410 цитат Иосифа Александровича Бродского, которые захочется сохранить

Ниже 410 цитат Иосифа Александровича Бродского — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Между прочим, недавно кто-то высказал довольно остроумную догадку, почему Горький так назвал свой знаменитый роман – «Мать»: сначала-то он хотел назвать его «Еб твою мать!», а уж потом сократил…

   Между прочим, недавно кто-то высказал довольно остроумную догадку, почему Горький так назвал свой знаменитый роман – «Мать»: сначала-то он хотел назвать его «Еб твою мать!», а уж потом сократил…
2. «

   Впрочем, дело, должно быть, в трусости. В страхе. В технической акта трудности. Это — влиянье грядущей трупности: всякий распад начинается с воли, минимум коей — основа статистики.

   Впрочем, дело, должно быть, в трусости. В страхе. В технической акта трудности. Это — влиянье грядущей трупности: всякий распад начинается с воли, минимум коей — основа статистики.
3. «

   Так мало нынче греков в Ленинграде, Да и, вообще, вне Греции их мало.

   Так мало нынче греков в Ленинграде, Да и, вообще, вне Греции их мало.
4. «

   Что за тихие драмы открываются взору, когда кто-то с кем-то внезапно перестал разговаривать! Какая это школа мимики! Какую бездну чувств может выражать застывший, обиженный позвоночник или ледяной профиль!

   Что за тихие драмы открываются взору, когда кто-то с кем-то внезапно перестал разговаривать! Какая это школа мимики! Какую бездну чувств может выражать застывший, обиженный позвоночник или ледяной профиль!

   — Полторы комнаты · книга
5. «

   Не выходи из комнаты, не совершай ошибку. Зачем тебе Солнце, если ты куришь Шипку? За дверью бессмысленно всё, особенно — возглас счастья. Только в уборную — и сразу же возвращайся.

   Не выходи из комнаты, не совершай ошибку. Зачем тебе Солнце, если ты куришь Шипку? За дверью бессмысленно всё, особенно — возглас счастья. Только в уборную — и сразу же возвращайся.
6. «

   Если искусство чему-то и учит (и художника — в первую голову), то именно частности человеческого существования. Будучи наиболее древней — и наиболее буквальной — формой частного предпринимательства, оно вольно или невольно поощряет в человеке именно его ощущение индивидуальности, уникальности, отдельности — превращая его из общественного животного в личность. Многое можно разделить: хлеб, ложе, убеждения, возлюбленную — но не стихотворение, скажем, Райнера Марии Рильке. Произведения искусства, литературы в особенности и стихотворение в частности обращаются к человеку тет-а-тет, вступая с ним в прямые, без посредников, отношения. За это-то и недолюбливают искусство вообще, литературу в особенности и поэзию в частности ревнители всеобщего блага, повелители масс, глашатаи исторической необходимости. Ибо там, где прошло искусство, где прочитано стихотворение, они обнаруживают на месте ожидаемого согласия и единодушия — равнодушие и разноголосие, на месте решимости к действию — невнимание и брезгливость. Иными словами, в нолики, которыми ревнители общего блага и повелители масс норовят оперировать, искусство вписывает «точку-точку-запятую с минусом», превращая каждый нолик в пусть не всегда привлекательную, но человеческую рожицу.

   Если искусство чему-то и учит (и художника — в первую голову), то именно частности человеческого существования. Будучи наиболее древней — и наиболее буквальной — формой частного предпринимательства, оно вольно или невольно поощряет в человеке именно его ощущение индивидуальности, уникальности, отдельности — превращая его из общественного животного в личность. Многое можно разделить: хлеб, ложе, убеждения, возлюбленную — но не стихотворение, скажем, Райнера Марии Рильке. Произведения искусства, литературы в особенности и стихотворение в частности обращаются к человеку тет-а-тет, вступая с ним в прямые, без посредников, отношения. За это-то и недолюбливают искусство вообще, литературу в особенности и поэзию в частности ревнители всеобщего блага, повелители масс, глашатаи исторической необходимости. Ибо там, где прошло искусство, где прочитано стихотворение, они обнаруживают на месте ожидаемого согласия и единодушия — равнодушие и разноголосие, на месте решимости к действию — невнимание и брезгливость. Иными словами, в нолики, которыми ревнители общего блага и повелители масс норовят оперировать, искусство вписывает «точку-точку-запятую с минусом», превращая каждый нолик в пусть не всегда привлекательную, но человеческую рожицу.

   — Нобелевская лекция · книга
7. «

   ... Для того, чтоб понять по-настоящему, что есть та или иная страна или то или иное место, туда надо ехать зимой, конечно. Потому что зимой жизнь более реальна, больше диктуется необходимостью. Зимой контуры чужой жизни более отчетливы. Для путешественника это — бонус.

   ... Для того, чтоб понять по-настоящему, что есть та или иная страна или то или иное место, туда надо ехать зимой, конечно. Потому что зимой жизнь более реальна, больше диктуется необходимостью. Зимой контуры чужой жизни более отчетливы. Для путешественника это — бонус.
8. «

   Приношу Вам любовь свою долгую, сознавая ненужность её.

