146 мыслей Ивана Алексеевича Бунина без воды

Подборка из 146 цитат Ивана Алексеевича Бунина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я под всякими предлогами внушал ей одно: живи только для меня и мной, не лишай меня моей свободы, своеволия, — я тебя люблю и за это буду еще больше любить. Мне казалось, что я так люблю ее, что мне все можно, все простительно.

   Я под всякими предлогами внушал ей одно: живи только для меня и мной, не лишай меня моей свободы, своеволия, — я тебя люблю и за это буду еще больше любить. Мне казалось, что я так люблю ее, что мне все можно, все простительно.

   — Жизнь Арсеньева · книга
2. «

   Но я всегда делю с тобою думы: Я человек: как бог, я обречен Познать тоску всех стран и всех времён.

   Но я всегда делю с тобою думы: Я человек: как бог, я обречен Познать тоску всех стран и всех времён.
3. «

   Меж нами дремлющая тайна. Душа душе дала кольцо...

   Меж нами дремлющая тайна. Душа душе дала кольцо...

   — Катя · книга
4. «

   А я так люблю тебя теперь, что мне нет ничего милее даже вот этого запаха внутри картуза, запаха твоей головы и твоего гадкого одеколона!

   А я так люблю тебя теперь, что мне нет ничего милее даже вот этого запаха внутри картуза, запаха твоей головы и твоего гадкого одеколона!

   — Тёмные аллеи · книга
5. «

   Кто женится по любви, тот имеет хорошие ночи и скверные дни.

   Кто женится по любви, тот имеет хорошие ночи и скверные дни.

   — Тёмные аллеи · книга
6. «

   Свиданье с Анною Ахматовой Всегда кончается тоской: Как эту даму ни обхватывай — Доска останется доской.

   Свиданье с Анною Ахматовой Всегда кончается тоской: Как эту даму ни обхватывай — Доска останется доской.
7. «

   Я к ней вошёл в полночный час. Она спала, — луна сияла В её окно, — и одеяла Светился спущенный атлас.

   Я к ней вошёл в полночный час. Она спала, — луна сияла В её окно, — и одеяла Светился спущенный атлас.
8. «

   План наш был дерзок: уехать в одном и том же поезде на кавказское побережье и прожить там в каком-нибудь совсем диком месте три-четыре недели. Я знал это побережье, жил когда-то некоторое время возле Сочи, — молодой, одинокий, — на всю жизнь запомнил те осенние вечера среди чёрных кипарисов, у холодных серых волн.

   План наш был дерзок: уехать в одном и том же поезде на кавказское побережье и прожить там в каком-нибудь совсем диком месте три-четыре недели. Я знал это побережье, жил когда-то некоторое время возле Сочи, — молодой, одинокий, — на всю жизнь запомнил те осенние вечера среди чёрных кипарисов, у холодных серых волн.

   — Кавказ · книга
9. «

   А он еще бился. Он настойчиво боролся со смертью, ни за что не хотел поддаться ей, так неожиданно и грубо навалившейся на него.

   А он еще бился. Он настойчиво боролся со смертью, ни за что не хотел поддаться ей, так неожиданно и грубо навалившейся на него.

   — Господин из Сан-Франциско · книга
10. «

    — Вы собираетесь уезжать? Я притворно засмеялся: — Не могу же я... Улан особенно энергично закачал головой, на этот раз кстати: — Вздор, вздор! Папа и мама отлично могут потерпеть разлуку с тобой. Раньше двух недель я тебя не отпущу. Да вот и она не отпустит. — Я не имею никаких прав на Виталия Петровича, — сказала Натали. Я жалобно воскликнул: — Дядя, запретите Натали называть меня так! Улан хлопнул ладонью по столу: — Запрещаю.

