48 фраз Ильи Ильфа, которые запоминаются

Подборка из 48 цитат Ильи Ильфа: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Следствие по делу Корейко, — говорил Остап, — может поглотить много времени. Сколько — знает один Бог. А так как Бога нет, то никто не знает. Ужасное положение.

   — Следствие по делу Корейко, — говорил Остап, — может поглотить много времени. Сколько — знает один Бог. А так как Бога нет, то никто не знает. Ужасное положение.

   — Евгений Петров · книга
2. «

   Аппетит уходит во время еды.

   Аппетит уходит во время еды.

   — Евгений Петров · книга
3. «

   Трудности возникали там, где их меньше всего ожидали.

   Трудности возникали там, где их меньше всего ожидали.

   — Евгений Петров · книга
4. «

   Есть люди, которые не умеют страдать, как-то не выходит. А если уж и страдают, то стараются проделать это как можно быстрее и незаметнее для окружающих.

   Есть люди, которые не умеют страдать, как-то не выходит. А если уж и страдают, то стараются проделать это как можно быстрее и незаметнее для окружающих.

   — Евгений Петров · книга
5. «

   Не устраивайте преждевременной истерики. Если вы уже не можете не переживать, то переживайте молча.

   Не устраивайте преждевременной истерики. Если вы уже не можете не переживать, то переживайте молча.

   — Евгений Петров · книга
6. «

   Как приятно быть деловитым, когда нет никаких дел.

   Как приятно быть деловитым, когда нет никаких дел.

   — Евгений Петров · книга
7. «

   Любовь мучит человека. Бык мычит от страсти. Петух не находит себе места. Предводитель дворянства теряет аппетит.

   Любовь мучит человека. Бык мычит от страсти. Петух не находит себе места. Предводитель дворянства теряет аппетит.

   — Евгений Петров · книга
8. «

   — Деньги вперед, — заявил монтер, — утром — деньги, вечером — стулья или вечером — деньги, а на другой день утром — стулья. — А может быть, сегодня — стулья, а завтра — деньги? — пытал Остап. — Я же, дуся, человек измученный. Такие условия душа не принимает.

   — Деньги вперед, — заявил монтер, — утром — деньги, вечером — стулья или вечером — деньги, а на другой день утром — стулья. — А может быть, сегодня — стулья, а завтра — деньги? — пытал Остап. — Я же, дуся, человек измученный. Такие условия душа не принимает.

   — Евгений Петров · книга
9. «

   В большом городе пешеходы ведут мученическую жизнь. Для них ввели некое транспортное гетто. Им разрешают переходить улицы только на перекрёстках, то есть именно в тех местах, где движение сильнее всего и где волосок, на котором обычно висит жизнь пешехода, легче всего оборвать.

   В большом городе пешеходы ведут мученическую жизнь. Для них ввели некое транспортное гетто. Им разрешают переходить улицы только на перекрёстках, то есть именно в тех местах, где движение сильнее всего и где волосок, на котором обычно висит жизнь пешехода, легче всего оборвать.

   — Евгений Петров · книга
10. «

    Смеяться лучше, чем плакать. И человек смеется. Вероятно, в свое время он принуждал себя смеяться, как принуждал себя спать при открытой форточке, заниматься по утрам гимнастикой и чистить зубы. А потом – ничего, привык. И теперь смех вырывается из его горла непроизвольно, независимо от его желания. Если вы видите смеющегося американца, это не значит, что ему смешно. Он смеется только по той причине, что американец должен смеяться. А скулят и тоскуют пусть мексиканцы, славяне, евреи и негры.

    Смеяться лучше, чем плакать. И человек смеется. Вероятно, в свое время он принуждал себя смеяться, как принуждал себя спать при открытой форточке, заниматься по утрам гимнастикой и чистить зубы. А потом – ничего, привык. И теперь смех вырывается из его горла непроизвольно, независимо от его желания. Если вы видите смеющегося американца, это не значит, что ему смешно. Он смеется только по той причине, что американец должен смеяться. А скулят и тоскуют пусть мексиканцы, славяне, евреи и негры.

    — Евгений Петров · книга
11. «

    Инда взопрели озимые. Рассупонилось солнышко, расталдыкнуло свои лучи по белу светушку. Понюхал старик Ромуальдыч свою портянку и аж заколдобился...