   Приношу Вам любовь свою долгую, сознавая ненужность её.
9. «

   ... Говорить о жизни — все равно что кошке ловить свой хвост. Невыносимо трудно.

   ... Говорить о жизни — все равно что кошке ловить свой хвост. Невыносимо трудно.
10. «

    Если это время года и не всегда усмиряет нервы, оно все-таки подчиняет их инстинктам: красота при низких температурах — настоящая красота.

    Если это время года и не всегда усмиряет нервы, оно все-таки подчиняет их инстинктам: красота при низких температурах — настоящая красота.

    — Набережная неисцелимых · книга
11. «

    ... Да все, все люди друг на друга непохожи. Но он был непохож на всех других.

    ... Да все, все люди друг на друга непохожи. Но он был непохож на всех других.
12. «

    И мы уходим. Теперь уже и вправду — навсегда. Ведь если может человек вернуться на место преступленья, то туда, где был унижен, он придти не сможет.

    И мы уходим. Теперь уже и вправду — навсегда. Ведь если может человек вернуться на место преступленья, то туда, где был унижен, он придти не сможет.
13. «

    Обычно тот, кто плюет на Бога, плюет сначала на человека.

    Обычно тот, кто плюет на Бога, плюет сначала на человека.
14. «

    Человек — это шар, а душа — это нить...

    Человек — это шар, а душа — это нить...
15. «

    Дай мне другую жизнь, и буду петь я В кафе «Рафаэлла». Или сидеть здесь, Или стоять, как мебель в пышном зале, Если окажется судьба чуть-чуть печальней, Чем предыдущая. Отчасти потому, Что ни один грядущий век не обойдётся Без кофеина или джаза, я безмолвно Стерплю и это. И сквозь пелену Пыли и лака, через поры трещин Я буду с нежностью, нехарактерной вещи, Смотреть на то, как ты в своём расцвете, Двадцатилетняя, проводишь здесь свой вечер. Ты, в общем, помни, что я буду рядом: Вокруг тебя, во всём, и помни даже, Что твой отец мог быть неоживлённым Объектом зала, большим или старшим Самой тебя. Храни к вещам почтенье: В любом из случаев, они до снисхожденья Не спустятся и будут к тебе строги, Люби их всех – знакомых, незнакомых… Ещё, быть может, ты запомнишь контур, Мой силуэт, когда с другими вкупе, Я потеряю эту мелочь. И отсюда Все эти, деревянные немного, Стихи дефис напутственные строки…

    Дай мне другую жизнь, и буду петь я В кафе «Рафаэлла». Или сидеть здесь, Или стоять, как мебель в пышном зале, Если окажется судьба чуть-чуть печальней, Чем предыдущая. Отчасти потому, Что ни один грядущий век не обойдётся Без кофеина или джаза, я безмолвно Стерплю и это. И сквозь пелену Пыли и лака, через поры трещин Я буду с нежностью, нехарактерной вещи, Смотреть на то, как ты в своём расцвете, Двадцатилетняя, проводишь здесь свой вечер. Ты, в общем, помни, что я буду рядом: Вокруг тебя, во всём, и помни даже, Что твой отец мог быть неоживлённым Объектом зала, большим или старшим Самой тебя. Храни к вещам почтенье: В любом из случаев, они до снисхожденья Не спустятся и будут к тебе строги, Люби их всех – знакомых, незнакомых… Ещё, быть может, ты запомнишь контур, Мой силуэт, когда с другими вкупе, Я потеряю эту мелочь. И отсюда Все эти, деревянные немного, Стихи дефис напутственные строки…
16. «

    В отличие от животных, человек уйти способен от того, что любит.

    В отличие от животных, человек уйти способен от того, что любит.
17. «

    Грубо говоря, нас меняет то, что мы любим, иногда до потери собственной индивидуальности.

    Грубо говоря, нас меняет то, что мы любим, иногда до потери собственной индивидуальности.

    — Поклониться тени · книга
18. «

    Я любил тебя больше, чем ангелов и Самого, и поэтому дальше теперь от тебя, чем от них обоих.

    Я любил тебя больше, чем ангелов и Самого, и поэтому дальше теперь от тебя, чем от них обоих.
19. «

    Жизнь — только разговор перед лицом молчанья.

    Жизнь — только разговор перед лицом молчанья.

    — Горбунов и Горчаков · книга
20. «

    Число твоих любовников, Мари, превысило собою цифру три, четыре, десять, двадцать, двадцать пять. Нет для короны большего урона, чем с кем-нибудь случайно переспать. (Вот почему обречена корона; республика же может устоять, как некая античная колонна). И с этой точки зренья ни на пядь не сдвинете шотландского барона. Твоим шотландцам было не понять, чем койка отличается от трона. В своем столетьи белая ворона, для современников была ты блядь.

    Число твоих любовников, Мари, превысило собою цифру три, четыре, десять, двадцать, двадцать пять. Нет для короны большего урона, чем с кем-нибудь случайно переспать. (Вот почему обречена корона; республика же может устоять, как некая античная колонна). И с этой точки зренья ни на пядь не сдвинете шотландского барона. Твоим шотландцам было не понять, чем койка отличается от трона. В своем столетьи белая ворона, для современников была ты блядь.

    — 20 сонетов к Марии Стюарт · книга