36 цитат Грэма Грина о смысле жизни

Грэм Грин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 36 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Если для него дом означал избавление от лишних вещей и прочный, привычный их минимум, для нее дом был скоплением вещей.

   Если для него дом означал избавление от лишних вещей и прочный, привычный их минимум, для нее дом был скоплением вещей.

   — Суть дела · книга
2. «

   Шампанское, если вы хотите дознаться истины, развязывает язык лучше всякого детектора лжи. Оно поощряет человека к откровенности, даже к опрометчивости, в то время как детекторы лжи побуждают его лгать изощреннее.

   Шампанское, если вы хотите дознаться истины, развязывает язык лучше всякого детектора лжи. Оно поощряет человека к откровенности, даже к опрометчивости, в то время как детекторы лжи побуждают его лгать изощреннее.

   — Путешествия с тётушкой · книга
3. «

   Истина никогда, по существу, не приносит добра человеку — это идеал, к которому стремятся математики и философы. В человеческих отношениях доброта и ложь дороже тысячи истин.

   Истина никогда, по существу, не приносит добра человеку — это идеал, к которому стремятся математики и философы. В человеческих отношениях доброта и ложь дороже тысячи истин.

   — Суть дела · книга
4. «

   Но как выразить словами счастье? Описать ощущение несчастья легко: я был несчастлив, говорим мы, потому что... Мы вспоминаем то и это, приводим всякие причины, а счастье подобно островам далеко в Тихом океане, которые, по рассказам матросов, выплывают из дымки там, где их никогда не отмечал ни один картограф. Потом остров снова исчезает на целое поколение, но ни один мореплаватель не может быть уверен, что он существовал только в воображении какого-то давно умершего моряка. Я повторяю себе снова и снова, как я был счастлив в те дни, но, когда пытаюсь мысленно найти причину этого счастья, не нахожу ничего осязаемого.

   Но как выразить словами счастье? Описать ощущение несчастья легко: я был несчастлив, говорим мы, потому что... Мы вспоминаем то и это, приводим всякие причины, а счастье подобно островам далеко в Тихом океане, которые, по рассказам матросов, выплывают из дымки там, где их никогда не отмечал ни один картограф. Потом остров снова исчезает на целое поколение, но ни один мореплаватель не может быть уверен, что он существовал только в воображении какого-то давно умершего моряка. Я повторяю себе снова и снова, как я был счастлив в те дни, но, когда пытаюсь мысленно найти причину этого счастья, не нахожу ничего осязаемого.

   — Альфред Джонс · книга
5. «

   Почему ты презираешь наше время? По-моему, любой должен позавидовать тому, кто живёт в наши дни, полные пьянства и блядства без прикрас.

   Почему ты презираешь наше время? По-моему, любой должен позавидовать тому, кто живёт в наши дни, полные пьянства и блядства без прикрас.

   — Распутник. Обезьянка лорда Рочестера, или Жизнь Джона Уилмота, второго графа Рочестера · книга
6. «

   Природа ставит нам нашу собственную глупость в качестве западни.

   Природа ставит нам нашу собственную глупость в качестве западни.
7. «

   — Если Бога нет, все на свете бессмысленно. — А для меня всё бессмысленно, если он есть.

   — Если Бога нет, все на свете бессмысленно. — А для меня всё бессмысленно, если он есть.

   — Тихий американец · книга
8. «

   Его Париж всегда был невелик, он заключался в тесном кольце между квартирой, судом, Оперой, Западным вокзалом и двумя-тремя ресторанами; эти точки соединялись в его представлении лишь кратчайшими прямыми линиями. Шаг в сторону — и он оказывался на неведомой территории: под ногами дикими джунглями лежал метрополитен, Комба и окраинные кварталы простирались, как пустыни.

   Его Париж всегда был невелик, он заключался в тесном кольце между квартирой, судом, Оперой, Западным вокзалом и двумя-тремя ресторанами; эти точки соединялись в его представлении лишь кратчайшими прямыми линиями. Шаг в сторону — и он оказывался на неведомой территории: под ногами дикими джунглями лежал метрополитен, Комба и окраинные кварталы простирались, как пустыни.

