76 цитат Ильи Ильфа о смысле жизни

Подборка из 76 цитат Ильи Ильфа: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Матрац ненасытен. Он требует жертвоприношений. По ночам он издает звон падающего меча. Ему нужна этажерка. Ему нужен стол на глупых тумбах. Лязгая пружинами, он требует занавесей, портьер и кухонной посуды. Он толкает человека и говорит ему: – Пойди и купи рубель и качалку! – Мне стыдно за тебя, человек! У тебя до сих пор нет ковра! – Работай! Я скоро принесу тебе детей! Тебе нужны деньги на пеленки и колясочку!

   Матрац ненасытен. Он требует жертвоприношений. По ночам он издает звон падающего меча. Ему нужна этажерка. Ему нужен стол на глупых тумбах. Лязгая пружинами, он требует занавесей, портьер и кухонной посуды. Он толкает человека и говорит ему: – Пойди и купи рубель и качалку! – Мне стыдно за тебя, человек! У тебя до сих пор нет ковра! – Работай! Я скоро принесу тебе детей! Тебе нужны деньги на пеленки и колясочку!

   — Евгений Петров · книга
2. «

   Дверь открылась. Остап прошел в комнату, которая могла быть обставлена только существом с воображением дятла. На стенах висели кинооткрыточки, куколки и тамбовские гобелены. На этом пестром фоне, от которого рябило в глазах, трудно было заметить маленькую хозяйку комнаты. На ней был халатик, переделанный из толстовки Эрнеста Павловича и отороченный загадочным мехом.

   Дверь открылась. Остап прошел в комнату, которая могла быть обставлена только существом с воображением дятла. На стенах висели кинооткрыточки, куколки и тамбовские гобелены. На этом пестром фоне, от которого рябило в глазах, трудно было заметить маленькую хозяйку комнаты. На ней был халатик, переделанный из толстовки Эрнеста Павловича и отороченный загадочным мехом.

   — Евгений Петров · книга
3. «

   Все эти картины ниже уровня человеческого достоинства. Нам кажется, что это унизительное занятие для человека – смотреть такие картины. Они рассчитаны на птичьи мозги, на тяжелодумность крупного рогатого человечества, на верблюжью неприхотливость. Верблюд может неделю обходиться без воды, известный сорт американских зрителей может двадцать лет подряд смотреть бессмысленные картины.

   Все эти картины ниже уровня человеческого достоинства. Нам кажется, что это унизительное занятие для человека – смотреть такие картины. Они рассчитаны на птичьи мозги, на тяжелодумность крупного рогатого человечества, на верблюжью неприхотливость. Верблюд может неделю обходиться без воды, известный сорт американских зрителей может двадцать лет подряд смотреть бессмысленные картины.

   — Евгений Петров · книга
4. «

   Раз в стране бродят какие-то денежные знаки, то должны же быть люди, у которых их много.

   Раз в стране бродят какие-то денежные знаки, то должны же быть люди, у которых их много.

   — Евгений Петров · книга
5. «

   Напился так, что уже мог творить различные мелкие чудеса.

   Напился так, что уже мог творить различные мелкие чудеса.
6. «

   Трудности возникали там, где их меньше всего ожидали.

   Трудности возникали там, где их меньше всего ожидали.

   — Евгений Петров · книга
7. «

   Ну ты, жертва аборта, отдай концы, не отчаливай.

   Ну ты, жертва аборта, отдай концы, не отчаливай.

   — Евгений Петров · книга
8. «

   Почем опиум для народа?

   Почем опиум для народа?

   — Евгений Петров · книга
9. «

   Культурный американец не признает за отечественной кинематографией права называться искусством. Больше того: он скажет вам, что американская кинематография – это моральная эпидемия, не менее вредная и опасная, чем скарлатина или чума. Все превосходные достижения американской культуры – школы, университеты, литература, театр – все это пришиблено, оглушено кинематографией.

   Культурный американец не признает за отечественной кинематографией права называться искусством. Больше того: он скажет вам, что американская кинематография – это моральная эпидемия, не менее вредная и опасная, чем скарлатина или чума. Все превосходные достижения американской культуры – школы, университеты, литература, театр – все это пришиблено, оглушено кинематографией.

   — Евгений Петров · книга
10. «

    Заграница — это миф о загробной жизни. Кто туда попадёт, тот не возвращается.

    Заграница — это миф о загробной жизни. Кто туда попадёт, тот не возвращается.

    — Евгений Петров · книга
11. «

    В большом мире людьми двигает стремление облагодетельствовать человечество. Маленький мир далёк от таких высоких материй. У его обитателей стремление одно — как-нибудь прожить, не испытывая чувство голода.

