20 цитат Ирины Богдановы про любовь, время и выбор

Ирина Богданова — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 20 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Наверное, только тот, кто долго жил вдали от Родины, может с такой болезненный жадностью впитывать родной язык, наслаждаясь каждым его звуком, каждой интонацией, каждым нюансом.

   Наверное, только тот, кто долго жил вдали от Родины, может с такой болезненный жадностью впитывать родной язык, наслаждаясь каждым его звуком, каждой интонацией, каждым нюансом.

   — Дом, где тебя ждут · книга
2. «

   Уколов и крови Лера боялась настолько сильно, что после школы сразу поступила в медицинский институт, чтобы доказать народную мудрость: клин клином вышибают.

   Уколов и крови Лера боялась настолько сильно, что после школы сразу поступила в медицинский институт, чтобы доказать народную мудрость: клин клином вышибают.

   — Мера бытия · книга
3. «

   Странно, что люди по привычке продолжают произносить «добрый вечер» и «доброе утро». О каком добре можно рассуждать, когда вокруг царит зло?

   Странно, что люди по привычке продолжают произносить «добрый вечер» и «доброе утро». О каком добре можно рассуждать, когда вокруг царит зло?

   — Катя · книга
4. «

   Значит, немцам будет война до победного конца или до смерти. Другого русским не дано по праву рождения.

   Значит, немцам будет война до победного конца или до смерти. Другого русским не дано по праву рождения.

   — Дом, где тебя ждут · книга
5. «

   Оказывается, гнев — это как нести в руках горящий уголь: прежде всего, он сжигает тебя самого.

   Оказывается, гнев — это как нести в руках горящий уголь: прежде всего, он сжигает тебя самого.

   — Дом, где тебя ждут · книга
6. «

   Сама Варвара имела простое объяснение своей смелости: Господь помогает. Когда она с ясной улыбкой произносила эти слова, то все, даже самые завзятые атеисты, ей верили, потому что люди, без остатка отдающие свою жизнь другим, не умеют врать и потому что то, что делает она, не под силу обычному человеку.

   Сама Варвара имела простое объяснение своей смелости: Господь помогает. Когда она с ясной улыбкой произносила эти слова, то все, даже самые завзятые атеисты, ей верили, потому что люди, без остатка отдающие свою жизнь другим, не умеют врать и потому что то, что делает она, не под силу обычному человеку.

   — Дом, где тебя ждут · книга
7. «

   Любовь — это как дотянуться до звезды, главное, чтоб она не оказалась головешкой, а горела всю жизнь.

   Любовь — это как дотянуться до звезды, главное, чтоб она не оказалась головешкой, а горела всю жизнь.

   — Аглая Леонидовна Мезенцева · книга
8. «

   Теперь она знает: когда из души исчезает вера, то там селятся страх и уныние, которые можно выгнать лишь покаянием, смирением и молитвой.

   Теперь она знает: когда из души исчезает вера, то там селятся страх и уныние, которые можно выгнать лишь покаянием, смирением и молитвой.

   — Дом, где тебя ждут · книга
9. «

   Почему в русском языке нельзя сказать «я победю» или «я побежу»? Потому что «мы победим», и в этом вся соль.

   Почему в русском языке нельзя сказать «я победю» или «я побежу»? Потому что «мы победим», и в этом вся соль.

   — Егор Андреевич · книга
10. «

    Часто бывает — большая беда шелуху с людей счищает, и оказывается, что у иных под грязной коркой — чистое золото, а у других под пушистой шкуркой — комок грязи.

    Часто бывает — большая беда шелуху с людей счищает, и оказывается, что у иных под грязной коркой — чистое золото, а у других под пушистой шкуркой — комок грязи.

    — Мера бытия · книга
11. «

    — Зачем стучит в репродукторе? — Метроном стучит. Это чтоб население знало, что радио работает. Круглосуточно диктора не посадишь, им тоже спать надо. В Ленинграде запрещено радио выключать, чтоб народ вовремя оповестить о воздушной тревоге. Медленно стучит — отбой, а быстро, значит жильцам бежать в бомбоубежище.

