Грегори Дэвид Робертс: 92 цитаты на каждый день

Ниже 92 цитаты Грегори Дэвида Робертса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   У храбрости есть любопытная черта, придающая ей особую ценность. Черта эта заключается в том, что гораздо легче быть храбрым, когда надо выручать кого-то другого, чем в тех случаях, когда надо спасать себя самого.

   У храбрости есть любопытная черта, придающая ей особую ценность. Черта эта заключается в том, что гораздо легче быть храбрым, когда надо выручать кого-то другого, чем в тех случаях, когда надо спасать себя самого.

   — Шантарам · книга
2. «

   Свои пятьдесят пять лет Казим носил с небрежной лёгкостью.

   Свои пятьдесят пять лет Казим носил с небрежной лёгкостью.

   — Шантарам · книга
3. «

   Без страдания счастье раздавило бы нас.

   Без страдания счастье раздавило бы нас.

   — Фарид · книга
4. «

   Душа не является продуктом культуры. Душа не имеет национальности. Она не различается ни по цвету, ни по акценту, ни по образу жизни. Она вечна и едина. И когда наступает момент истины и печали, душу нельзя успокоить.

   Душа не является продуктом культуры. Душа не имеет национальности. Она не различается ни по цвету, ни по акценту, ни по образу жизни. Она вечна и едина. И когда наступает момент истины и печали, душу нельзя успокоить.

   — Линдсей Форд · книга
5. «

   Ты умеешь слушать. Это опасное оружие, потому что против него трудно устоять. Чувствовать, что тебя слушают, — это почти самое лучше, что есть на свете.

   Ты умеешь слушать. Это опасное оружие, потому что против него трудно устоять. Чувствовать, что тебя слушают, — это почти самое лучше, что есть на свете.

   — Шантарам · книга
6. «

   Любовь нельзя убить. Её не убьёшь даже ненавистью. Можно задушить внутри себя влюблённость, нежность и даже влечение. Ты можешь убить всё это или превратить в прочное застывшее, свинцовое сожаление, но саму любовь ты всё равно не убьёшь. Любовь — это страстный поиск истины, иной, чем твоя собственная, и стоит тебе один раз её почувствовать, не обманывая себя, во всей полноте, и она останется навсегда. Каждый акт любви, каждый момент, когда сердце обращается к ней, — это часть вселенского добра, часть Бога или того, что мы называем Богом, а уж он-то не умрёт никогда.

   Любовь нельзя убить. Её не убьёшь даже ненавистью. Можно задушить внутри себя влюблённость, нежность и даже влечение. Ты можешь убить всё это или превратить в прочное застывшее, свинцовое сожаление, но саму любовь ты всё равно не убьёшь. Любовь — это страстный поиск истины, иной, чем твоя собственная, и стоит тебе один раз её почувствовать, не обманывая себя, во всей полноте, и она останется навсегда. Каждый акт любви, каждый момент, когда сердце обращается к ней, — это часть вселенского добра, часть Бога или того, что мы называем Богом, а уж он-то не умрёт никогда.

   — Шантарам · книга
7. «

   Это очень грустно, если человек никуда не спешит.

   Это очень грустно, если человек никуда не спешит.

   — Дидье · книга
8. «

   Дружба – это своего рода алгебраическое уравнение, которое никому не удается решить.

   Дружба – это своего рода алгебраическое уравнение, которое никому не удается решить.

   — Карла · книга
9. «

   Если бы тебя не было с ними, они все равно ждали бы – только неизвестно чего. А ждать неизвестно чего – это убивает сердце человека, не прав ли я? А сейчас они ждут известно чего. Тебя.

   Если бы тебя не было с ними, они все равно ждали бы – только неизвестно чего. А ждать неизвестно чего – это убивает сердце человека, не прав ли я? А сейчас они ждут известно чего. Тебя.

   — Прабакер · книга
10. «

    Этот враг крадётся за тобой, угадывая каждый твой шаг прежде, чем ты сделаешь его. Этот враг — твоё собственное скорбящее сердце, и, когда он наносит удар, от него нет защиты.

    Этот враг крадётся за тобой, угадывая каждый твой шаг прежде, чем ты сделаешь его. Этот враг — твоё собственное скорбящее сердце, и, когда он наносит удар, от него нет защиты.