   — Десятый · книга
9. «

   В игре, где ставкой — любовь, зрелость такая же хорошая карта, как молодость.

   В игре, где ставкой — любовь, зрелость такая же хорошая карта, как молодость.

   — Томас Фаулер · книга
10. «

    Наверное, я заметил Сару, потому что она была счастливая, — в те годы ощущение счастья потихоньку умирало. Счастливыми бывали пьяные, дети, больше никто.

    Наверное, я заметил Сару, потому что она была счастливая, — в те годы ощущение счастья потихоньку умирало. Счастливыми бывали пьяные, дети, больше никто.

    — Конец одного романа · книга
11. «

    Можно отсутствовать год, но, когда ты вернешься домой и за тобой захлопнется дверь, тебе покажется, будто ты и не уходил. А можно вернуться через несколько часов, но все в твоей жизни до того изменилось, что ты почувствуешь себя чужим.

    Можно отсутствовать год, но, когда ты вернешься домой и за тобой захлопнется дверь, тебе покажется, будто ты и не уходил. А можно вернуться через несколько часов, но все в твоей жизни до того изменилось, что ты почувствуешь себя чужим.

    — Ведомство страха · книга
12. «

    Я часто замечал, что взятка <...> меняет отношения между тем, кто даёт, и тем, кто берёт. Дающий взятку жертвует своим достоинством; если взятку у него берут, он сразу чувствует себя униженным, как человек, который платит женщине за любовь.

    Я часто замечал, что взятка <...> меняет отношения между тем, кто даёт, и тем, кто берёт. Дающий взятку жертвует своим достоинством; если взятку у него берут, он сразу чувствует себя униженным, как человек, который платит женщине за любовь.

    — Генри Браун · книга
13. «

    Так вот как у вас в Америке объясняются в любви — показывают цифру доходов и анализ крови?

    Так вот как у вас в Америке объясняются в любви — показывают цифру доходов и анализ крови?

    — Томас Фаулер · книга
14. «

    Несчастье, как и набожность, может войти в при­вычку.

    Несчастье, как и набожность, может войти в при­вычку.
15. «

    Жалость — ужасная вещь. Люди сетуют на любовную страсть. Но самая убийственная страсть — это жалость.

    Жалость — ужасная вещь. Люди сетуют на любовную страсть. Но самая убийственная страсть — это жалость.

    — Ведомство страха · книга
16. «

    Люди, которым нравится цитировать, как правило, любят бессмысленные обобщения.

    Люди, которым нравится цитировать, как правило, любят бессмысленные обобщения.

    — Путешествия с тётушкой · книга
17. «

    ...женщины народ невероятно практичный: сразу же строят новые планы на развалинах старых.

    ...женщины народ невероятно практичный: сразу же строят новые планы на развалинах старых.

    — Сила и слава · книга
18. «

    Только в детстве книги производят на нас неизгладимое впечатление. Потом мы приходим в восторг, развлекаемся, можем изменить взгляды, которых придерживались, но чаще находим в книгах всего лишь подтверждение тому, что уже знаем. В них, как в любви, нам льстит наше отражение в чужих чертах.

    Только в детстве книги производят на нас неизгладимое впечатление. Потом мы приходим в восторг, развлекаемся, можем изменить взгляды, которых придерживались, но чаще находим в книгах всего лишь подтверждение тому, что уже знаем. В них, как в любви, нам льстит наше отражение в чужих чертах.

    — Путешествия без карты · книга
19. «

    Когда пишешь о войне, то для того, чтобы сохранить уважение к самому себе, надо время от времени подвергаться опасности наравне с другими.

    Когда пишешь о войне, то для того, чтобы сохранить уважение к самому себе, надо время от времени подвергаться опасности наравне с другими.

    — Томас Фаулер · книга
20. «

    Неужели любовь всегда идет проторенной дорожкой? И не только физическая близость — всё всегда одно и то же...

    Неужели любовь всегда идет проторенной дорожкой? И не только физическая близость — всё всегда одно и то же...

    — Скоби · книга