121 цитата Харпера Ли о смысле жизни

Подборка из 121 цитата Харпера Ли: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Я никогда не женюсь, Аттикус. — Почему? — Вдруг будут дети...

   — Я никогда не женюсь, Аттикус. — Почему? — Вдруг будут дети...

   — Джек Финч · книга
2. «

   Не знаю, может, Джим, когда станет постарше, и правда будет лучше понимать людей, а я не буду. Это уж я знаю точно.

   Не знаю, может, Джим, когда станет постарше, и правда будет лучше понимать людей, а я не буду. Это уж я знаю точно.

   — Джин Луиза Финч · книга
3. «

   Ничего не надо страшиться, кроме страха.

   Ничего не надо страшиться, кроме страха.

   — Убить пересмешника · книга
4. «

   Я не ожесточился, просто устал...

   Я не ожесточился, просто устал...

   — Аттикус Финч · книга
5. «

   Но в одном отношении в нашей стране все люди равны, есть у нас одно установление, один институт, перед которым все равны — нищий и Рокфеллер, тупица и Эйнштейн, невежда и ректор университета. Институт этот, джентльмены, не что иное, как суд. Всё равно, будь то верховный суд Соединённых Штатов, или самый скромный мировой суд где-нибудь в глуши, или вот этот достопочтенный суд, где вы сейчас заседаете. У наших судов есть недостатки, как у всех человеческих установлений, но суд в нашей стране великий уравнитель, и перед ним поистине все люди равны. Я не идеалист и вовсе не считаю суд присяжных наилучшим из судов, для меня это не идеал, но существующая, действующая реальность. Суд в целом, джентльмены, не лучше, чем каждый из вас, присяжных. Суд разумен лишь постольку, поскольку разумны присяжные, а присяжные в целом разумны лишь постольку, поскольку разумен каждый из них. Я уверен, джентльмены, что вы беспристрастно рассмотрите показания, которые вы здесь слышали, вынесете решение и вернёте обвиняемого его семье. Бога ради, исполните свой долг.

   Но в одном отношении в нашей стране все люди равны, есть у нас одно установление, один институт, перед которым все равны — нищий и Рокфеллер, тупица и Эйнштейн, невежда и ректор университета. Институт этот, джентльмены, не что иное, как суд. Всё равно, будь то верховный суд Соединённых Штатов, или самый скромный мировой суд где-нибудь в глуши, или вот этот достопочтенный суд, где вы сейчас заседаете. У наших судов есть недостатки, как у всех человеческих установлений, но суд в нашей стране великий уравнитель, и перед ним поистине все люди равны. Я не идеалист и вовсе не считаю суд присяжных наилучшим из судов, для меня это не идеал, но существующая, действующая реальность. Суд в целом, джентльмены, не лучше, чем каждый из вас, присяжных. Суд разумен лишь постольку, поскольку разумны присяжные, а присяжные в целом разумны лишь постольку, поскольку разумен каждый из них. Я уверен, джентльмены, что вы беспристрастно рассмотрите показания, которые вы здесь слышали, вынесете решение и вернёте обвиняемого его семье. Бога ради, исполните свой долг.

   — Аттикус Финч · книга
6. «

   Мы пошли домой, и я сказала Джиму — вот теперь нам будет что порассказать в понедельник в школе, и вдруг Джим на меня как накинулся: — И не думай рассказывать! — Еще чего! Непременно расскажу! Не у всех папа самый меткий стрелок в целом округе! — По-моему, — сказал Джим, — если бы он хотел, чтобы мы про это знали, он сам бы нам рассказал. Если бы он этим гордился, так рассказал бы. — Может, он просто забыл, — сказала я. — Э, нет, Глазастик, тебе этого не понять. Аттикус и правда старый, но мне все равно, чего он там не умеет, мне все равно, пускай он ничего на свете не умеет. Джим подобрал камень и с торжеством запустил им в гараж. Побежал за ним и на бегу крикнул через плечо: — Аттикус — джентльмен, совсем как я!

