76 известных цитат Ирины Богдановы

Ирина Богданова — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 76 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   От хороших снов хочется плакать, а от плохих — сойти с ума, — пожаловалась как-то подруга Маша, и Катя с ней согласилась, потому что на лишние переживания не оставалось никаких сил.

   От хороших снов хочется плакать, а от плохих — сойти с ума, — пожаловалась как-то подруга Маша, и Катя с ней согласилась, потому что на лишние переживания не оставалось никаких сил.

   — Мера бытия · книга
2. «

   В Октябре ленинградские окна обросли жестяными печными трубами. Отопления не было и буржуйки клепались из любых подручных средств. Большой удачей считалось достать железную бочку или огромный молочный бидон.

   В Октябре ленинградские окна обросли жестяными печными трубами. Отопления не было и буржуйки клепались из любых подручных средств. Большой удачей считалось достать железную бочку или огромный молочный бидон.

   — Мера бытия · книга
3. «

   Париж — город взрослых и такую роскошь, как дети, могут позволить себе лишь состоятельные граждане.

   Париж — город взрослых и такую роскошь, как дети, могут позволить себе лишь состоятельные граждане.

   — Мария Вишневицкая · книга
4. «

   Пленный ефрейтор 1-й батареи 768-го артдивизиона Вилли Беккер на Нюрнбергском процессе говорил: "...задача дивизиона состояла в обстреле Ленинграда. Командир батареи мне сказал: «Ваша задача — уничтожение Ленинграда». Мы точно знали, что в Ленинграде много гражданского населения, по нему мы и стреляли».

   Пленный ефрейтор 1-й батареи 768-го артдивизиона Вилли Беккер на Нюрнбергском процессе говорил: "...задача дивизиона состояла в обстреле Ленинграда. Командир батареи мне сказал: «Ваша задача — уничтожение Ленинграда». Мы точно знали, что в Ленинграде много гражданского населения, по нему мы и стреляли».

   — Мера бытия · книга
5. «

   Всю жизнь я просидела на диете и, спрашивается, зачем? Чтобы околеть от голода? Ирония судьбы, как любил говорить наш балетмейстер.

   Всю жизнь я просидела на диете и, спрашивается, зачем? Чтобы околеть от голода? Ирония судьбы, как любил говорить наш балетмейстер.

   — Балерина · книга
6. «

   Покорить Францию — это значит занять её территорию и установить свои порядки, а покорить Россию — значит убить почти всех русских, потому что русские никогда не сложат оружие перед вторжением иноплеменных. Они будут биться до последнего патрона, оставленного для себя.

   Покорить Францию — это значит занять её территорию и установить свои порядки, а покорить Россию — значит убить почти всех русских, потому что русские никогда не сложат оружие перед вторжением иноплеменных. Они будут биться до последнего патрона, оставленного для себя.

   — Дом, где тебя ждут · книга
7. «

   От стыда за прошлое на глазах закипали слёзы. Но нельзя плакать, потому что слёзы истощают силы, которые надо беречь, чтобы записывать всё подробно. Теперь, в эту лютую зиму, распоротую морозами, все ленинградцы от мала до велика не просто жители — они Свидетели.

   От стыда за прошлое на глазах закипали слёзы. Но нельзя плакать, потому что слёзы истощают силы, которые надо беречь, чтобы записывать всё подробно. Теперь, в эту лютую зиму, распоротую морозами, все ленинградцы от мала до велика не просто жители — они Свидетели.

   — Варвара Николаевна · книга
8. «

   Они сидели на ступенях собора, смотрели на раскинувшийся внизу Монмартр, ели багет и были безмерно счастливы тем особым счастьем, когда знаешь, что небо ясное, птицы поют, а впереди жизнь без конца и без края.

   Они сидели на ступенях собора, смотрели на раскинувшийся внизу Монмартр, ели багет и были безмерно счастливы тем особым счастьем, когда знаешь, что небо ясное, птицы поют, а впереди жизнь без конца и без края.

   — Дом, где тебя ждут · книга
9. «

   Передвигаться приходилось почти наугад, ориентируясь на светящиеся кружки на пальто прохожих. Деревянные брошки, намазанные фосфором, пользовались большим спросом.

   Передвигаться приходилось почти наугад, ориентируясь на светящиеся кружки на пальто прохожих. Деревянные брошки, намазанные фосфором, пользовались большим спросом.

