24 цитаты Иосифа Александровича Бродский: красивые цитаты — избранное

Иосиф Александрович Бродский: красивые цитаты — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 24 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Если это время года и не всегда усмиряет нервы, оно все-таки подчиняет их инстинктам: красота при низких температурах — настоящая красота.

   Если это время года и не всегда усмиряет нервы, оно все-таки подчиняет их инстинктам: красота при низких температурах — настоящая красота.

   — Иосиф Александрович Бродский · книга
2. «

   Как жаль, что тем, чем стало для меня твоё существование, не стало моё существованье для тебя.

   Как жаль, что тем, чем стало для меня твоё существование, не стало моё существованье для тебя.

   — Иосиф Александрович Бродский
3. «

   В ушную раковину Бога, Закрытую от шума дня, Шепни всего четыре слога: Прости меня!

   В ушную раковину Бога, Закрытую от шума дня, Шепни всего четыре слога: Прости меня!

   — Иосиф Александрович Бродский
4. «

   Я всегда твердил, что судьба — игра. Что зачем нам рыба, раз есть икра. Что готический стиль победит, как школа, Как способность торчать, избежав укола. Я сижу у окна. За окном осина. Я любил немногих. Однако — сильно.

   Я всегда твердил, что судьба — игра. Что зачем нам рыба, раз есть икра. Что готический стиль победит, как школа, Как способность торчать, избежав укола. Я сижу у окна. За окном осина. Я любил немногих. Однако — сильно.

   — Иосиф Александрович Бродский
5. «

   Зима качает светофоры пустыми крылышками вьюг, с Преображенского собора сдувая колокольный звук.

   Зима качает светофоры пустыми крылышками вьюг, с Преображенского собора сдувая колокольный звук.

   — Иосиф Александрович Бродский
6. «

   Вечер. Развалины геометрии. Точка, оставшаяся от угла. Вообще: чем дальше, тем беспредметнее. Так раздеваются догола.

   Вечер. Развалины геометрии. Точка, оставшаяся от угла. Вообще: чем дальше, тем беспредметнее. Так раздеваются догола.

   — Иосиф Александрович Бродский
7. «

   Пыль! Эта странная субстанция, летящая вам в лицо. Она заслуживает внимания, она не должна скрываться за словом «пыль». Просто ли это грязь, не находящая себе места, но составляющая самое существо этой части света? Или она — Земля, пытающаяся подняться в воздух, оторваться от самой себя, как мысль от тела, как тело, уступающее себя жаре.

   Пыль! Эта странная субстанция, летящая вам в лицо. Она заслуживает внимания, она не должна скрываться за словом «пыль». Просто ли это грязь, не находящая себе места, но составляющая самое существо этой части света? Или она — Земля, пытающаяся подняться в воздух, оторваться от самой себя, как мысль от тела, как тело, уступающее себя жаре.

   — Иосиф Александрович Бродский
8. «

   В его накале в любой детали месть вертикали горизонтали.

   В его накале в любой детали месть вертикали горизонтали.

   — Иосиф Александрович Бродский
9. «

   Так чужды были всякой новизне, что тесные объятия во сне бесчестили любой психоанализ; что губы, припадавшие к плечу, с моими, задувавшими свечу, не видя дел иных, соединялись.

   Так чужды были всякой новизне, что тесные объятия во сне бесчестили любой психоанализ; что губы, припадавшие к плечу, с моими, задувавшими свечу, не видя дел иных, соединялись.

   — Иосиф Александрович Бродский
10. «

    Проснувшись утром в измененном мире Укрытом белой снежной простыней, Осознаешь, что есть какой то высший, Ничем не измеряемый покой.

    Проснувшись утром в измененном мире Укрытом белой снежной простыней, Осознаешь, что есть какой то высший, Ничем не измеряемый покой.

    — Иосиф Александрович Бродский
11. «

    До свиданья! Прощай! Tам не ты — это кто-то другая, до свиданья, прощай, до свиданья, моя дорогая. Oтлетай, отплывай самолётом молчанья — в пространстве мгновенья, кораблём забыванья — в широкое море забвенья.

    До свиданья! Прощай! Tам не ты — это кто-то другая, до свиданья, прощай, до свиданья, моя дорогая. Oтлетай, отплывай самолётом молчанья — в пространстве мгновенья, кораблём забыванья — в широкое море забвенья.

    — Иосиф Александрович Бродский
12. «

    Я бы вплетал свой голос в общий звериный вой там, где нога продолжает начатое головой. Изо всех законов, изданных Хаммурапи, самые главные — пенальти и угловой.

    Я бы вплетал свой голос в общий звериный вой там, где нога продолжает начатое головой. Изо всех законов, изданных Хаммурапи, самые главные — пенальти и угловой.

    — Иосиф Александрович Бродский
13. «

    ... книга является средством перемещения в пространстве опыта со скоростью переворачиваемой страницы.

    ... книга является средством перемещения в пространстве опыта со скоростью переворачиваемой страницы.

    — Иосиф Александрович Бродский · книга
14. «

    Страницу и огонь, зерно и жернова, Секиры остриё и усечённый волос - Бог сохраняет всё, особенно слова Прощенья и любви, как собственный свой голос...

    Страницу и огонь, зерно и жернова, Секиры остриё и усечённый волос - Бог сохраняет всё, особенно слова Прощенья и любви, как собственный свой голос...

    — Иосиф Александрович Бродский
15. «

    Не пойми меня дурно. С твоим голосом, телом, именем ничего уже больше не связано; никто их не уничтожил, но забыть одну жизнь человеку нужна, как минимум, ещё одна жизнь. И я эту долю прожил.

    Не пойми меня дурно. С твоим голосом, телом, именем ничего уже больше не связано; никто их не уничтожил, но забыть одну жизнь человеку нужна, как минимум, ещё одна жизнь. И я эту долю прожил.

    — Иосиф Александрович Бродский
16. «

    Спи. Земля не кругла. Она просто длинна: бугорки, лощины. А длинней земли — океан: волна набегает порой, как на лоб морщины, на песок. А земли и волны длинней лишь вереница дней. И ночей. А дальше — туман густой: рай, где есть ангелы, ад, где черти. Но длинней стократ вереницы той мысли о жизни и мысль о смерти.

    Спи. Земля не кругла. Она просто длинна: бугорки, лощины. А длинней земли — океан: волна набегает порой, как на лоб морщины, на песок. А земли и волны длинней лишь вереница дней. И ночей. А дальше — туман густой: рай, где есть ангелы, ад, где черти. Но длинней стократ вереницы той мысли о жизни и мысль о смерти.

    — Иосиф Александрович Бродский
17. «

    Ты – никто, и я – никто. Вместе мы – почти пейзаж.

    Ты – никто, и я – никто. Вместе мы – почти пейзаж.

    — Иосиф Александрович Бродский
18. «

    Пестроту июля, зелень весны осень превращает в черные строки, и зима читает ее упреки и зачитывает до белизны.

    Пестроту июля, зелень весны осень превращает в черные строки, и зима читает ее упреки и зачитывает до белизны.

    — Иосиф Александрович Бродский
19. «

    Миновала зима. Весна ещё далека. В саду ещё не всплыли со дна три вершины в пруду.

    Миновала зима. Весна ещё далека. В саду ещё не всплыли со дна три вершины в пруду.

    — Иосиф Александрович Бродский
20. «

    Засвети же свечу на краю темноты. Я увидеть хочу то, что чувствуешь ты.

    Засвети же свечу на краю темноты. Я увидеть хочу то, что чувствуешь ты.

    — Иосиф Александрович Бродский