    В большом мире людьми двигает стремление облагодетельствовать человечество. Маленький мир далёк от таких высоких материй. У его обитателей стремление одно — как-нибудь прожить, не испытывая чувство голода.

    — Евгений Петров · книга
12. «

    Погода благоприятствовала любви.

    Погода благоприятствовала любви.

    — Евгений Петров · книга
13. «

    Эх, Киса, — сказал Остап, — мы чужие на этом празднике жизни.

    Эх, Киса, — сказал Остап, — мы чужие на этом празднике жизни.

    — Евгений Петров · книга
14. «

    Самое главное, — говорил Остап, прогуливаясь по просторному номеру гостиницы «Карлсбад», — это внести смятение в лагерь противника. Враг должен потерять душевное равновесие. Сделать это не так трудно. В конце концов люди больше всего пугаются непонятного.

    Самое главное, — говорил Остап, прогуливаясь по просторному номеру гостиницы «Карлсбад», — это внести смятение в лагерь противника. Враг должен потерять душевное равновесие. Сделать это не так трудно. В конце концов люди больше всего пугаются непонятного.

    — Евгений Петров · книга
15. «

    Любовь мучит человека. Бык мычит от страсти. Петух не находит себе места. Предводитель дворянства теряет аппетит.

    Любовь мучит человека. Бык мычит от страсти. Петух не находит себе места. Предводитель дворянства теряет аппетит.

    — Евгений Петров · книга
16. «

    Кстати, о детстве, в детстве таких, как вы, я убивал на месте. Из рогатки.

    Кстати, о детстве, в детстве таких, как вы, я убивал на месте. Из рогатки.

    — Евгений Петров · книга
17. «

    Почему, когда редактор хвалит, то никого кругом нет, а когда мямлит, что плоховато, что надо доработать, то кругом толпа, и даже любимая стоит ту же.

    Почему, когда редактор хвалит, то никого кругом нет, а когда мямлит, что плоховато, что надо доработать, то кругом толпа, и даже любимая стоит ту же.
18. «

    Папаша, вы пошлый человек!

    Папаша, вы пошлый человек!

    — Евгений Петров · книга
19. «

    Счастье, – рассуждал Остап, – всегда приходит в последнюю минуту. Если вам у Смоленского рынка нужно сесть в трамвай номер 4, а там, кроме четвертого, проходят еще пятый, семнадцатый, пятнадцатый, тридцатый, тридцать первый, Б, Г и две автобусных линии, то уж будьте уверены, что сначала пройдет Г, потом два пятнадцатых подряд, что вообще противоестественно, затем семнадцатый, тридцатый, много Б, снова Г, тридцать первый, пятый, снова семнадцатый и снова Б. И вот, когда вам начнет казаться, что четвертого номера уже не существует в природе, он медленно придет со стороны Брянского вокзала, увешанный людьми. Но пробраться в вагон для умелого трамвайного пассажира совсем не трудно. Нужно только, чтоб трамвай пришел. Если же вам нужно сесть в пятнадцатый номер, то не сомневайтесь: сначала пройдет множество вагонов всех прочих номеров, проклятый четвертый пройдет восемь раз подряд, а пятнадцатый, который еще так недавно ходил через каждые пять минут, станет появляться не чаще одного раза в сутки. Нужно лишь терпение, и вы дождетесь.

    Счастье, – рассуждал Остап, – всегда приходит в последнюю минуту. Если вам у Смоленского рынка нужно сесть в трамвай номер 4, а там, кроме четвертого, проходят еще пятый, семнадцатый, пятнадцатый, тридцатый, тридцать первый, Б, Г и две автобусных линии, то уж будьте уверены, что сначала пройдет Г, потом два пятнадцатых подряд, что вообще противоестественно, затем семнадцатый, тридцатый, много Б, снова Г, тридцать первый, пятый, снова семнадцатый и снова Б. И вот, когда вам начнет казаться, что четвертого номера уже не существует в природе, он медленно придет со стороны Брянского вокзала, увешанный людьми. Но пробраться в вагон для умелого трамвайного пассажира совсем не трудно. Нужно только, чтоб трамвай пришел. Если же вам нужно сесть в пятнадцатый номер, то не сомневайтесь: сначала пройдет множество вагонов всех прочих номеров, проклятый четвертый пройдет восемь раз подряд, а пятнадцатый, который еще так недавно ходил через каждые пять минут, станет появляться не чаще одного раза в сутки. Нужно лишь терпение, и вы дождетесь.

    — Евгений Петров · книга
20. «

    Ещё ни один пешеход не задавил автомобиля, тем не менее недовольны почему-то автомобилисты.

    Ещё ни один пешеход не задавил автомобиля, тем не менее недовольны почему-то автомобилисты.

    — Записные книжки · книга