125 цитат Гюстава Флобера, проверенных временем

Подборка из 125 цитат Гюстава Флобера: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Женщины не все одинаковы: одних нужно брать врасплох, с другими смелость пагубна.

   Женщины не все одинаковы: одних нужно брать врасплох, с другими смелость пагубна.

   — Бувар · книга
2. «

   Всё, что прекрасно, — нравственно.

   Всё, что прекрасно, — нравственно.
3. «

   Оставьте меня в покое с вашей отвратительной реальностью! Что значит реальность? Одни видят черное, другие — голубое, большинство видят одни глупости.

   Оставьте меня в покое с вашей отвратительной реальностью! Что значит реальность? Одни видят черное, другие — голубое, большинство видят одни глупости.

   — Пелерен · книга
4. «

   Проституция — тирания, а брак безнравственность, поэтому лучше всего воздержание.

   Проституция — тирания, а брак безнравственность, поэтому лучше всего воздержание.

   — Сенекаль · книга
5. «

   Как отличить фразу невинную от преступной? Что сегодня запрещено, то завтра вызывает овации.

   Как отличить фразу невинную от преступной? Что сегодня запрещено, то завтра вызывает овации.

   — Пекюше · книга
6. «

   Быть дураком, эгоистом и обладать хорошим здоровьем — вот три условия, необходимые для того, чтобы быть счастливым. Но если первого из них не хватает, то остальные бесполезны.

   Быть дураком, эгоистом и обладать хорошим здоровьем — вот три условия, необходимые для того, чтобы быть счастливым. Но если первого из них не хватает, то остальные бесполезны.

   — Госпожа Бовари · книга
7. «

   А я бы отдала тебе всё, я бы всё продала, я бы работала на тебя, пошла бы милостыню просить за одну твою улыбку, за один взгляд, только за то, чтобы услышать от тебя спасибо.

   А я бы отдала тебе всё, я бы всё продала, я бы работала на тебя, пошла бы милостыню просить за одну твою улыбку, за один взгляд, только за то, чтобы услышать от тебя спасибо.

   — Госпожа Бовари · книга
8. «

   Не думаешь ли ты, что теории какого-нибудь господина могут изменить мир?

   Не думаешь ли ты, что теории какого-нибудь господина могут изменить мир?

   — Бувар · книга
9. «

   ...из всех злоключений, претерпеваемых любовью, самое расхолаживающее, самое убийственное-это денежная просьба.

   ...из всех злоключений, претерпеваемых любовью, самое расхолаживающее, самое убийственное-это денежная просьба.

   — Родольф Буланже · книга
10. «

    Дитя! ты думаешь, что будешь любить меня всегда; всегда! как высокомерно звучит это слово в устах человека! Ведь ты любила уже и раньше, не правда ли, — как и я; вспомни, — и тогда ты говорила, — навеки. Я поступаю жестоко, я огорчаю тебя... Но предпочитаю омрачить твое счастье теперь, чем сознательно преувеличивать его, как делают все, чтобы потом утрата счастья заставляла еще больше страдать... Кто знает? Может быть, ты мне будешь благодарна потом за то, что у меня хватило мужества не быть чересчур нежным.

    Дитя! ты думаешь, что будешь любить меня всегда; всегда! как высокомерно звучит это слово в устах человека! Ведь ты любила уже и раньше, не правда ли, — как и я; вспомни, — и тогда ты говорила, — навеки. Я поступаю жестоко, я огорчаю тебя... Но предпочитаю омрачить твое счастье теперь, чем сознательно преувеличивать его, как делают все, чтобы потом утрата счастья заставляла еще больше страдать... Кто знает? Может быть, ты мне будешь благодарна потом за то, что у меня хватило мужества не быть чересчур нежным.
11. «

    И последний мой совет: сдай все экзамены! Знание всегда пригодится.

    И последний мой совет: сдай все экзамены! Знание всегда пригодится.

    — Делорье · книга
12. «

    Моросил дождь, было холодно, на бледном небе — ни просвета, но там, за мглою, сияли глаза, которые для него стоили солнца.

    Моросил дождь, было холодно, на бледном небе — ни просвета, но там, за мглою, сияли глаза, которые для него стоили солнца.

    — Воспитание чувств · книга
13. «

    Небытия нет! Пустоты нет! Повсюду тела, которые движутся на незыблемой основе Пространства. Будь Пространство ограничено, оно было бы уже не пространством, а телом, — вот почему у него нет пределов.

