Топ-164 цитаты Ивана Алексеевича Бунина

Подборка из 164 цитаты Ивана Алексеевича Бунина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Главарями наиболее умными и хитрыми вполне сознательно приготовлена была издевательская вывеска: «Свобода, братство, равенство, социализм, коммунизм!» И вывеска эта ещё долго будет висеть — пока совсем крепко не усядутся они на шею народа.

   Главарями наиболее умными и хитрыми вполне сознательно приготовлена была издевательская вывеска: «Свобода, братство, равенство, социализм, коммунизм!» И вывеска эта ещё долго будет висеть — пока совсем крепко не усядутся они на шею народа.

   — Окаянные дни · книга
2. «

   За то время, что прошло с той страшной ночи у Черкасовых, а потом с её замужества, я постепенно оправился, — во всяком случае, привык к тому состоянию душевно больного человека, которым втайне был, и внешне жил, как все.

   За то время, что прошло с той страшной ночи у Черкасовых, а потом с её замужества, я постепенно оправился, — во всяком случае, привык к тому состоянию душевно больного человека, которым втайне был, и внешне жил, как все.

   — Натали · книга
3. «

   Тропами потаенными, глухими В лесные чащи сумерки идут. Засыпанные листьями сухими, Леса молчат: осенней ночи ждут.

   Тропами потаенными, глухими В лесные чащи сумерки идут. Засыпанные листьями сухими, Леса молчат: осенней ночи ждут.
4. «

   Народ сам сказал про себя: «Из нас, как из древа, — и дубина, и икона», — в зависимости от обстоятельств, от того, кто это древо обрабатывает: Сергий Радонежский или Емелька Пугачев.

   Народ сам сказал про себя: «Из нас, как из древа, — и дубина, и икона», — в зависимости от обстоятельств, от того, кто это древо обрабатывает: Сергий Радонежский или Емелька Пугачев.

   — Окаянные дни · книга
5. «

   Не слова нужно переводить, а силу и дух.

   Не слова нужно переводить, а силу и дух.
6. «

   Русская литература развращена в последние десятилетия необыкновенно. Улица, толпа начала играть очень большую роль. Всё — и литература особенно — выходит на улицу, связывается с нею и попадает под её влияние. И улица развращает, нервирует уже хотя бы по одному тому, что она страшно неумеренна в своих силах, если ей угрожают. В русской литературе теперь есть только «гении». Изумительный урожай! Гений Брюсов, гений Горький, гений Игорь Северянин, Блок, Белый... как тут быть спокойным, когда так легко и быстро можно выскочить в гении? И всякий норовит плечом пробиться вперёд, обратить на себя внимание.

   Русская литература развращена в последние десятилетия необыкновенно. Улица, толпа начала играть очень большую роль. Всё — и литература особенно — выходит на улицу, связывается с нею и попадает под её влияние. И улица развращает, нервирует уже хотя бы по одному тому, что она страшно неумеренна в своих силах, если ей угрожают. В русской литературе теперь есть только «гении». Изумительный урожай! Гений Брюсов, гений Горький, гений Игорь Северянин, Блок, Белый... как тут быть спокойным, когда так легко и быстро можно выскочить в гении? И всякий норовит плечом пробиться вперёд, обратить на себя внимание.

   — Окаянные дни · книга
7. «

   Счастье наше, дружок, как вода в бредне: тянешь — надулось, а вытащишь — ничего нету.

   Счастье наше, дружок, как вода в бредне: тянешь — надулось, а вытащишь — ничего нету.

   — Чистый понедельник · книга
8. «

   И давайте по сему случаю пить на сломную голову! Пить за всех, любивших нас, за всех, кого мы, идиоты, не оценили, с кем мы были счастливы, блаженны, а потом разошлись, растерялись в жизни навсегда и навеки и все же навеки связаны самой страшной в мире связью.

   И давайте по сему случаю пить на сломную голову! Пить за всех, любивших нас, за всех, кого мы, идиоты, не оценили, с кем мы были счастливы, блаженны, а потом разошлись, растерялись в жизни навсегда и навеки и все же навеки связаны самой страшной в мире связью.

   — Ида · книга
9. «

   Я теперь всеми силами избегаю выходить без особой нужды на улицу. И совсем не из страха, что кто-нибудь даст по шее, а из страха видеть теперешние уличные лица.