    — Шантарам · книга
11. «

    В молодости мы думаем, что страдание нам причиняют другие, но с возрастом, когда те или иные стальные двери захлопываются за нами, мы понимаем, что настоящее страдание — сознавать, что ты безвозвратно потерял что-то.

    В молодости мы думаем, что страдание нам причиняют другие, но с возрастом, когда те или иные стальные двери захлопываются за нами, мы понимаем, что настоящее страдание — сознавать, что ты безвозвратно потерял что-то.

    — Шантарам · книга
12. «

    Тупицы — это военные и полицейские, на которых опирается власть злодеев. Они служат в армиях двенадцати ведущих государств мира и полиции тех же государств и еще двух десятков стран. Из них лишь десять миллионов обладают действительной силой, с которой приходится считаться. Конечно, они храбры, но глупы, потому что жертвуют своей жизнью ради правительств и политических движений, использующих их в собственных целях, как пешки. Правительства в конце концов всегда предают их, бросают на произвол судьбы и губят. Ни с кем нации не обходятся с таким позорным пренебрежением, как с героями войны.

    Тупицы — это военные и полицейские, на которых опирается власть злодеев. Они служат в армиях двенадцати ведущих государств мира и полиции тех же государств и еще двух десятков стран. Из них лишь десять миллионов обладают действительной силой, с которой приходится считаться. Конечно, они храбры, но глупы, потому что жертвуют своей жизнью ради правительств и политических движений, использующих их в собственных целях, как пешки. Правительства в конце концов всегда предают их, бросают на произвол судьбы и губят. Ни с кем нации не обходятся с таким позорным пренебрежением, как с героями войны.

    — Абдула Гани · книга
13. «

    Человек не может быть никем, кроме себя самого. Чем больше он хочет походить на кого-то другого, тем меньше от него толку.

    Человек не может быть никем, кроме себя самого. Чем больше он хочет походить на кого-то другого, тем меньше от него толку.

    — Шантарам · книга
14. «

    Я скрывался от правосудия. У меня не было своего дома и своей страны, и я возил с собой вещи, которые мне дали друзья: огромную аптечку, купленную ими вскладчину, рисунки, стихи, раковины, перья. Даже одежду и обувь приобрели для меня они. Здесь не было несущественных мелочей; подоконник стал теперь моим домом, а все эти сувениры – моей родиной.

    Я скрывался от правосудия. У меня не было своего дома и своей страны, и я возил с собой вещи, которые мне дали друзья: огромную аптечку, купленную ими вскладчину, рисунки, стихи, раковины, перья. Даже одежду и обувь приобрели для меня они. Здесь не было несущественных мелочей; подоконник стал теперь моим домом, а все эти сувениры – моей родиной.

    — Линдсей Форд · книга
15. «

    Бедность и гордость неразлучно сопровождают друг друга, пока одна из них не убьет другую.

    Бедность и гордость неразлучно сопровождают друг друга, пока одна из них не убьет другую.

    — Линбаба · книга
16. «

    Наверное, поэтому я так люблю спать... Когда спишь, то не можешь быть по-настоящему печальным.

    Наверное, поэтому я так люблю спать... Когда спишь, то не можешь быть по-настоящему печальным.

    — Улла · книга
17. «

    Если нужно подобрать определение больного разума, по-настоящему больного, — нет никого хуже тех, кто хочет, чтобы война, любая война, никогда не заканчивалась.

    Если нужно подобрать определение больного разума, по-настоящему больного, — нет никого хуже тех, кто хочет, чтобы война, любая война, никогда не заканчивалась.

    — Линбаба · книга
18. «

    Когда ты видишь что-то плохое в людях, ты обычно бываешь прав.

    Когда ты видишь что-то плохое в людях, ты обычно бываешь прав.

    — Линбаба · книга
19. «

    Когда мужчина колеблется, он хочет скрыть то, что он чувствует, а когда смотрит в сторону – то, что он думает. А у женщин всё наоборот.

    Когда мужчина колеблется, он хочет скрыть то, что он чувствует, а когда смотрит в сторону – то, что он думает. А у женщин всё наоборот.

    — Карла Саарнен · книга
20. «

    Казалось, её окружает аура, одновременно притягательная и недоступная.

    Казалось, её окружает аура, одновременно притягательная и недоступная.

    — Шантарам · книга