, погоды, деревьев, ночного неба, — всего, кроме других людей. А потом, наоборот, мы боимся других и почти ничего больше. Мы никогда не знаем, почему люди поступают именно так, а не иначе. Никто не говорит правды. Никто не чувствует себя счастливым, не чувствует себя в безопасности. Все в мире так извращено, что нам остается только одно — выжить. Это худшее, что мы можем сделать, но мы должны выжить. Именно поэтому мы цепляемся за всякие небылицы вроде того, что у нас есть душа, а на небесах сидит бог, который о ней заботится. Вот так.

   — Шантарам · книга
7. «

   Люди всегда приносят нам вред своим доверием. Больше всего ты навредишь человеку, которому симпатизируешь, в том случае, если полностью доверишься ему.

   Люди всегда приносят нам вред своим доверием. Больше всего ты навредишь человеку, которому симпатизируешь, в том случае, если полностью доверишься ему.

   — Карла Саарнен · книга
8. «

   Нет такого места, где не было бы войны, и нет человека, которому не пришлось бы воевать. Все что мы сможем сделать – это выбрать, на чьей стороне драться. Такова жизнь.

   Нет такого места, где не было бы войны, и нет человека, которому не пришлось бы воевать. Все что мы сможем сделать – это выбрать, на чьей стороне драться. Такова жизнь.

   — Абдулла Тахери · книга
9. «

   В мире нет другого животного, способного выставить человека в таком смешном виде. Кошка может заставить вас выглядеть неуклюжим, собака – глупым, но только лошади дано добиться и того и другого одновременно. А затем лошадь слегка ударит хвостом, ненароком наступит тебе на ногу – и ты сразу понимаешь, что она сделала это намеренно.

   В мире нет другого животного, способного выставить человека в таком смешном виде. Кошка может заставить вас выглядеть неуклюжим, собака – глупым, но только лошади дано добиться и того и другого одновременно. А затем лошадь слегка ударит хвостом, ненароком наступит тебе на ногу – и ты сразу понимаешь, что она сделала это намеренно.

   — Лин · книга
10. «

    Что более характерно для человека – жестокость или способность её стыдиться?

    Что более характерно для человека – жестокость или способность её стыдиться?

    — Карла Саарнен · книга
11. «

    На туалетном столике валялись пачки денег и свежеиспечённых паспортов, с которыми я мог бы уехать куда угодно. Но ехать было некуда: не было такого места на земле, где я не ощущал бы пустоты, оставленной теми, кого я потерял, пустоты безымянной, лишённой смысла и любви. Человек, спасающийся бегством, старается, преодолевая боль, вырвать из сердца своё прошлое, остатки своего бывшего «я», память о тех местах, где он вырос, о тех людях, кто любил его. Бегство позволяет ему выжить, теряя себя самого, но он всё равно проигрывает. Мы можем отвергнуть своё прошлое, но оно продолжает мучить нас, оно следует за нами как тень, которая назойливо, вплоть до самой смерти, шепчет нам правду о том, кто мы такие.

    На туалетном столике валялись пачки денег и свежеиспечённых паспортов, с которыми я мог бы уехать куда угодно. Но ехать было некуда: не было такого места на земле, где я не ощущал бы пустоты, оставленной теми, кого я потерял, пустоты безымянной, лишённой смысла и любви. Человек, спасающийся бегством, старается, преодолевая боль, вырвать из сердца своё прошлое, остатки своего бывшего «я», память о тех местах, где он вырос, о тех людях, кто любил его. Бегство позволяет ему выжить, теряя себя самого, но он всё равно проигрывает. Мы можем отвергнуть своё прошлое, но оно продолжает мучить нас, оно следует за нами как тень, которая назойливо, вплоть до самой смерти, шепчет нам правду о том, кто мы такие.

    — Лин · книга
12. «

    Есть такие люди, которые всегда умеют заставить нас жалеть их, как бы мы ни сердились потом и какими бы дураками себя ни ощущали. Они словно канарейки в угольных шахтах наших сердец. Если мы перестаем жалеть их, они подводят нас, и мы попадаем в беду.

    Есть такие люди, которые всегда умеют заставить нас жалеть их, как бы мы ни сердились потом и какими бы дураками себя ни ощущали. Они словно канарейки в угольных шахтах наших сердец. Если мы перестаем жалеть их, они подводят нас, и мы попадаем в беду.

