48 цитат Ильи Эренбурга — подборка на все случаи

Подборка из 48 цитат Ильи Эренбурга: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Нет тяжелее тех слов, которые не сказаны.

   Нет тяжелее тех слов, которые не сказаны.

   — Оттепель · книга
2. «

   Верность — прямо дорога без петель, Верность — зрелой души добродетель, Верность — августа слава и дым, Зной, его не понять молодым, Верность — вместе под пули ходили, Вместе верных друзей хоронили. Грусть и мужество — не расскажу. Верность хлебу и верность ножу, Верность смерти и верность обидам.

   Верность — прямо дорога без петель, Верность — зрелой души добродетель, Верность — августа слава и дым, Зной, его не понять молодым, Верность — вместе под пули ходили, Вместе верных друзей хоронили. Грусть и мужество — не расскажу. Верность хлебу и верность ножу, Верность смерти и верность обидам.
3. «

   Искусство не только раскрывает нам глаза, оно раскрывается от жара наших глаз.

   Искусство не только раскрывает нам глаза, оно раскрывается от жара наших глаз.
4. «

   Есть город с пыльными заставами, С большими золотыми главами, С особняками деревянными, С мастеровыми вечно пьяными, И столько близкого и милого В словах: Арбат, Дорогомилово...

   Есть город с пыльными заставами, С большими золотыми главами, С особняками деревянными, С мастеровыми вечно пьяными, И столько близкого и милого В словах: Арбат, Дорогомилово...
5. «

   Настоящие писатели всегда стремились выразить не себя, а через себя мысли и чувства современников.

   Настоящие писатели всегда стремились выразить не себя, а через себя мысли и чувства современников.
6. «

   Искусство спаивало отдельных индивидуумов в тесные соты национальные, религиозные, социальные для совместной любви или ненависти, для труда или для борьбы, – словом, для жизни.

   Искусство спаивало отдельных индивидуумов в тесные соты национальные, религиозные, социальные для совместной любви или ненависти, для труда или для борьбы, – словом, для жизни.

   — Необычайные похождения Хулио Хуренито · книга
7. «

   Я хочу, — пишет Рожецкий, — чтобы с особенной ясностью запечатлелась каждая буква этих названий. Эти названия нельзя забыть. Здесь были лагеря смерти. Здесь уничтожались фашистами невинные люди только за то, что они евреи.

   Я хочу, — пишет Рожецкий, — чтобы с особенной ясностью запечатлелась каждая буква этих названий. Эти названия нельзя забыть. Здесь были лагеря смерти. Здесь уничтожались фашистами невинные люди только за то, что они евреи.

   — Василий Гроссман · книга
8. «

   Нет вечности, и мира тоже нет, И не на что менять остаток скверных лет. Есть только мрамор и остывший пепел. Прикрой его, листва: он слишком светел.

   Нет вечности, и мира тоже нет, И не на что менять остаток скверных лет. Есть только мрамор и остывший пепел. Прикрой его, листва: он слишком светел.
9. «

   То, что гестапо называло «работой», на всех других языках означало смерть.

   То, что гестапо называло «работой», на всех других языках означало смерть.

   — Василий Гроссман · книга
10. «

    Мы идём судить.

    Мы идём судить.
11. «

    В лесу деревьев корни сплетены, Им снятся те же медленные сны, Они поют в одном согласном хоре, Зеленый сон, земли живое море. Но и в лесу забыть я не могу: Чужой реки на мутном берегу, Один как перст, непримирим и страстен, С ветрами говорит высокий ясень.

    В лесу деревьев корни сплетены, Им снятся те же медленные сны, Они поют в одном согласном хоре, Зеленый сон, земли живое море. Но и в лесу забыть я не могу: Чужой реки на мутном берегу, Один как перст, непримирим и страстен, С ветрами говорит высокий ясень.
12. «

    Трудное время? Конечно. Но разве бывали когда-нибудь легкие времена? Существуют только особы легкого поведения.

    Трудное время? Конечно. Но разве бывали когда-нибудь легкие времена? Существуют только особы легкого поведения.

    — Владимир Пухов · книга
13. «

    Отец мне говорил, что я сбился с дороги, иду не туда. Я тоже думал, что иду не туда. Сказалось, что я вообще никуда не иду. Впрочем, это неинтересный предмет для разговора, особенно в такой хороший день...

    Отец мне говорил, что я сбился с дороги, иду не туда. Я тоже думал, что иду не туда. Сказалось, что я вообще никуда не иду. Впрочем, это неинтересный предмет для разговора, особенно в такой хороший день...

    — Владимир Пухов · книга
14. «

    Того ты упокой навек, Кому послал ты столько бед, Кто супа не имел в обед, Охапки сена на ночлег, Как репа гол, разут, раздет ― Того ты упокой навек!

    Того ты упокой навек, Кому послал ты столько бед, Кто супа не имел в обед, Охапки сена на ночлег, Как репа гол, разут, раздет ― Того ты упокой навек!
15. «

    Мне никто не скажет за уроком «слушай», Мне никто не скажет за обедом «кушай», И никто не назовет меня Илюшей, И никто не сможет приласкать, Как ласкала маленького мать.

    Мне никто не скажет за уроком «слушай», Мне никто не скажет за обедом «кушай», И никто не назовет меня Илюшей, И никто не сможет приласкать, Как ласкала маленького мать.
16. «

    Член Военного совета Арагонского фронта полковник Хименес, как-то сидел со мной и расспрашивал про Россию, вспоминал детство. Я сказал ему: «Ну вот, после войны сможете вернуться домой...» Он покачал головой: «Нет, стар я. Это, знаете, хуже всего — оказаться у себя дома чужим человеком...» Он помолчал и начал говорить о положении на фронте.

    Член Военного совета Арагонского фронта полковник Хименес, как-то сидел со мной и расспрашивал про Россию, вспоминал детство. Я сказал ему: «Ну вот, после войны сможете вернуться домой...» Он покачал головой: «Нет, стар я. Это, знаете, хуже всего — оказаться у себя дома чужим человеком...» Он помолчал и начал говорить о положении на фронте.

    — Люди, годы, жизнь. · книга
17. «

    Вид у тебя холодный, даже подойти страшно, а сердце — нет.

    Вид у тебя холодный, даже подойти страшно, а сердце — нет.

    — связистка Наташа · книга
18. «

    История умеет мстить.

    История умеет мстить.
19. «

    Волкодав — прав, а людоед — нет. Одно дело убить бешеного волка, другое — занести свою руку на человека. Теперь всякий советский человек знает, что на нас напала свора волков.

    Волкодав — прав, а людоед — нет. Одно дело убить бешеного волка, другое — занести свою руку на человека. Теперь всякий советский человек знает, что на нас напала свора волков.
20. «

    Говорят, что человек легко забывает. Неправда, забываешь то, что должен забыть, а настоящее остается до конца, я уже могу сказать — до самой смерти.

    Говорят, что человек легко забывает. Неправда, забываешь то, что должен забыть, а настоящее остается до конца, я уже могу сказать — до самой смерти.

    — Андрей Иванович Пухов · книга