   Мы пошли домой, и я сказала Джиму — вот теперь нам будет что порассказать в понедельник в школе, и вдруг Джим на меня как накинулся: — И не думай рассказывать! — Еще чего! Непременно расскажу! Не у всех папа самый меткий стрелок в целом округе! — По-моему, — сказал Джим, — если бы он хотел, чтобы мы про это знали, он сам бы нам рассказал. Если бы он этим гордился, так рассказал бы. — Может, он просто забыл, — сказала я. — Э, нет, Глазастик, тебе этого не понять. Аттикус и правда старый, но мне все равно, чего он там не умеет, мне все равно, пускай он ничего на свете не умеет. Джим подобрал камень и с торжеством запустил им в гараж. Побежал за ним и на бегу крикнул через плечо: — Аттикус — джентльмен, совсем как я!

   — Джим (Jim) · книга
7. «

   Я хотел, чтобы ты кое-что понял, хотел, чтобы ты увидел подлинное мужество, а не воображал, будто мужество — это когда у человека в руках ружье. Мужество — это когда заранее знаешь, что ты проиграл, и все-таки берешься за дело и, наперекор всему на свете, идешь до конца.

   Я хотел, чтобы ты кое-что понял, хотел, чтобы ты увидел подлинное мужество, а не воображал, будто мужество — это когда у человека в руках ружье. Мужество — это когда заранее знаешь, что ты проиграл, и все-таки берешься за дело и, наперекор всему на свете, идешь до конца.

   — Убить пересмешника · книга
8. «

   — А я когда вырасту, наверно, стану клоуном, — сказал Дилл. Мы с Джимом от удивления стали как вкопанные. — Да, клоуном, — сказал он. — Ничего у меня с людьми не получается, я только и умею, что смеяться над ними, вот я и пойду в цирк и буду смеяться до упаду. — Ты все перепутал, Дилл, — сказал Джим. — Сами клоуны грустные, а вот над ними все смеются. — Ну и пусть, а я буду другой клоун. Буду стоять посреди арены и смеяться всем в лицо.

   — А я когда вырасту, наверно, стану клоуном, — сказал Дилл. Мы с Джимом от удивления стали как вкопанные. — Да, клоуном, — сказал он. — Ничего у меня с людьми не получается, я только и умею, что смеяться над ними, вот я и пойду в цирк и буду смеяться до упаду. — Ты все перепутал, Дилл, — сказал Джим. — Сами клоуны грустные, а вот над ними все смеются. — Ну и пусть, а я буду другой клоун. Буду стоять посреди арены и смеяться всем в лицо.

   — Убить пересмешника · книга
9. «

   Я хотел, чтобы ты кое-что в ней понял, хотел, чтобы ты увидел подлинное мужество, а не воображал, будто мужество — это когда у человека в руках ружье.

   Я хотел, чтобы ты кое-что в ней понял, хотел, чтобы ты увидел подлинное мужество, а не воображал, будто мужество — это когда у человека в руках ружье.

   — Убить пересмешника · книга
10. «

    — Аттикус, — угрюмо сказал Джим. Аттикус приостановился в дверях. — Что, сын? — Что же они сделали, как они могли? — Не знаю как, но смогли. Они делали так прежде и сделают еще не раз, и плачут при этом, видно, одни только дети. Спокойной ночи.

    — Аттикус, — угрюмо сказал Джим. Аттикус приостановился в дверях. — Что, сын? — Что же они сделали, как они могли? — Не знаю как, но смогли. Они делали так прежде и сделают еще не раз, и плачут при этом, видно, одни только дети. Спокойной ночи.

    — Джим (Jim) · книга
11. «

    — Ненавижу, когда большие на меня смотрят, — сказал Дилл. — Сразу кажется, будто что-нибудь натворил.

    — Ненавижу, когда большие на меня смотрят, — сказал Дилл. — Сразу кажется, будто что-нибудь натворил.

    — Дилл · книга
12. «

    Плебейство не спрячешь и не отскоблишь. Ты, может быть, не обращала внимания, что он облизывает пальцы, когда ест торт? Это оно. Тебе не бросается в глаза, что он кашляет, не прикрывая рот? И это оно.

