711 лучших фраз Игоря Ивановича Гарина

Игорь Иванович Гарин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 711 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   К Плотину, как ни к кому иному, относится библейский афоризм: деятель всегда ограничен — кому не под силу думать, тот действует. И вот что поучительно: где сегодня действия Киров, Александров, Тамерланов?... Где их мировые империи, горы злата, роскошь, слава? А вот мысли великих любителей мысли остались — и не только мысли, но и подлинная слава — не то, что в день смерти превращается в проклятья. На все времена.

   К Плотину, как ни к кому иному, относится библейский афоризм: деятель всегда ограничен — кому не под силу думать, тот действует. И вот что поучительно: где сегодня действия Киров, Александров, Тамерланов?... Где их мировые империи, горы злата, роскошь, слава? А вот мысли великих любителей мысли остались — и не только мысли, но и подлинная слава — не то, что в день смерти превращается в проклятья. На все времена.

   — Пророки и поэты · книга
2. «

   Иисус был, по утверждению Ницше, идиотом. Причем Ницше употреблял этот термин в его древнегреческом значении idiotёs, что означает святость как нахождение в своем собственом мире.

   Иисус был, по утверждению Ницше, идиотом. Причем Ницше употреблял этот термин в его древнегреческом значении idiotёs, что означает святость как нахождение в своем собственом мире.

   — Ницше · книга
3. «

   Если не считать неудачников и счастливчиков, все люди живут одинаково плохо, но живут они плохо на разных этажах.

   Если не считать неудачников и счастливчиков, все люди живут одинаково плохо, но живут они плохо на разных этажах.

   — Музиль · книга
4. «

   Мысль средневековья никогда не была чахлой, упаднической, ретроградной. Если в ней что-то поражает, то — мощь, разнообразие, мировоззренческое мужество, богатство оттенков. И девиз философии средних веков удивительно современен: «знать, чтобы верить, верить, чтобы знать.

   Мысль средневековья никогда не была чахлой, упаднической, ретроградной. Если в ней что-то поражает, то — мощь, разнообразие, мировоззренческое мужество, богатство оттенков. И девиз философии средних веков удивительно современен: «знать, чтобы верить, верить, чтобы знать.

   — Пророки и поэты · книга
5. «

   Хорошая поэзия никогда не создается в формах двадцатилетней давности, ибо, если поэт пишет в старой манере, он и черпает из устаревшей жизни. А раз меняется жизнь, меняется и форма, и содержание поэзии. Новая поэзия должна быть полностью лишена сентиментальничания и манерничанья старой. Она должна быть прозрачной и строгой.

   Хорошая поэзия никогда не создается в формах двадцатилетней давности, ибо, если поэт пишет в старой манере, он и черпает из устаревшей жизни. А раз меняется жизнь, меняется и форма, и содержание поэзии. Новая поэзия должна быть полностью лишена сентиментальничания и манерничанья старой. Она должна быть прозрачной и строгой.

   — Эзра Паунд · книга
6. «

   Истина открывается человеку в страдании.

   Истина открывается человеку в страдании.

   — Фридрих Ницше · книга
7. «

   Но раз природы мудрой сила на лад один их сотворила, то нам доступна близость всех.

   Но раз природы мудрой сила на лад один их сотворила, то нам доступна близость всех.

   — Джон Донн · книга
8. «

   Она прелестна в свете нежном Весны шестнадцатой своей Чистосердечьем безмятежным Еще невинных детских дней.

   Она прелестна в свете нежном Весны шестнадцатой своей Чистосердечьем безмятежным Еще невинных детских дней.

   — Поль Верлен · книга
9. «

   Достоевский — это единственный психолог, у которого я мог кой-чему научиться; знакомство с ним я причисляю к прекраснейшим удачам моей жизни.

   Достоевский — это единственный психолог, у которого я мог кой-чему научиться; знакомство с ним я причисляю к прекраснейшим удачам моей жизни.

   — Фридрих Ницше · книга
10. «

    Но разве было когда-нибудь, чтоб не набросал около себя много окалины и праха тот, кто добывал и добыл много золота? Возьмем это золото.

    Но разве было когда-нибудь, чтоб не набросал около себя много окалины и праха тот, кто добывал и добыл много золота? Возьмем это золото.