    Небытия нет! Пустоты нет! Повсюду тела, которые движутся на незыблемой основе Пространства. Будь Пространство ограничено, оно было бы уже не пространством, а телом, — вот почему у него нет пределов.

    — Дьявол · книга
14. «

    То, что понимают плохо, часто пытаются объяснить с помощью слов, которых не понимают вовсе.

    То, что понимают плохо, часто пытаются объяснить с помощью слов, которых не понимают вовсе.
15. «

    Любовь, казалось ей, приходит внезапно, с молнийным блеском и ударами грома; это вихрь, который налетает откуда-то с неба на жизнь, переворачивает ее вверх дном, обрывает желания, точно листья, и ввергает сердце в пучину.

    Любовь, казалось ей, приходит внезапно, с молнийным блеском и ударами грома; это вихрь, который налетает откуда-то с неба на жизнь, переворачивает ее вверх дном, обрывает желания, точно листья, и ввергает сердце в пучину.

    — Госпожа Бовари · книга
16. «

    Нет большего унижения, чем видеть глупца, преуспевающего там, где ты терпишь неудачу.

    Нет большего унижения, чем видеть глупца, преуспевающего там, где ты терпишь неудачу.

    — Воспитание чувств · книга
17. «

    Величие вселенной приводило их в изумление, беспредельное, как она сама.

    Величие вселенной приводило их в изумление, беспредельное, как она сама.

    — Бувар и Пекюше · книга
18. «

    ... Человеческая речь подобна треснутому котлу, и когда нам хочется растрогать своей музыкой звёзды, у нас получается собачий вальс.

    ... Человеческая речь подобна треснутому котлу, и когда нам хочется растрогать своей музыкой звёзды, у нас получается собачий вальс.

    — Госпожа Бовари · книга
19. «

    Она проклинала себя за то, что не полюбила тогда Леона, – теперь она жаждала его поцелуев. Ей хотелось бежать за ним, упасть в его объятия, сказать ему: «Это я, я – твоя!» Но ее заранее отпугивали препятствия, и чувство горечи, примешиваясь к желаниям, лишь усиливало их. С той поры память о Леоне стала как бы средоточием ее тоски. Она горела в ее душе ярче, нежели костер, разведенный на снегу путешественниками в русской степи. Эмма бросалась к огню, грелась около него, осторожно помешивала в этом догоравшем очаге, всюду искала, что бы еще в него подбросить. Самые далекие воспоминания и совсем недавние происшествия, то, что она испытала, и то, что она воображала, разлетевшиеся сладострастные мечты, думы о счастье, ломавшиеся на ветру, как сухие ветки, ее никому не нужная нравственность, ее неутоленные чаяния, домашние дрязги – все это она подбирала, все это она ловила, все это годилось, чтобы разжечь ее кручину.

    Она проклинала себя за то, что не полюбила тогда Леона, – теперь она жаждала его поцелуев. Ей хотелось бежать за ним, упасть в его объятия, сказать ему: «Это я, я – твоя!» Но ее заранее отпугивали препятствия, и чувство горечи, примешиваясь к желаниям, лишь усиливало их. С той поры память о Леоне стала как бы средоточием ее тоски. Она горела в ее душе ярче, нежели костер, разведенный на снегу путешественниками в русской степи. Эмма бросалась к огню, грелась около него, осторожно помешивала в этом догоравшем очаге, всюду искала, что бы еще в него подбросить. Самые далекие воспоминания и совсем недавние происшествия, то, что она испытала, и то, что она воображала, разлетевшиеся сладострастные мечты, думы о счастье, ломавшиеся на ветру, как сухие ветки, ее никому не нужная нравственность, ее неутоленные чаяния, домашние дрязги – все это она подбирала, все это она ловила, все это годилось, чтобы разжечь ее кручину.

    — Госпожа Бовари · книга
20. «

    Язык похож на надтреснутый котел, по которому мы выстукиваем мелодии, звучащие так, как будто они предназначены для танцев медведя, между тем как мы бы хотели тронуть ими звёзды.

    Язык похож на надтреснутый котел, по которому мы выстукиваем мелодии, звучащие так, как будто они предназначены для танцев медведя, между тем как мы бы хотели тронуть ими звёзды.