458 цитат Игоря Губермана о смысле жизни

Ниже 458 цитат Игоря Губермана — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Сколь пылки разговоры о Голгофе За рюмкой коньяка и чашкой кофе.

   Сколь пылки разговоры о Голгофе За рюмкой коньяка и чашкой кофе.
2. «

   Тонко и точно продумана этика Всякого крупного кровопролития: Чистые руки — у теоретика, Чистая совесть — у исполнителя.

   Тонко и точно продумана этика Всякого крупного кровопролития: Чистые руки — у теоретика, Чистая совесть — у исполнителя.
3. «

   Счастливые потом всегда рыдают, что вовремя часов не наблюдают.

   Счастливые потом всегда рыдают, что вовремя часов не наблюдают.
4. «

   Вовлекаясь во множество дел, Не мечись, как по джунглям ботаник, Не горюй, что не всюду успел, Может, ты опоздал на «Титаник».

   Вовлекаясь во множество дел, Не мечись, как по джунглям ботаник, Не горюй, что не всюду успел, Может, ты опоздал на «Титаник».

   — Седьмой дневник · книга
5. «

   Нам глубь веков уже видна неразличимою детально, и лишь историку дана возможность врать документально.

   Нам глубь веков уже видна неразличимою детально, и лишь историку дана возможность врать документально.
6. «

   С таинственной женской натурой Не справиться мысли сухой, Но дама с хорошей фигурой — Понятней, чем дама с плохой.

   С таинственной женской натурой Не справиться мысли сухой, Но дама с хорошей фигурой — Понятней, чем дама с плохой.
7. «

   Зря, когда мы близких судим, Суд безжалостен и лих, Надо жить, прощая людям, Наше мнение о них.

   Зря, когда мы близких судим, Суд безжалостен и лих, Надо жить, прощая людям, Наше мнение о них.
8. «

   Понять без главного нельзя твоей сплочённости, Россия; своя у каждого стезя, одна у всех анестезия.

   Понять без главного нельзя твоей сплочённости, Россия; своя у каждого стезя, одна у всех анестезия.
9. «

   Кто ярой ненавистью пышет, о людях судя зло и резко, — пусть аккуратно очень дышит, поскольку злоба пахнет мерзко.

   Кто ярой ненавистью пышет, о людях судя зло и резко, — пусть аккуратно очень дышит, поскольку злоба пахнет мерзко.

   — Третий иерусалимский дневник · книга
10. «

    Хвалишься ты зря, что оставался честным, неподкупным и в опале: многие, кто впрямь не продавался, — это те, кого не покупали.

    Хвалишься ты зря, что оставался честным, неподкупным и в опале: многие, кто впрямь не продавался, — это те, кого не покупали.

    — Третий иерусалимский дневник · книга
11. «

    Века несутся колесницей, дымятся кровью рвы кювета, вся тьма истории творится руками, чающими света.

    Века несутся колесницей, дымятся кровью рвы кювета, вся тьма истории творится руками, чающими света.
12. «

    Чтоб сохранить себя в природе, давя, сминая и дробя, страх сам себя воспроизводит, растит и кормит сам себя.

    Чтоб сохранить себя в природе, давя, сминая и дробя, страх сам себя воспроизводит, растит и кормит сам себя.
13. «

    Добро со злом природой смешаны, как тьма ночей со светом дней; чем больше ангельского в женщине, тем гуще дьявольского в ней.

    Добро со злом природой смешаны, как тьма ночей со светом дней; чем больше ангельского в женщине, тем гуще дьявольского в ней.
14. «

    Умея от века себя отключить, на мир я спокойно гляжу, и могут меня только те огорчить, кого за своих я держу.

    Умея от века себя отключить, на мир я спокойно гляжу, и могут меня только те огорчить, кого за своих я держу.
15. «

    То наслаждаясь, то скорбя, держась пути любого, будь сам собой, не то тебя посадят за другого.

    То наслаждаясь, то скорбя, держась пути любого, будь сам собой, не то тебя посадят за другого.
16. «

    Весьма порой мешает мне заснуть Волнующая, как ни поверни, Открывшаяся мне внезапно суть Какой-нибудь немыслимой херни.

    Весьма порой мешает мне заснуть Волнующая, как ни поверни, Открывшаяся мне внезапно суть Какой-нибудь немыслимой херни.
17. «

    И понял я за много лет, чем доля рабская чревата: когда сгибается хребет — душа становится горбата.

    И понял я за много лет, чем доля рабская чревата: когда сгибается хребет — душа становится горбата.

    — Третий иерусалимский дневник · книга
18. «

    Я мысли чужие — ценю и люблю, Но звука держусь одного: Я собственный внутренний голос ловлю И слушаюсь — только его.

    Я мысли чужие — ценю и люблю, Но звука держусь одного: Я собственный внутренний голос ловлю И слушаюсь — только его.
19. «

    Навеки в душе моей пятна остались, как страха посев, боюсь я всего, что бесплатно и благостно равно для всех.

    Навеки в душе моей пятна остались, как страха посев, боюсь я всего, что бесплатно и благостно равно для всех.
20. «

    Когда мне скучно, тускло, душно и жизнь истерлась, как пословица, к себе гостей зову радушно, и много хуже мне становится.

    Когда мне скучно, тускло, душно и жизнь истерлась, как пословица, к себе гостей зову радушно, и много хуже мне становится.

    — Третий иерусалимский дневник · книга