52 цитаты Харпера Ли — читать онлайн

Подборка из 52 цитаты Харпера Ли: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Аттикус когда-то мне объяснил: если ты человек вежливый, говори с другими не про то, что интересно тебе, а про то, что интересно им.

   Аттикус когда-то мне объяснил: если ты человек вежливый, говори с другими не про то, что интересно тебе, а про то, что интересно им.

   — Убить пересмешника · книга
2. «

   – Ты знаешь, что такое компромисс? – Это когда обходят закон? – Нет, когда уступают друг другу и таким образом приходят к соглашению

   – Ты знаешь, что такое компромисс? – Это когда обходят закон? – Нет, когда уступают друг другу и таким образом приходят к соглашению

   — Убить пересмешника · книга
3. «

   Ничего не надо страшиться, кроме страха.

   Ничего не надо страшиться, кроме страха.

   — Убить пересмешника · книга
4. «

   Я сказала — почему это другим ребятам вовсе не надо никакого самообладания, только нам одним нельзя его терять? — Слушай, Глазастик, — сказал Аттикус, — скоро лето, и тогда тебе придется терпеть похуже и все-таки не терять самообладания... Я знаю, несправедливо, что вам обоим так достается, но иногда надо собрать все свое мужество, и от того, как мы ведем себя в трудный час, зависит...

   Я сказала — почему это другим ребятам вовсе не надо никакого самообладания, только нам одним нельзя его терять? — Слушай, Глазастик, — сказал Аттикус, — скоро лето, и тогда тебе придется терпеть похуже и все-таки не терять самообладания... Я знаю, несправедливо, что вам обоим так достается, но иногда надо собрать все свое мужество, и от того, как мы ведем себя в трудный час, зависит...

   — Аттикус Финч · книга
5. «

   Нельзя по-настоящему понять человека, пока не станешь на его точку зрения... Надо влезть в его шкуру и походить в ней.

   Нельзя по-настоящему понять человека, пока не станешь на его точку зрения... Надо влезть в его шкуру и походить в ней.

   — Убить пересмешника · книга
6. «

   — Эти ногомойщики полагают, что я слишком много времени провожу под Божьим небом и слишком мало сижу в четырех стенах над словом Божьим.

   — Эти ногомойщики полагают, что я слишком много времени провожу под Божьим небом и слишком мало сижу в четырех стенах над словом Божьим.

   — мисс Моди · книга
7. «

   Я не могла придумать, о чем еще с ней говорить. Сказать по совести, я никогда не знала, о чем с ней говорить, и сейчас сидела и вспоминала наши прошлые тягостные беседы: «Как поживаешь, Джин-Луиза?» — «Очень хорошо, благодарю вас, мэм, а вы как поживаете?» — «Хорошо, спасибо. А чем ты все это время занималась?» — «Ничем». — «Как, неужели ты ничего не делаешь?» — «Ничего». — «Но у тебя, наверно, есть друзья?» — «Да, мэм». — «Так чем же вы все занимаетесь?» — «Ничем».

   Я не могла придумать, о чем еще с ней говорить. Сказать по совести, я никогда не знала, о чем с ней говорить, и сейчас сидела и вспоминала наши прошлые тягостные беседы: «Как поживаешь, Джин-Луиза?» — «Очень хорошо, благодарю вас, мэм, а вы как поживаете?» — «Хорошо, спасибо. А чем ты все это время занималась?» — «Ничем». — «Как, неужели ты ничего не делаешь?» — «Ничего». — «Но у тебя, наверно, есть друзья?» — «Да, мэм». — «Так чем же вы все занимаетесь?» — «Ничем».

   — Глазастик · книга
8. «

   Тетушка Александра была последней могиканшей, хранительницей заветов: у нее были изысканно-старомодные манеры барышни из хорошей семьи: готовность подпереть любые моральные устои при малейшем на них покушении; склонность к осуждению ближнего своего и неисцелимая страсть к сплетням.

   Тетушка Александра была последней могиканшей, хранительницей заветов: у нее были изысканно-старомодные манеры барышни из хорошей семьи: готовность подпереть любые моральные устои при малейшем на них покушении; склонность к осуждению ближнего своего и неисцелимая страсть к сплетням.

   — Пойди поставь сторожа · книга
9. «

   — Нет, Джим, по-моему, все люди одинаковые. Просто люди. — В твои годы я тоже так думал. Если все люди одинаковые, почему ж они тогда не могут ужиться друг с другом? Если все одинаковые, почему они так задаются и так презирают друг друга? Знаешь, я, кажется, начинаю кое-что понимать. Кажется, я начинаю понимать, почему Страшила Рэдли весь век сидит взаперти... Просто ему не хочется на люди.