    — Линбаба · книга
13. «

    Я ощущал пустоту — ту пустоту, которая полна печали, но не отчаяния, которая заставляет нас жалеть, но не разбивает сердце, которая может быть, ущербна, но от этого только яснее и чище. И вдруг я понял, что это за пустота и как она называется. Мы постоянно пользуемся этим словом, не сознавая, что оно содержит в себе целую вселенную покоя. Это слово — свобода.

    Я ощущал пустоту — ту пустоту, которая полна печали, но не отчаяния, которая заставляет нас жалеть, но не разбивает сердце, которая может быть, ущербна, но от этого только яснее и чище. И вдруг я понял, что это за пустота и как она называется. Мы постоянно пользуемся этим словом, не сознавая, что оно содержит в себе целую вселенную покоя. Это слово — свобода.

    — Шантарам · книга
14. «

    Секрет только тогда бывает секретом, когда ты мучишься храня его.

    Секрет только тогда бывает секретом, когда ты мучишься храня его.

    — Карла Саарнен · книга
15. «

    В Бога нельзя верить или не верить. Его можно только познать.

    В Бога нельзя верить или не верить. Его можно только познать.

    — Шантарам · книга
16. «

    Жалость – разновидность любви, которая ничего не требует взамен и потому является своего рода молитвой. А по усопшему всегда надо помолиться. Замолкнувшее сердце, застывший купол недышащей груди, оплывшие свечи глаз требуют молитвы. Каждый умерший – это разрушенный храм, и, глядя на него, мы должны пожалеть его и помолиться за него.

    Жалость – разновидность любви, которая ничего не требует взамен и потому является своего рода молитвой. А по усопшему всегда надо помолиться. Замолкнувшее сердце, застывший купол недышащей груди, оплывшие свечи глаз требуют молитвы. Каждый умерший – это разрушенный храм, и, глядя на него, мы должны пожалеть его и помолиться за него.

    — Линбаба · книга
17. «

    Вранье незаметно пожирает человека, что-то отбирая у него. Насовсем.

    Вранье незаметно пожирает человека, что-то отбирая у него. Насовсем.

    — Шантарам · книга
18. «

    Жизнь порой сводит нас с людьми, глядя на которых мы видим, какими мы могли бы стать, но, слава богу, не стали, — пьяницами, бездельниками, предателями, индивидами с безжалостным умом или наполненным ненавистью сердцем. Но для сохранения равновесия в мире судьба часто заставляет нас жалеть или даже любить этих людей. И мы не можем презирать того, кого мы искренне жалеем, или сторониться того, кого любим.

    Жизнь порой сводит нас с людьми, глядя на которых мы видим, какими мы могли бы стать, но, слава богу, не стали, — пьяницами, бездельниками, предателями, индивидами с безжалостным умом или наполненным ненавистью сердцем. Но для сохранения равновесия в мире судьба часто заставляет нас жалеть или даже любить этих людей. И мы не можем презирать того, кого мы искренне жалеем, или сторониться того, кого любим.

    — Шантарам · книга
19. «

    Я же смотрел на окружающий насквозь промокший мир и думал о той реке, что течёт в каждом из нас, где бы мы ни жили. Это река наших сердец, наших сердечных желаний. Это чистая, глубочайшая истина, показывающая нам, кем мы являемся и чего можем достичь.

    Я же смотрел на окружающий насквозь промокший мир и думал о той реке, что течёт в каждом из нас, где бы мы ни жили. Это река наших сердец, наших сердечных желаний. Это чистая, глубочайшая истина, показывающая нам, кем мы являемся и чего можем достичь.

    — Линдсей Форд · книга
20. «

    Всякий здравомыслящий человек рано или поздно понимает, что деньги в нашем мире – практически все. Добродетель и возвышенные идеалы, конечно, имеют свою ценность, в исторической перспективе, но в повседневной жизни именно деньги позволяют нам перебиваться со дня на день, а их недостаток бросает нас под колеса той же истории.

    Всякий здравомыслящий человек рано или поздно понимает, что деньги в нашем мире – практически все. Добродетель и возвышенные идеалы, конечно, имеют свою ценность, в исторической перспективе, но в повседневной жизни именно деньги позволяют нам перебиваться со дня на день, а их недостаток бросает нас под колеса той же истории.

    — Дидье Леви · книга