18 лучших фраз Иосифа Александровича Бродский: красивые цитаты

Иосиф Александрович Бродский: красивые цитаты — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 18 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Я всегда твердил, что судьба — игра. Что зачем нам рыба, раз есть икра. Что готический стиль победит, как школа, Как способность торчать, избежав укола. Я сижу у окна. За окном осина. Я любил немногих. Однако — сильно.

   Я всегда твердил, что судьба — игра. Что зачем нам рыба, раз есть икра. Что готический стиль победит, как школа, Как способность торчать, избежав укола. Я сижу у окна. За окном осина. Я любил немногих. Однако — сильно.

   — Иосиф Александрович Бродский
2. «

   Я любил тебя больше, чем ангелов и Самого, и поэтому дальше теперь от тебя, чем от них обоих.

   Я любил тебя больше, чем ангелов и Самого, и поэтому дальше теперь от тебя, чем от них обоих.

   — Иосиф Александрович Бродский
3. «

   Я слышу не то, что ты мне говоришь, а голос. Я вижу не то, во что ты одета, а ровный снег. И это не комната, где мы сидим, но полюс; плюс наши следы ведут от него, а не к.

   Я слышу не то, что ты мне говоришь, а голос. Я вижу не то, во что ты одета, а ровный снег. И это не комната, где мы сидим, но полюс; плюс наши следы ведут от него, а не к.

   — Иосиф Александрович Бродский
4. «

   У каждого свой храм. И каждому свой гроб. Юродствуй, воруй, молись! Будь одинок, как перст!.. ... Словно быкам — хлыст, вечен богам крест.

   У каждого свой храм. И каждому свой гроб. Юродствуй, воруй, молись! Будь одинок, как перст!.. ... Словно быкам — хлыст, вечен богам крест.

   — Иосиф Александрович Бродский
5. «

   Ты – никто, и я – никто. Вместе мы – почти пейзаж.

   Ты – никто, и я – никто. Вместе мы – почти пейзаж.

   — Иосиф Александрович Бродский
6. «

   Страницу и огонь, зерно и жернова, Секиры остриё и усечённый волос - Бог сохраняет всё, особенно слова Прощенья и любви, как собственный свой голос...

   Страницу и огонь, зерно и жернова, Секиры остриё и усечённый волос - Бог сохраняет всё, особенно слова Прощенья и любви, как собственный свой голос...

   — Иосиф Александрович Бродский
7. «

   Я был попросту слеп. Ты, возникая, прячась, даровала мне зрячесть. Так оставляют след.

   Я был попросту слеп. Ты, возникая, прячась, даровала мне зрячесть. Так оставляют след.

   — Иосиф Александрович Бродский
8. «

   Спи. Земля не кругла. Она просто длинна: бугорки, лощины. А длинней земли — океан: волна набегает порой, как на лоб морщины, на песок. А земли и волны длинней лишь вереница дней. И ночей. А дальше — туман густой: рай, где есть ангелы, ад, где черти. Но длинней стократ вереницы той мысли о жизни и мысль о смерти.

   Спи. Земля не кругла. Она просто длинна: бугорки, лощины. А длинней земли — океан: волна набегает порой, как на лоб морщины, на песок. А земли и волны длинней лишь вереница дней. И ночей. А дальше — туман густой: рай, где есть ангелы, ад, где черти. Но длинней стократ вереницы той мысли о жизни и мысль о смерти.

   — Иосиф Александрович Бродский
9. «

   В его накале в любой детали месть вертикали горизонтали.

   В его накале в любой детали месть вертикали горизонтали.

   — Иосиф Александрович Бродский
10. «

    И трепещут цветы у него позади на краю темноты, словно сердце в груди.

    И трепещут цветы у него позади на краю темноты, словно сердце в груди.

    — Иосиф Александрович Бродский
11. «

    Засвети же свечу на краю темноты. Я увидеть хочу то, что чувствуешь ты.

    Засвети же свечу на краю темноты. Я увидеть хочу то, что чувствуешь ты.

    — Иосиф Александрович Бродский
12. «

    Волхвы пришли. Младенец крепко спал. Звезда светила ярко с небосвода. Холодный ветер снег в сугроб сгребал. Шуршал песок. Костер трещал у входа.

    Волхвы пришли. Младенец крепко спал. Звезда светила ярко с небосвода. Холодный ветер снег в сугроб сгребал. Шуршал песок. Костер трещал у входа.

    — Иосиф Александрович Бродский
13. «

    Так чужды были всякой новизне, что тесные объятия во сне бесчестили любой психоанализ; что губы, припадавшие к плечу, с моими, задувавшими свечу, не видя дел иных, соединялись.

    Так чужды были всякой новизне, что тесные объятия во сне бесчестили любой психоанализ; что губы, припадавшие к плечу, с моими, задувавшими свечу, не видя дел иных, соединялись.

    — Иосиф Александрович Бродский
14. «

    ... книга является средством перемещения в пространстве опыта со скоростью переворачиваемой страницы.

    ... книга является средством перемещения в пространстве опыта со скоростью переворачиваемой страницы.

    — Иосиф Александрович Бродский · книга
15. «

    Если это время года и не всегда усмиряет нервы, оно все-таки подчиняет их инстинктам: красота при низких температурах — настоящая красота.

    Если это время года и не всегда усмиряет нервы, оно все-таки подчиняет их инстинктам: красота при низких температурах — настоящая красота.

    — Иосиф Александрович Бродский · книга
16. «

    Пыль! Эта странная субстанция, летящая вам в лицо. Она заслуживает внимания, она не должна скрываться за словом «пыль». Просто ли это грязь, не находящая себе места, но составляющая самое существо этой части света? Или она — Земля, пытающаяся подняться в воздух, оторваться от самой себя, как мысль от тела, как тело, уступающее себя жаре.

    Пыль! Эта странная субстанция, летящая вам в лицо. Она заслуживает внимания, она не должна скрываться за словом «пыль». Просто ли это грязь, не находящая себе места, но составляющая самое существо этой части света? Или она — Земля, пытающаяся подняться в воздух, оторваться от самой себя, как мысль от тела, как тело, уступающее себя жаре.

    — Иосиф Александрович Бродский
17. «

    Не огорчайся, потому что когда ты ляжешь в землю и замолчишь, ты будешь напоминать собой время.

    Не огорчайся, потому что когда ты ляжешь в землю и замолчишь, ты будешь напоминать собой время.

    — Иосиф Александрович Бродский
18. «

    Закат ласкает табуретку, печь, зажавшие окурок пальцы. И синий дым нанизывает кольца на яркий безымянный луч.

    Закат ласкает табуретку, печь, зажавшие окурок пальцы. И синий дым нанизывает кольца на яркий безымянный луч.

    — Иосиф Александрович Бродский