   — Нет, Джим, по-моему, все люди одинаковые. Просто люди. — В твои годы я тоже так думал. Если все люди одинаковые, почему ж они тогда не могут ужиться друг с другом? Если все одинаковые, почему они так задаются и так презирают друг друга? Знаешь, я, кажется, начинаю кое-что понимать. Кажется, я начинаю понимать, почему Страшила Рэдли весь век сидит взаперти... Просто ему не хочется на люди.

   — Убить пересмешника · книга
10. «

    История писаная не совпадает с истинной.

    История писаная не совпадает с истинной.

    — Пойди поставь сторожа · книга
11. «

    Все дети в известном возрасте начинают ругаться, а когда поймут, что бранью никого не удивишь, это проходит само собой.

    Все дети в известном возрасте начинают ругаться, а когда поймут, что бранью никого не удивишь, это проходит само собой.

    — Убить пересмешника · книга
12. «

    Почти все люди хорошие, Глазастик, когда их в конце концов поймешь.

    Почти все люди хорошие, Глазастик, когда их в конце концов поймешь.

    — Аттикус · книга
13. «

    — Аттикус, — угрюмо сказал Джим. Аттикус приостановился в дверях. — Что, сын? — Что же они сделали, как они могли? — Не знаю как, но смогли. Они делали так прежде и сделают еще не раз, и плачут при этом, видно, одни только дети. Спокойной ночи.

    — Аттикус, — угрюмо сказал Джим. Аттикус приостановился в дверях. — Что, сын? — Что же они сделали, как они могли? — Не знаю как, но смогли. Они делали так прежде и сделают еще не раз, и плачут при этом, видно, одни только дети. Спокойной ночи.

    — Джим (Jim) · книга
14. «

    На утро всегда все кажется не так страшно.

    На утро всегда все кажется не так страшно.

    — Глазастик · книга
15. «

    И второй раз в жизни она видела, чтобы дядюшка вышел из роли: в первый раз еще в старом доме, он молча сидел в гостиной, слушая уютное журчанье разговоров о том, что Господь дает каждому ношу по силам, а потом вдруг сказал: «От моей плечи ломит нестерпимо».

    И второй раз в жизни она видела, чтобы дядюшка вышел из роли: в первый раз еще в старом доме, он молча сидел в гостиной, слушая уютное журчанье разговоров о том, что Господь дает каждому ношу по силам, а потом вдруг сказал: «От моей плечи ломит нестерпимо».

    — Джин Луиза Финч · книга
16. «

    Предрассудки, грязнословие и недобросовестность имеют нечто общее: они все начинаются там, где заканчивается разум.

    Предрассудки, грязнословие и недобросовестность имеют нечто общее: они все начинаются там, где заканчивается разум.
17. «

    — Я никогда не женюсь, Аттикус. — Почему? — Вдруг будут дети...

    — Я никогда не женюсь, Аттикус. — Почему? — Вдруг будут дети...

    — Джек Финч · книга
18. «

    Страшила был наш сосед. Он подарил нам две куколки из мыла, сломанные часы с цепочкой, два пенни на счастье — и еще он подарил нам жизнь. Но соседям отвечаешь на подарок подарком. А мы только брали из дупла и ни разу ничего туда не положили, мы ничего не подарили ему, и это очень грустно.

    Страшила был наш сосед. Он подарил нам две куколки из мыла, сломанные часы с цепочкой, два пенни на счастье — и еще он подарил нам жизнь. Но соседям отвечаешь на подарок подарком. А мы только брали из дупла и ни разу ничего туда не положили, мы ничего не подарили ему, и это очень грустно.

    — Убить пересмешника · книга
19. «

    Ничего нет хорошего, когда приходится кого-то ненавидеть.

    Ничего нет хорошего, когда приходится кого-то ненавидеть.

    — Аттикус · книга
20. «

    Иисус любит все человечество, но оно состоит из разных групп, а между ними всякого рода заборы и изгороди, и Господь учит, что всякий человек волен идти куда ему вздумается, но только до забора?

    Иисус любит все человечество, но оно состоит из разных групп, а между ними всякого рода заборы и изгороди, и Господь учит, что всякий человек волен идти куда ему вздумается, но только до забора?

    — Джин Луиза Финч · книга