201 цитата Гюстава Флобера для поста и дневника

Подборка из 201 цитата Гюстава Флобера: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Когда ты представитель компании, нельзя жить так, будто вся касса у тебя в кармане.

   Когда ты представитель компании, нельзя жить так, будто вся касса у тебя в кармане.

   — Грюше · книга
2. «

   Чтобы поднять дух больного, надо смеяться над его недугом и отрицать его страдания.

   Чтобы поднять дух больного, надо смеяться над его недугом и отрицать его страдания.

   — Лексикон прописных истин · книга
3. «

   Где вы найдете критика, который по-настоящему интересуется произведением самим по себе? Критикам следовало бы обладать большим воображением и большей добротой, а затем иметь вкус, редкое качество, даже у лучших из них. Меня всегда возмущает, что на одну доску ставятся шедевр и любая гнусность. Мелкоту превозносят, а великое принижают; ничто не может быть глупее и аморальнее.

   Где вы найдете критика, который по-настоящему интересуется произведением самим по себе? Критикам следовало бы обладать большим воображением и большей добротой, а затем иметь вкус, редкое качество, даже у лучших из них. Меня всегда возмущает, что на одну доску ставятся шедевр и любая гнусность. Мелкоту превозносят, а великое принижают; ничто не может быть глупее и аморальнее.

   — Письма · книга
4. «

   В детстве я мечтал о славе, подобно всем, ни более, ни менее; благоразумие пробудилось во мне поздно, но пышно расцвело.

   В детстве я мечтал о славе, подобно всем, ни более, ни менее; благоразумие пробудилось во мне поздно, но пышно расцвело.
5. «

   Наука построена на данных, почерпнутых из одного уголка пространства. Быть может, она не подходит ко всей остальной, невидимой нами части, гораздо большей и непостижимой.

   Наука построена на данных, почерпнутых из одного уголка пространства. Быть может, она не подходит ко всей остальной, невидимой нами части, гораздо большей и непостижимой.

   — Бувар · книга
6. «

   Стремление к депутатскому креслу охватило и других. Мечтал о нем, покуривая трубку, капитан, украшенный полицейской шапочкой, и учитель в школе, и кюре в промежутке между двумя молитвами, так что иногда он ловил себя на том, как, подняв к небу глаза, говорил: «Сделай, о господи, так, чтобы я стал депутатом.

   Стремление к депутатскому креслу охватило и других. Мечтал о нем, покуривая трубку, капитан, украшенный полицейской шапочкой, и учитель в школе, и кюре в промежутке между двумя молитвами, так что иногда он ловил себя на том, как, подняв к небу глаза, говорил: «Сделай, о господи, так, чтобы я стал депутатом.

   — Бувар и Пекюше · книга
7. «

   Только Идея — бессмертна, только без нее немыслима жизнь.

   Только Идея — бессмертна, только без нее немыслима жизнь.
8. «

   Пороки суть свойства природы, подобно наводнениям, бурям.

   Пороки суть свойства природы, подобно наводнениям, бурям.

   — Пекюше · книга
9. «

   Леон представлялся ей стройнее, красивее, обаятельнее, загадочнее, чем когда бы то ни было. Разлучившись с нею, он ее не покинул, он был здесь, – стены дома, казалось, сторожили его тень. Она не могла отвести глаза от ковра, по которому он ступал, от стульев, на которых он сидел.

   Леон представлялся ей стройнее, красивее, обаятельнее, загадочнее, чем когда бы то ни было. Разлучившись с нею, он ее не покинул, он был здесь, – стены дома, казалось, сторожили его тень. Она не могла отвести глаза от ковра, по которому он ступал, от стульев, на которых он сидел.

   — Госпожа Бовари · книга
10. «

    Быть дураком, эгоистом и обладать хорошим здоровьем — вот три условия, необходимые для того, чтобы быть счастливым. Но если первого из них не хватает, то остальные бесполезны.

    Быть дураком, эгоистом и обладать хорошим здоровьем — вот три условия, необходимые для того, чтобы быть счастливым. Но если первого из них не хватает, то остальные бесполезны.

    — Госпожа Бовари · книга
11. «

    Слово – это не что иное, как отдалённое и ослабленное эхо мысли.

    Слово – это не что иное, как отдалённое и ослабленное эхо мысли.
12. «

    Революция в глазах одних историков является делом сатаны. Другие ее считают величественной аномалией. Жертвы с обеих сторон, конечно, мученики.

    Революция в глазах одних историков является делом сатаны. Другие ее считают величественной аномалией. Жертвы с обеих сторон, конечно, мученики.

    — Бувар · книга
13. «

    Она проклинала себя за то, что не полюбила тогда Леона, – теперь она жаждала его поцелуев. Ей хотелось бежать за ним, упасть в его объятия, сказать ему: «Это я, я – твоя!» Но ее заранее отпугивали препятствия, и чувство горечи, примешиваясь к желаниям, лишь усиливало их. С той поры память о Леоне стала как бы средоточием ее тоски. Она горела в ее душе ярче, нежели костер, разведенный на снегу путешественниками в русской степи. Эмма бросалась к огню, грелась около него, осторожно помешивала в этом догоравшем очаге, всюду искала, что бы еще в него подбросить. Самые далекие воспоминания и совсем недавние происшествия, то, что она испытала, и то, что она воображала, разлетевшиеся сладострастные мечты, думы о счастье, ломавшиеся на ветру, как сухие ветки, ее никому не нужная нравственность, ее неутоленные чаяния, домашние дрязги – все это она подбирала, все это она ловила, все это годилось, чтобы разжечь ее кручину.