   — Мера бытия · книга
10. «

    Подвиг Ленинграда! Когда-нибудь будущие поколения прочитают о нём в книге или увидят в фильме. Может быть, кто-то заплачет, кто-то задумается, но никто, даже при самом богатом воображении, не сможет представить всю мощь его величия и скорби.

    Подвиг Ленинграда! Когда-нибудь будущие поколения прочитают о нём в книге или увидят в фильме. Может быть, кто-то заплачет, кто-то задумается, но никто, даже при самом богатом воображении, не сможет представить всю мощь его величия и скорби.

    — Варвара Николаевна · книга
11. «

    Правильно сказала нянечка: у всех беда, и если каждый будет плакать, то мы не сможем победить.

    Правильно сказала нянечка: у всех беда, и если каждый будет плакать, то мы не сможем победить.

    — Лариса · книга
12. «

    Как иногда говаривала Люда о европейцах: «Пусть боятся. Любить они нас все равно никогда не будут.

    Как иногда говаривала Люда о европейцах: «Пусть боятся. Любить они нас все равно никогда не будут.

    — Дом, где тебя ждут · книга
13. «

    Бог создал людей равными, а остальное они навыдумывали себе сами.

    Бог создал людей равными, а остальное они навыдумывали себе сами.

    — Курт Эккель · книга
14. «

    Наверное, только тот, кто долго жил вдали от Родины, может с такой болезненный жадностью впитывать родной язык, наслаждаясь каждым его звуком, каждой интонацией, каждым нюансом.

    Наверное, только тот, кто долго жил вдали от Родины, может с такой болезненный жадностью впитывать родной язык, наслаждаясь каждым его звуком, каждой интонацией, каждым нюансом.

    — Дом, где тебя ждут · книга
15. «

    В последнее время бомбить стали меньше, а обстрелы, наоборот, усилились. Из-за внезапности горожане обстрелов боялись больше, потому что проход по городу становился чем-то вроде лотереи: убьёт — не убьёт.

    В последнее время бомбить стали меньше, а обстрелы, наоборот, усилились. Из-за внезапности горожане обстрелов боялись больше, потому что проход по городу становился чем-то вроде лотереи: убьёт — не убьёт.

    — Мера бытия · книга
16. «

    Нет, когда придёт час, там, наверху, не спросят, сколько ты прочитал книг и можешь ли отличить Моцарта от Брамса. В том мире это не имеет значения. Спросят, есть ли на земле кто-то, кому ты помог, защитил, накормил. И будет счастье, если ты хоть один раз честно и прямо сможешь ответить: «Да».

    Нет, когда придёт час, там, наверху, не спросят, сколько ты прочитал книг и можешь ли отличить Моцарта от Брамса. В том мире это не имеет значения. Спросят, есть ли на земле кто-то, кому ты помог, защитил, накормил. И будет счастье, если ты хоть один раз честно и прямо сможешь ответить: «Да».

    — Сергей · книга
17. «

    Политики всегда имеют свои хитрости, чтобы направить толпу в нужном направлении.

    Политики всегда имеют свои хитрости, чтобы направить толпу в нужном направлении.

    — Курт Эккель · книга
18. «

    Сама Варвара имела простое объяснение своей смелости: Господь помогает. Когда она с ясной улыбкой произносила эти слова, то все, даже самые завзятые атеисты, ей верили, потому что люди, без остатка отдающие свою жизнь другим, не умеют врать и потому что то, что делает она, не под силу обычному человеку.

    Сама Варвара имела простое объяснение своей смелости: Господь помогает. Когда она с ясной улыбкой произносила эти слова, то все, даже самые завзятые атеисты, ей верили, потому что люди, без остатка отдающие свою жизнь другим, не умеют врать и потому что то, что делает она, не под силу обычному человеку.

    — Дом, где тебя ждут · книга
19. «

    Когда слова сказаны вслух, то возникает иллюзия, что ты не один со своей проблемой.

    Когда слова сказаны вслух, то возникает иллюзия, что ты не один со своей проблемой.

    — Дом, где тебя ждут · книга
20. «

    Нам от тебя теперь не оторваться. Одною небывалою борьбой, Одной неповторимою судьбой Мы все отмечены. Мы — ленинградцы.

    Нам от тебя теперь не оторваться. Одною небывалою борьбой, Одной неповторимою судьбой Мы все отмечены. Мы — ленинградцы.

    — Оля Берггольц · книга