    Плебейство не спрячешь и не отскоблишь. Ты, может быть, не обращала внимания, что он облизывает пальцы, когда ест торт? Это оно. Тебе не бросается в глаза, что он кашляет, не прикрывая рот? И это оно.

    — Тетушка Александра · книга
13. «

    Вы можете выбирать себе друзей, но Вы не можете выбрать свою семью, и они все еще родственники вам, независимо от того, признаете ли вы их или нет, и это заставляет вас выглядеть глупо, если вы все же их не признаете.

    Вы можете выбирать себе друзей, но Вы не можете выбрать свою семью, и они все еще родственники вам, независимо от того, признаете ли вы их или нет, и это заставляет вас выглядеть глупо, если вы все же их не признаете.
14. «

    Только через много лет я поняла: он говорил для меня, он хотел, чтобы я слышала каждое слово.

    Только через много лет я поняла: он говорил для меня, он хотел, чтобы я слышала каждое слово.

    — Джин Луиза Финч · книга
15. «

    Я сказала — почему это другим ребятам вовсе не надо никакого самообладания, только нам одним нельзя его терять? — Слушай, Глазастик, — сказал Аттикус, — скоро лето, и тогда тебе придется терпеть похуже и все-таки не терять самообладания... Я знаю, несправедливо, что вам обоим так достается, но иногда надо собрать все свое мужество, и от того, как мы ведем себя в трудный час, зависит...

    Я сказала — почему это другим ребятам вовсе не надо никакого самообладания, только нам одним нельзя его терять? — Слушай, Глазастик, — сказал Аттикус, — скоро лето, и тогда тебе придется терпеть похуже и все-таки не терять самообладания... Я знаю, несправедливо, что вам обоим так достается, но иногда надо собрать все свое мужество, и от того, как мы ведем себя в трудный час, зависит...

    — Аттикус Финч · книга
16. «

    — Может кто ест и не так, как мы, а все одно ты им за столом не перечь, — яростно зашептала она. — Этот малый — твой гость, захочет, — пускай скатерть жует, а ты знай помалкивай, поняла? — Да он не гость, Мэл, он просто Каннингем... — Не мели языком! Какое твое дело, кто он есть! Пришел в дом, значит, гость, и нечего нос задирать, смотри ты, какая важная выискалась!

    — Может кто ест и не так, как мы, а все одно ты им за столом не перечь, — яростно зашептала она. — Этот малый — твой гость, захочет, — пускай скатерть жует, а ты знай помалкивай, поняла? — Да он не гость, Мэл, он просто Каннингем... — Не мели языком! Какое твое дело, кто он есть! Пришел в дом, значит, гость, и нечего нос задирать, смотри ты, какая важная выискалась!

    — Кэлпурния · книга
17. «

    Иисус любит все человечество, но оно состоит из разных групп, а между ними всякого рода заборы и изгороди, и Господь учит, что всякий человек волен идти куда ему вздумается, но только до забора?

    Иисус любит все человечество, но оно состоит из разных групп, а между ними всякого рода заборы и изгороди, и Господь учит, что всякий человек волен идти куда ему вздумается, но только до забора?

    — Джин Луиза Финч · книга
18. «

    Не надо обманывать себя – счет все растёт, и рано или поздно расплаты не миновать.

    Не надо обманывать себя – счет все растёт, и рано или поздно расплаты не миновать.

    — Аттикус Финч · книга
19. «

    — Ну, ну, Глазастик! — шепнул он. — Не обращай на неё внимания, знай держи голову выше и будь джентльменом.

    — Ну, ну, Глазастик! — шепнул он. — Не обращай на неё внимания, знай держи голову выше и будь джентльменом.

    — Джим (Jim) · книга
20. «

    – Ты знаешь, что такое компромисс? – Это когда обходят закон? – Нет, когда уступают друг другу и таким образом приходят к соглашению

    – Ты знаешь, что такое компромисс? – Это когда обходят закон? – Нет, когда уступают друг другу и таким образом приходят к соглашению

    — Убить пересмешника · книга