    Инда взопрели озимые. Рассупонилось солнышко, расталдыкнуло свои лучи по белу светушку. Понюхал старик Ромуальдыч свою портянку и аж заколдобился...

    — Евгений Петров · книга
12. «

    — За что же вы хотите получить деньги? Я их заработал, а вы... — Я не только трудился. Я даже пострадал. После разговоров с Берлагой, Скумбриевичем и Полыхаевым я потерял веру в человечество. Разве это не стоит миллиона рублей, вера в человечество? — Стоит, стоит, — успокоил Александр Иванович.

    — За что же вы хотите получить деньги? Я их заработал, а вы... — Я не только трудился. Я даже пострадал. После разговоров с Берлагой, Скумбриевичем и Полыхаевым я потерял веру в человечество. Разве это не стоит миллиона рублей, вера в человечество? — Стоит, стоит, — успокоил Александр Иванович.

    — Евгений Петров · книга
13. «

    Лицо, не истощенное умственными упражнениями.

    Лицо, не истощенное умственными упражнениями.

    — Записные книжки · книга
14. «

    Актеры не любят, когда их убивают во втором акте четырехактной пьесы.

    Актеры не любят, когда их убивают во втором акте четырехактной пьесы.
15. «

    Пан или пропал. Я выбираю пана, хотя он и явный поляк.

    Пан или пропал. Я выбираю пана, хотя он и явный поляк.

    — Евгений Петров · книга
16. «

    Надо заметить, что автомобиль тоже был изобретён пешеходами. Но автомобилисты об этом как-то сразу забыли. Кротких и умных пешеходов стали давить. Улицы, созданные пешеходами, перешли во власть автомобилистов.

    Надо заметить, что автомобиль тоже был изобретён пешеходами. Но автомобилисты об этом как-то сразу забыли. Кротких и умных пешеходов стали давить. Улицы, созданные пешеходами, перешли во власть автомобилистов.

    — Евгений Петров · книга
17. «

    Может быть, тебе дать ещё ключ от квартиры, где деньги лежат?

    Может быть, тебе дать ещё ключ от квартиры, где деньги лежат?

    — Евгений Петров · книга
18. «

    Вот, — вымолвил, наконец, Остап, — судьба играет человеком, а человек играет на трубе.

    Вот, — вымолвил, наконец, Остап, — судьба играет человеком, а человек играет на трубе.

    — Евгений Петров · книга
19. «

    Дверь открылась. Остап прошел в комнату, которая могла быть обставлена только существом с воображением дятла. На стенах висели кинооткрыточки, куколки и тамбовские гобелены. На этом пестром фоне, от которого рябило в глазах, трудно было заметить маленькую хозяйку комнаты. На ней был халатик, переделанный из толстовки Эрнеста Павловича и отороченный загадочным мехом.

    Дверь открылась. Остап прошел в комнату, которая могла быть обставлена только существом с воображением дятла. На стенах висели кинооткрыточки, куколки и тамбовские гобелены. На этом пестром фоне, от которого рябило в глазах, трудно было заметить маленькую хозяйку комнаты. На ней был халатик, переделанный из толстовки Эрнеста Павловича и отороченный загадочным мехом.

    — Евгений Петров · книга
20. «

    Бухгалтер заметил, что сумасшедшие друг с другом почти не разговаривают. Им некогда разговаривать. Они думают. Они думают все время. У них множество мыслей, надо что-то вспомнить, вспомнить самое главное, от чего зависит счастье. А мысли разваливаются, и самое главное, вильнув хвостиком, исчезает. И снова надо все обдумать, понять, наконец, что же случилось, почему стало все плохо, когда раньше все было хорошо.

    Бухгалтер заметил, что сумасшедшие друг с другом почти не разговаривают. Им некогда разговаривать. Они думают. Они думают все время. У них множество мыслей, надо что-то вспомнить, вспомнить самое главное, от чего зависит счастье. А мысли разваливаются, и самое главное, вильнув хвостиком, исчезает. И снова надо все обдумать, понять, наконец, что же случилось, почему стало все плохо, когда раньше все было хорошо.

    — Евгений Петров · книга