117 цитат Ивана Алексеевича Бунина для поста и дневника

Подборка из 117 цитат Ивана Алексеевича Бунина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   И не души кругом — только солдаты и бляди.

   И не души кругом — только солдаты и бляди.

   — Окаянные дни · книга
2. «

   Ты чужая, но любишь, Любишь только меня. Ты меня не забудешь До последнего дня.

   Ты чужая, но любишь, Любишь только меня. Ты меня не забудешь До последнего дня.
3. «

   Ни в чём у нас нет меры, всё истерика, жажда довести себя из-за всякого пустяка до отчаяния, вечное недовольство на всё, везде и во всём мука, всё не так, всё ни к чёрту.

   Ни в чём у нас нет меры, всё истерика, жажда довести себя из-за всякого пустяка до отчаяния, вечное недовольство на всё, везде и во всём мука, всё не так, всё ни к чёрту.
4. «

   Ужасно однообразно проходит время. Целый день что-то хочется делать, а делается все вяло и лениво. О будущем просто и подумать боюсь.

   Ужасно однообразно проходит время. Целый день что-то хочется делать, а делается все вяло и лениво. О будущем просто и подумать боюсь.
5. «

   Есть нечто незыблемое, всех нас объединяющее: это свобода мысли и совести, то, чему мы обязаны цивилизацией. Для писателя эта свобода необходима особенно, — она для него догмат, аксиома.

   Есть нечто незыблемое, всех нас объединяющее: это свобода мысли и совести, то, чему мы обязаны цивилизацией. Для писателя эта свобода необходима особенно, — она для него догмат, аксиома.
6. «

   Человек свои собственные тридцать лет прожил по человечьи — ел, пил, на войне бился, танцевал на свадьбах, любил молодых баб и девок. А пятнадцать лет ослиных работал, наживал богатство. А пятнадцать собачьих берёг своё богатство, всё брехал и злился, не спал ночи. А потом стал такой гадкий, старый, как та обезьяна. И все головами качали и на его старость смеялись.

   Человек свои собственные тридцать лет прожил по человечьи — ел, пил, на войне бился, танцевал на свадьбах, любил молодых баб и девок. А пятнадцать лет ослиных работал, наживал богатство. А пятнадцать собачьих берёг своё богатство, всё брехал и злился, не спал ночи. А потом стал такой гадкий, старый, как та обезьяна. И все головами качали и на его старость смеялись.

   — Молодость и старость · книга
7. «

   И мы сидели, сидели в каком-то недоумении счастья.

   И мы сидели, сидели в каком-то недоумении счастья.

   — Поздний час · книга
8. «

   В пустом, сквозном чертоге сада Иду, шумя сухой листвой: Какая странная отрада Былое попирать ногой!

   В пустом, сквозном чертоге сада Иду, шумя сухой листвой: Какая странная отрада Былое попирать ногой!
9. «

   Я помню спальню и лампадку. Игрушки, тёплую кроватку И милый, кроткий голос твой: «Ангел-хранитель над тобой!»

   Я помню спальню и лампадку. Игрушки, тёплую кроватку И милый, кроткий голос твой: «Ангел-хранитель над тобой!»
10. «

    Проснулся в 4 часа, вышел на балкон — такое божественное великолепие сини неба и крупных звезд, Ориона, Сириуса, что перекрестился на них.

    Проснулся в 4 часа, вышел на балкон — такое божественное великолепие сини неба и крупных звезд, Ориона, Сириуса, что перекрестился на них.
11. «

    — Вы собираетесь уезжать? Я притворно засмеялся: — Не могу же я... Улан особенно энергично закачал головой, на этот раз кстати: — Вздор, вздор! Папа и мама отлично могут потерпеть разлуку с тобой. Раньше двух недель я тебя не отпущу. Да вот и она не отпустит. — Я не имею никаких прав на Виталия Петровича, — сказала Натали. Я жалобно воскликнул: — Дядя, запретите Натали называть меня так! Улан хлопнул ладонью по столу: — Запрещаю.