    — Зачем стучит в репродукторе? — Метроном стучит. Это чтоб население знало, что радио работает. Круглосуточно диктора не посадишь, им тоже спать надо. В Ленинграде запрещено радио выключать, чтоб народ вовремя оповестить о воздушной тревоге. Медленно стучит — отбой, а быстро, значит жильцам бежать в бомбоубежище.

    — Егор Андреевич · книга
12. «

    Подумать только, больше года нас морили голодом, убивали снарядами и бомбами, а мы пишем стихи, издаём журналы и читаем. Жадно, взахлёб читаем.

    Подумать только, больше года нас морили голодом, убивали снарядами и бомбами, а мы пишем стихи, издаём журналы и читаем. Жадно, взахлёб читаем.

    — Варвара Николаевна · книга
13. «

    В Октябре ленинградские окна обросли жестяными печными трубами. Отопления не было и буржуйки клепались из любых подручных средств. Большой удачей считалось достать железную бочку или огромный молочный бидон.

    В Октябре ленинградские окна обросли жестяными печными трубами. Отопления не было и буржуйки клепались из любых подручных средств. Большой удачей считалось достать железную бочку или огромный молочный бидон.

    — Мера бытия · книга
14. «

    Что, думаешь, раз я в начальниках при советской власти хожу, так, значит, и в Бога не верую? Может, и не верую, но в тяжелую годину без Бога никак нельзя.

    Что, думаешь, раз я в начальниках при советской власти хожу, так, значит, и в Бога не верую? Может, и не верую, но в тяжелую годину без Бога никак нельзя.

    — Егор Андреевич · книга
15. «

    Боже мой, а какой роскошный праздник — получение писем! Оценить его может только тот, кто долго находится вдали от дорогих людей.

    Боже мой, а какой роскошный праздник — получение писем! Оценить его может только тот, кто долго находится вдали от дорогих людей.

    — Варвара Юрьевна Никольская · книга
16. «

    Мы, ленинградцы, все одной купелей крещены.

    Мы, ленинградцы, все одной купелей крещены.

    — Лена · книга
17. «

    Он метнулся в комнату, торопливыми движениями разломал сухарь, бросил его в кружку с кипятком, размешал. «Мама, возьми. Тебе надо поесть.»

    Он метнулся в комнату, торопливыми движениями разломал сухарь, бросил его в кружку с кипятком, размешал. «Мама, возьми. Тебе надо поесть.»

    — Мера бытия · книга
18. «

    Нет, когда придёт час, там, наверху, не спросят, сколько ты прочитал книг и можешь ли отличить Моцарта от Брамса. В том мире это не имеет значения. Спросят, есть ли на земле кто-то, кому ты помог, защитил, накормил. И будет счастье, если ты хоть один раз честно и прямо сможешь ответить: «Да».

    Нет, когда придёт час, там, наверху, не спросят, сколько ты прочитал книг и можешь ли отличить Моцарта от Брамса. В том мире это не имеет значения. Спросят, есть ли на земле кто-то, кому ты помог, защитил, накормил. И будет счастье, если ты хоть один раз честно и прямо сможешь ответить: «Да».

    — Сергей · книга
19. «

    Выйдя из-за стола, старик подошел к наборному полотну с ликом Христа и ласково погладил нимб заскорузлыми пальцами. — Войны заканчиваются, а красота вечна. Я вам больше скажу: созданное в трудные времена всегда несёт в себе большую глубину.

    Выйдя из-за стола, старик подошел к наборному полотну с ликом Христа и ласково погладил нимб заскорузлыми пальцами. — Войны заканчиваются, а красота вечна. Я вам больше скажу: созданное в трудные времена всегда несёт в себе большую глубину.

    — Старик · книга
20. «

    Кусок ситного хлеба, чай с сахаром и толика душевного покоя — много ли человеку надо для счастья?

    Кусок ситного хлеба, чай с сахаром и толика душевного покоя — много ли человеку надо для счастья?

    — Дом, где тебя ждут · книга