    Она проклинала себя за то, что не полюбила тогда Леона, – теперь она жаждала его поцелуев. Ей хотелось бежать за ним, упасть в его объятия, сказать ему: «Это я, я – твоя!» Но ее заранее отпугивали препятствия, и чувство горечи, примешиваясь к желаниям, лишь усиливало их. С той поры память о Леоне стала как бы средоточием ее тоски. Она горела в ее душе ярче, нежели костер, разведенный на снегу путешественниками в русской степи. Эмма бросалась к огню, грелась около него, осторожно помешивала в этом догоравшем очаге, всюду искала, что бы еще в него подбросить. Самые далекие воспоминания и совсем недавние происшествия, то, что она испытала, и то, что она воображала, разлетевшиеся сладострастные мечты, думы о счастье, ломавшиеся на ветру, как сухие ветки, ее никому не нужная нравственность, ее неутоленные чаяния, домашние дрязги – все это она подбирала, все это она ловила, все это годилось, чтобы разжечь ее кручину.

    — Госпожа Бовари · книга
14. «

    Не бегите о общества, идите к людям. Их язык отличен от вашего, изучайте его. Подчинитесь требованиям света. Репутация и власть достигаются путем общения, и поскольку борьба является естественным состоянием общества, станьте в ряды сильных мира сего, будьте на стороне богатых, счастливых. А сокровенные свои мысли из чувства собственного достоинства и осторожности храните про себя.

    Не бегите о общества, идите к людям. Их язык отличен от вашего, изучайте его. Подчинитесь требованиям света. Репутация и власть достигаются путем общения, и поскольку борьба является естественным состоянием общества, станьте в ряды сильных мира сего, будьте на стороне богатых, счастливых. А сокровенные свои мысли из чувства собственного достоинства и осторожности храните про себя.

    — г-жа Руслен · книга
15. «

    Быть может, любовь, подобно индийской флоре, тоже нуждается в разрыхленной почве, в особой температуре?

    Быть может, любовь, подобно индийской флоре, тоже нуждается в разрыхленной почве, в особой температуре?

    — Госпожа Бовари · книга
16. «

    Искусство должно преследовать цель: стремиться к совершенствованию масс.

    Искусство должно преследовать цель: стремиться к совершенствованию масс.

    — Вокорбей · книга
17. «

    Изнашивается всё — даже горе.

    Изнашивается всё — даже горе.
18. «

    — Ведь чтобы нравиться женщинам, нужно держать себя беззаботно, точно шут, или неистовствовать, как в трагедии. Они над нами смеются, когда мы просто говорим, что любим их. По-моему, гиперболы, которые их забавляют, это осквернение подлинной любви. В конце концов не знаешь, как ее выразить, особенно когда вас слушают… женщины… умные. Она смотрела на него прищурившись. Он понижал голос, наклонялся к ее лицу. — Да! Я вас боюсь! Я, может быть, оскорбил вас?... Простите! Ведь я всего этого не хотел говорить! Это не моя вина! Вы так прекрасны! Г-жа Дамбрёз закрыла глаза, и он изумился, как легко одержана победа.

    — Ведь чтобы нравиться женщинам, нужно держать себя беззаботно, точно шут, или неистовствовать, как в трагедии. Они над нами смеются, когда мы просто говорим, что любим их. По-моему, гиперболы, которые их забавляют, это осквернение подлинной любви. В конце концов не знаешь, как ее выразить, особенно когда вас слушают… женщины… умные. Она смотрела на него прищурившись. Он понижал голос, наклонялся к ее лицу. — Да! Я вас боюсь! Я, может быть, оскорбил вас?... Простите! Ведь я всего этого не хотел говорить! Это не моя вина! Вы так прекрасны! Г-жа Дамбрёз закрыла глаза, и он изумился, как легко одержана победа.

    — Фредерик Моро · книга
19. «

    В том-то и дело, что есть две морали, — отрезал Родольф. — Есть мелкая, условная, человеческая, — она вечно меняется, она криклива, она копается в грязи, у нас под ногами, как вот это сборище дураков, которое вы видите перед собой. Но есть другая мораль, вечная — она вокруг нас, как вот эта природа, и она над нами, как голубое небо, откуда нам светит солнце.

    В том-то и дело, что есть две морали, — отрезал Родольф. — Есть мелкая, условная, человеческая, — она вечно меняется, она криклива, она копается в грязи, у нас под ногами, как вот это сборище дураков, которое вы видите перед собой. Но есть другая мораль, вечная — она вокруг нас, как вот эта природа, и она над нами, как голубое небо, откуда нам светит солнце.

    — Родольф Буланже · книга
20. «

    Всякая душа измеряется огромностью своего стремления.

    Всякая душа измеряется огромностью своего стремления.