   Я теперь всеми силами избегаю выходить без особой нужды на улицу. И совсем не из страха, что кто-нибудь даст по шее, а из страха видеть теперешние уличные лица.

   — Окаянные дни · книга
10. «

    Ты чужая, но любишь, Любишь только меня. Ты меня не забудешь До последнего дня.

    Ты чужая, но любишь, Любишь только меня. Ты меня не забудешь До последнего дня.
11. «

    Какое обилие новых и всё высокопарных слов! Во всём игра, балаган, «высокий» стиль, напыщенная ложь...

    Какое обилие новых и всё высокопарных слов! Во всём игра, балаган, «высокий» стиль, напыщенная ложь...

    — Окаянные дни · книга
12. «

    Как-то при мне Толстой восхищался рассказом Чехова, кажется — «Душенькой». Он говорил: — Это — как бы кружево, сплетенное целомудренной девушкой; были в старину такие девушки-кружевницы, «вековуши», они всю жизнь свою, все мечты о счастье влагали в узор. Мечтали узорами о самом милом, всю неясную, чистую любовь свою вплетали в кружево.

    Как-то при мне Толстой восхищался рассказом Чехова, кажется — «Душенькой». Он говорил: — Это — как бы кружево, сплетенное целомудренной девушкой; были в старину такие девушки-кружевницы, «вековуши», они всю жизнь свою, все мечты о счастье влагали в узор. Мечтали узорами о самом милом, всю неясную, чистую любовь свою вплетали в кружево.

    — Антон Павлович Чехов в воспоминаниях современников · книга
13. «

    ... какая же беда в мечтах? Они оживляют, дают силы, надежды. А потом, разве не бывает так, что некоторые мечты вдруг сбываются?... Редко, разумеется, весьма редко, а сбываются.

    ... какая же беда в мечтах? Они оживляют, дают силы, надежды. А потом, разве не бывает так, что некоторые мечты вдруг сбываются?... Редко, разумеется, весьма редко, а сбываются.

    — Отец · книга
14. «

    Быстро развиваются только низшие организмы.

    Быстро развиваются только низшие организмы.

    — Жизнь Арсеньева · книга
15. «

    Весь мир смотрит на меня миллионами плотоядных глаз, как когда я бывала маленькая в зверинце...

    Весь мир смотрит на меня миллионами плотоядных глаз, как когда я бывала маленькая в зверинце...

    — Мария Сосновская · книга
16. «

    Рассказывал, как большевики до сих пор изумлены, что им удалось захватить власть и что они все еще держатся: — Луначарский после переворота недели две бегал с вытаращенными глазами: да нет, вы только подумайте, ведь мы только демонстрацию хотели произвести и вдруг такой неожиданный успех!

    Рассказывал, как большевики до сих пор изумлены, что им удалось захватить власть и что они все еще держатся: — Луначарский после переворота недели две бегал с вытаращенными глазами: да нет, вы только подумайте, ведь мы только демонстрацию хотели произвести и вдруг такой неожиданный успех!

    — Окаянные дни · книга
17. «

    Тут-то и началось между нами что-то тайное, какая-то греховная близость, наше как бы уже родство и оттого особенное вожделение.

    Тут-то и началось между нами что-то тайное, какая-то греховная близость, наше как бы уже родство и оттого особенное вожделение.

    — Тёмные аллеи · книга
18. «

    Уже давно во всем идет неуклонное падение. Как злобно, неохотно отворял нам дверь швейцар! Поголовно у всех лютое отвращение ко всякому труду.

    Уже давно во всем идет неуклонное падение. Как злобно, неохотно отворял нам дверь швейцар! Поголовно у всех лютое отвращение ко всякому труду.

    — Окаянные дни · книга
19. «

    Но страшит меня ненастье: Горько думать, что пройдет Жизнь без горя и без счастья, В суете дневных забот. Что увянут жизни силы Без борьбы и без труда, Что сырой туман унылый Солнце скроет навсегда.

    Но страшит меня ненастье: Горько думать, что пройдет Жизнь без горя и без счастья, В суете дневных забот. Что увянут жизни силы Без борьбы и без труда, Что сырой туман унылый Солнце скроет навсегда.
20. «

    До этой поры он не жил, а лишь существовал, правда очень недурно, но все же возлагая все надежды на будущее.

    До этой поры он не жил, а лишь существовал, правда очень недурно, но все же возлагая все надежды на будущее.

    — Господин из Сан-Франциско · книга