    — Александр Блок · книга
11. «

    Написанный за полвека до Заратустры, но запрещенный русской цензурой, Демон был опубликован в Германии раньше, чем в России.

    Написанный за полвека до Заратустры, но запрещенный русской цензурой, Демон был опубликован в Германии раньше, чем в России.

    — Ницше · книга
12. «

    Если быть последовательным, то ни одно предприятие невозможно. На каждое «да» всегда есть свое «нет» — и это не диалектика, а жизнь, где этих «да» и «нет» — бесконечность.

    Если быть последовательным, то ни одно предприятие невозможно. На каждое «да» всегда есть свое «нет» — и это не диалектика, а жизнь, где этих «да» и «нет» — бесконечность.

    — Рабле · книга
13. «

    Трагедия — это всегда оргия Бога.

    Трагедия — это всегда оргия Бога.

    — В. Иванов · книга
14. «

    Экономические воззрения Ницше вполне протестанские: труд, много труда, нравственность обогащения, но — в меру: «Должны быть открыты все трудовые пути к приобретению небольшого состояния, но не должно допускать легкого и быстрого обогащения». Ницше страшится тех, кто не владеет ничем, но и тех, кто владеет слишком многим.

    Экономические воззрения Ницше вполне протестанские: труд, много труда, нравственность обогащения, но — в меру: «Должны быть открыты все трудовые пути к приобретению небольшого состояния, но не должно допускать легкого и быстрого обогащения». Ницше страшится тех, кто не владеет ничем, но и тех, кто владеет слишком многим.

    — Ницше · книга
15. «

    Дружба разрешает тот же кризис, что и любовь, но только в гораздо более чистой атмосфере, сначала взаимное влечение, основанное на общности убеждений; за ним следует взаимное восхищение и прославление; потом, с одной стороны возникает недоверие, сомнение в превосходстве своего друга и его идей; можно быть уверенным, что разрыв неизбежен.

    Дружба разрешает тот же кризис, что и любовь, но только в гораздо более чистой атмосфере, сначала взаимное влечение, основанное на общности убеждений; за ним следует взаимное восхищение и прославление; потом, с одной стороны возникает недоверие, сомнение в превосходстве своего друга и его идей; можно быть уверенным, что разрыв неизбежен.

    — Фридрих Ницше · книга
16. «

    Я лучше всех знаю, почему смеется только человек: он один страдает так глубоко, что вынужден был изобрести смех.

    Я лучше всех знаю, почему смеется только человек: он один страдает так глубоко, что вынужден был изобрести смех.

    — Фридрих Ницше · книга
17. «

    Я полагаю, сверхчеловек Ницше не является синонимом «белокурой бестии», отвечающей не духовному, но животному началу человека. Ницше говорит об этом прямым текстом: «Зверь (Bestie) в нас должен быть обманут, мораль есть вынужденная ложь, без которой он растерзал бы нас».

    Я полагаю, сверхчеловек Ницше не является синонимом «белокурой бестии», отвечающей не духовному, но животному началу человека. Ницше говорит об этом прямым текстом: «Зверь (Bestie) в нас должен быть обманут, мораль есть вынужденная ложь, без которой он растерзал бы нас».

    — Ницше · книга
18. «

    Сначала я должен побороть самого себя и подавить в себе всякое сомнение; для того, чтобы победить свои инстинкты я должен знать их и уметь их судить, я должен приучить себя к самоанализу.

    Сначала я должен побороть самого себя и подавить в себе всякое сомнение; для того, чтобы победить свои инстинкты я должен знать их и уметь их судить, я должен приучить себя к самоанализу.

    — Фридрих Ницше · книга
19. «

    Вера должна быть очень уж могущественна и божественна, если она сохраняет свое величие и достоинства посреди этого распутства и находясь в столь порочных руках.

    Вера должна быть очень уж могущественна и божественна, если она сохраняет свое величие и достоинства посреди этого распутства и находясь в столь порочных руках.

    — Еврей · книга
20. «

    Три вещи в мире способны успокоить меня, но это редкие утешения: мой Шопенгауэр, Шуман и одинокие прогулки.

    Три вещи в мире способны успокоить меня, но это редкие утешения: мой Шопенгауэр, Шуман и одинокие прогулки.

    — Фридрих Ницше · книга