    — Вы собираетесь уезжать? Я притворно засмеялся: — Не могу же я... Улан особенно энергично закачал головой, на этот раз кстати: — Вздор, вздор! Папа и мама отлично могут потерпеть разлуку с тобой. Раньше двух недель я тебя не отпущу. Да вот и она не отпустит. — Я не имею никаких прав на Виталия Петровича, — сказала Натали. Я жалобно воскликнул: — Дядя, запретите Натали называть меня так! Улан хлопнул ладонью по столу: — Запрещаю.

    — Натали · книга
11. «

    Толстой сказал про себя однажды: – Вся беда в том, что у меня воображение немного живее, чем у других… Есть и у меня эта беда.

    Толстой сказал про себя однажды: – Вся беда в том, что у меня воображение немного живее, чем у других… Есть и у меня эта беда.

    — Толстой · книга
12. «

    Ужасно однообразно проходит время. Целый день что-то хочется делать, а делается все вяло и лениво. О будущем просто и подумать боюсь.

    Ужасно однообразно проходит время. Целый день что-то хочется делать, а делается все вяло и лениво. О будущем просто и подумать боюсь.
13. «

    Шли ночью по Тверскому бульвару: горестно и низко клонит голову Пушкин под облачным, с просветами небом, точно опять говорит: «Боже, как грустна моя Россия!»

    Шли ночью по Тверскому бульвару: горестно и низко клонит голову Пушкин под облачным, с просветами небом, точно опять говорит: «Боже, как грустна моя Россия!»

    — Окаянные дни · книга
14. «

    И ветер, и дождик, и мгла Над холодной пустыней воды. Здесь жизнь до весны умерла, До весны опустели сады. Я на даче один. Мне темно За мольбертом, и дует в окно.

    И ветер, и дождик, и мгла Над холодной пустыней воды. Здесь жизнь до весны умерла, До весны опустели сады. Я на даче один. Мне темно За мольбертом, и дует в окно.
15. «

    Будь щедрым, как пальма. А если не можешь, то будь Стволом кипариса, прямым и простым — благородным.

    Будь щедрым, как пальма. А если не можешь, то будь Стволом кипариса, прямым и простым — благородным.
16. «

    Я теперь всеми силами избегаю выходить без особой нужды на улицу. И совсем не из страха, что кто-нибудь даст по шее, а из страха видеть теперешние уличные лица.

    Я теперь всеми силами избегаю выходить без особой нужды на улицу. И совсем не из страха, что кто-нибудь даст по шее, а из страха видеть теперешние уличные лица.

    — Окаянные дни · книга
17. «

    За рекой луга зазеленели, Веет лёгкой свежестью воды; Веселей по рощам зазвенели Песни птиц на разные лады.

    За рекой луга зазеленели, Веет лёгкой свежестью воды; Веселей по рощам зазвенели Песни птиц на разные лады.
18. «

    И цветы, и шмели, и трава, и колосья, И лазурь, и полуденный зной… Срок настанет — господь сына блудного спросит: «Был ли счастлив ты в жизни земной?»

    И цветы, и шмели, и трава, и колосья, И лазурь, и полуденный зной… Срок настанет — господь сына блудного спросит: «Был ли счастлив ты в жизни земной?»
19. «

    «Мысль изреченная есть ложь...» А сколько самой обыкновенной лжи! Человеческий разговор на три четверти всегда ложь, и невольной, и вольной, с большим старанием ввёртываемой то туда, то сюда. И всё хвастовство, хвастовство.

    «Мысль изреченная есть ложь...» А сколько самой обыкновенной лжи! Человеческий разговор на три четверти всегда ложь, и невольной, и вольной, с большим старанием ввёртываемой то туда, то сюда. И всё хвастовство, хвастовство.
20. «

    Среди кривых стволов, среди ветвей корявых Ползёт молочный дым: окуривают сад. Все яблони в цвету — и вот, в зелёных травах, Огни, как языки, краснеют и дрожат.

    Среди кривых стволов, среди ветвей корявых Ползёт молочный дым: окуривают сад. Все яблони в цвету — и вот, в зелёных травах, Огни, как языки, краснеют и дрожат.