    — Вы собираетесь уезжать? Я притворно засмеялся: — Не могу же я... Улан особенно энергично закачал головой, на этот раз кстати: — Вздор, вздор! Папа и мама отлично могут потерпеть разлуку с тобой. Раньше двух недель я тебя не отпущу. Да вот и она не отпустит. — Я не имею никаких прав на Виталия Петровича, — сказала Натали. Я жалобно воскликнул: — Дядя, запретите Натали называть меня так! Улан хлопнул ладонью по столу: — Запрещаю.

    — Натали · книга
12. «

    Читая Ваше письмо, с великой нежностью и горечью вспомнил Италию — с нежностью потому, что только теперь понял я, как она вошла мне в сердце, а с горечью по той простой причине, что когда-то теперь еще раз доберешься до Вас, до казы Вашей и до вина Вашего. А идет осень, самое лучшее, самое винное время в Ваших морях и странах.

    Читая Ваше письмо, с великой нежностью и горечью вспомнил Италию — с нежностью потому, что только теперь понял я, как она вошла мне в сердце, а с горечью по той простой причине, что когда-то теперь еще раз доберешься до Вас, до казы Вашей и до вина Вашего. А идет осень, самое лучшее, самое винное время в Ваших морях и странах.
13. «

    До этой поры он не жил, а лишь существовал, правда очень недурно, но все же возлагая все надежды на будущее.

    До этой поры он не жил, а лишь существовал, правда очень недурно, но все же возлагая все надежды на будущее.

    — Господин из Сан-Франциско · книга
14. «

    Кто женится по любви, тот имеет хорошие ночи и скверные дни.

    Кто женится по любви, тот имеет хорошие ночи и скверные дни.

    — Тёмные аллеи · книга
15. «

    Всё проходит, да не все забывается.

    Всё проходит, да не все забывается.

    — Николай Алексеевич · книга
16. «

    В «Одесском Нaбaте» просьбa к знaющим – сообщить об учaсти пропaвших товaрищей: Вaли Злого, Миши Мрaчного, Фурмaнчикa и Мурaвчикa… Потом некролог кaкого-то Яшеньки: «И ты погиб, умер, прекрaсный Яшенькa… кaк пышный цветок, только что пустивший свои лепестки… кaк зимний луч солнцa… возмущaвшийся мaлейшей неспрaведливостью, восстaвший против угнетения, нaсилия, стaл жертвой дикой орды, рaзрушaющей все, что есть ценного в человечестве… Спи спокойно, Яшенькa, мы отомстим зa тебя!» Кaкой орды? Зa что и кому мстить? Тaм же скaзaно, что Яшенькa – жертвa «всемирного бичa, венеризмa».

    В «Одесском Нaбaте» просьбa к знaющим – сообщить об учaсти пропaвших товaрищей: Вaли Злого, Миши Мрaчного, Фурмaнчикa и Мурaвчикa… Потом некролог кaкого-то Яшеньки: «И ты погиб, умер, прекрaсный Яшенькa… кaк пышный цветок, только что пустивший свои лепестки… кaк зимний луч солнцa… возмущaвшийся мaлейшей неспрaведливостью, восстaвший против угнетения, нaсилия, стaл жертвой дикой орды, рaзрушaющей все, что есть ценного в человечестве… Спи спокойно, Яшенькa, мы отомстим зa тебя!» Кaкой орды? Зa что и кому мстить? Тaм же скaзaно, что Яшенькa – жертвa «всемирного бичa, венеризмa».

    — Окаянные дни · книга
17. «

    Маяковского звали в гимназии Идиотом Полифемовичем.

    Маяковского звали в гимназии Идиотом Полифемовичем.

    — Окаянные дни · книга
18. «

    Есть женские души, которые вечно томятся какой-то печальной жаждой любви и которые от этого самого никогда и никого не любят.

    Есть женские души, которые вечно томятся какой-то печальной жаждой любви и которые от этого самого никогда и никого не любят.
19. «

    В голых рощах веял холод... Ты светился меж сухих, Мертвых листьев... Я был молод, Я слагал свой первый стих -

    В голых рощах веял холод... Ты светился меж сухих, Мертвых листьев... Я был молод, Я слагал свой первый стих -
20. «

    Я вижу, слышу, счастлив. Всё во мне.

    Я вижу, слышу, счастлив. Всё во мне.